Михаил Жебрак – Пешком по Москве – 2 (страница 22)

Денежный пер., 5.

Денежный переулок оправдывает свое название, следующий дом принадлежал владельцу текстильных мануфактур и сахарорафинадного производства, литейных заводов и золотых приисков Сергею Бергу. Эффектное здание с ренессансными деталями построил в 1897 году архитектор Петр Бойцов (Денежный пер., 5).

Великолепный художник и декоратор Петр Бойцов создавал интерьеры для купцов (дом Игумнова на Якиманке), дворян (особняк князя Святополк-Четвертинского на Поварской), государственных учреждений (залы Исторического музея) и при этом не имел архитектурного образования. Заказчиков это не останавливало и самого Бойцова не смущало – всегда находился товарищ-архитектор, подписывающий чертежи. Для Берга Бойцов построил двухэтажный дом-дворец и оформил комнаты в разных стилях. Тогда любили, чтобы все помещения были оформлены по-разному: готика сменялась рококо и классицизмом. Поэтому у Бергов ренессансная прихожая вела в готический зал, откуда проходили в барочные гостиные или столовую в стиле Тюдоров. Многочисленные деревянные детали, обшивку, готические лестницы и мебель делали на мебельной фабрике Шмидта. Бойцов был женат на сестре хозяина фабрики и сам делал эскизы мебельных гарнитуров. Живописные работы выполнил московский художник-декоратор Август Томашки.

Особняк Сергея Берга электрифицировали одним из первых в Москве, и сохранилась легенда, что дамы, приглашенные на новоселье, зайдя в особняк, подходили к зеркалу в прихожей, менялись в лице и, подхватив ничего не понимающего мужа, возвращались в экипажи. Они красились возле газовых или керосиновых ламп и оказались не готовы увидеть свой макияж при ярком электрическом свете.

В 1918 году Бергов выселили и в здании поместили посольство Германии. 6 июля 1918 года два сотрудника ВЧК, Николай Андреев и Яков Блюмкин, прошли в здание для встречи с немецким послом графом Вильгельмом фон Мирбахом. Дождавшись посла в красной гостиной, посетители достали пистолеты. Расстреляв посла и бросив ручную бомбу, убийцы выскочили из окна. Неудачно – Блюмкин застрял на заборе. Ответная пуля сотрудника посольства попала ему в ногу, но он сумел добраться до спасительного автомобиля. Этим покушением левые эсеры хотели спровоцировать разрыв мирного договора между Россией и Германией. Позднее особняк становится штаб-квартирой Исполкома Коммунистического интернационала. Сюда на работу ходили известнейшие революционеры: Бухарин, Зиновьев, Радек, Троцкий.

В 1924 году здание передали посольству Италии. До сих пор в особняке Берга находится резиденция посла Италии.

В настоящем дворце должна быть изюминка – что-то, чего нет у соседей. Скажем, дубовая столовая у Бергов прекрасна, обширна, но похожие были в других домах. У Бергов роскошная прихожая с мраморными резными перилами: сначала кажется, что ты попал в римскую церковь, а не в московский особняк. Лестница запоминается, но не потрясает так, как два других помещения. Что же показалось мне жемчужинами в этом роскошном доме? Двусветный зал сразу за прихожей. Это аванзал, коридор, служебное помещение – из него переходят в другие комнаты: кабинет, столовую, гостиную. При этом первое парадное помещение решено как громадный рыцарский зал. Высота – до крыши, готические деревянные лестницы и гобелены в полстены, колыхающиеся в такт шагам вместе с перьями на шляпе парадно одетого охранника итальянского посольства. Форма итальянских гвардейцев как никакая другая подходит этому дворцу. А все встречи или концерты посольство проводит в Золотом зале. Потолок с тяжелыми лепными, сложной формы золочеными кессонами, обрамляющими воздушную роспись – парящих ангелов, кажется оторванным от стен за счет живописного фриза, пущенного поверх стены. На фризе в зелени и янтаре апельсиновых деревьев кувыркаются десятки путти. Милая особенность зала – картины эпохи Возрождения на стенах, их привозят с собой итальянские послы на время работы в Москве.

Напротив дома Берга в 1957 году поставили семиэтажный жилой дом (Денежный пер., 8–10). Он характерен для 1950-х, но так как заканчивали его после начала борьбы с архитектурными излишествами, то лепных деталей на нем немного. У этого дома интересна постановка – он расположен с отступом от красной линии переулка, на несколько метров глубже. Почему? Не из-за высоты. По плану реконструкции 1935 года многие улицы собирались расширять, и новые здании ставили в соответствии с этими планами.

Большой Лёвшинский пер., 11.

Новый жилой дом на углу Денежного и Большого Лёвшинского переулков, построенный в 2003 году архитектором Ильей Уткиным, пропустить невозможно – он гигантский, с нарочито укрупненными деталями (Большой Лёвшинский пер., 11). Этот дом также расскажет про богатство, но уже нашего времени, недаром он называется «Дворянское гнездо». Это типичный современный «клубный дом». До революции, чтобы отличить обычный доходный дом от элитного, использовали термин «барские квартиры». Дом с барскими квартирами украшен атлантами и колонами искусственного камня, облицован финским кирпичом. Архитектора Уткина теперь если и не знают по имени, то работы его видели: он в 2019 году выполнил фасады стилобатной части гостиничного комплекса «Царев сад» у Большого Москворецкого моста напротив Кремля (см. главу «Остров»).

Малый Лёвшинский пер., 14/9, стр. 1.

Снесенная церковь Покрова Пресвятой Богородицы, что в Лёвшине. Фото 1883 года.

С другой стороны Малого Лёвшинского переулка, напротив «Дворянского гнезда», стоит сложный формы с внутренними дворами кооперативный дом архитекторов и строителей. Первый корпус, обращенный на Малый Лёвшинский переулок, в 1939 году поставил архитектор Михаил Шнейдер (Малый Лёвшинский пер., 14/9, стр. 1). Строение фасадом на Большой Лёвшинский сооружено в 1947 году Аркадием Лангманом (Малый Лёвшинский пер., 14/9, стр. 2). Значимые объекты в центре Москвы в 1930-е часто возводили вместо церквей. Так случилось и в этом месте: кооперативный дом архитекторов поставили на месте снесенной Покровской церкви стрельцов полковника Лёвшина.

Памятник Фритьофу Нансену поставили в 2002 году перед зданием Российского Международного Красного Креста (Большой Лёвшинский пер., 6).

Знаменитый норвежский спортсмен и путешественник в XX веке стал общественным деятелем и работал в Лиге наций. По поручению Международного Красного Креста Нансен создал в 1921 году комитет «Помощь Нансена» для спасения голодающих в России. В Поволжье и на Украине при детских домах и фабриках, на железнодорожных станциях иностранцы открывали бесплатные столовые (всего 250). В голодающие деревни направили 210 английских полевых кухонь. Каждая за раз могла выдать 200 порций горячей еды – пол-литра супа и четверть фунта хлеба. Нансен писал: «В Саратове в детских учреждениях и своих квартирах несколько недель назад умирало от 30 до 40 человек в день, после открытия наших столовых – только 2–3 в неделю». В Россию пошли адресные «нансеновские посылки» голодающим, содержащие муку, консервы, изюм, рис, бобы, сахар, лимонный сок, какао, рыбий жир. В 1921 году Нансена избрали почетным членом Моссовета.

Памятник Фритьофу Нансену перед зданием Российского Международного Красного Креста (Большой Лёвшинский пер., 6). Скульптор Владимир Цигаль.

Скульптор Владимир Цигаль изобразил Фритьофа Нансена вместе с девочкой, прижимающей к груди краюху хлеба. В 1922 году Нансен получил Нобелевскую премию мира. Не только за помощь голодающим. В Лиге наций он занимался устройством людей, перемещенных в результате Первой мировой войны. В 1922 году Нансен стал верховным комиссаром по делам беженцев и учредил Нансеновское паспортное бюро, которое выдавало «нансеновские» паспорта, позволявшие легализоваться беженцам и бывшим пленным.

В 1923 году Нансен еще раз приехал в Москву с проектом восстановления сельского хозяйства. Норвежец собирался создать нескольких образцовых сельхозпоселений. В это предприятие Нансен вложил денежную часть Нобелевской премии. Одну сельскохозяйственную станцию он открыл на Украине, вторую под Саратовом. Станции оформили как иностранные концессии – в стране в это время объявили НЭП. Опытные хозяйство Нансен снабдил тракторами, автомобилями, племенными производителями. Но капитализацию сельского хозяйства свернули быстро, в 1927 году концессии национализировали. На месте украинского хозяйства организовали совхоз имени Нансена. В 1953 году на волне борьбы с космополитизмом совхоз переименовали в «Прогресс».

Церковь Успения Пресвятой Богородицы на Могильцах. Большой Власьевский пер., 2/2.

Еще одного иностранца надо вспомнить на нашем маршруте. В России в XVIII веке работало много приезжих архитекторов. Никола Легран уступает известностью Джакомо Кваренги или Бартоломео Растрелли, но Москва многим обязана этому архитектору – именно по плану Леграна был проведен Водоотводный канал и озеленено Бульварное кольцо. Из построек Леграна сохранилось здание Кригскомиссариата на Космодамианской набережной (см. главу «Остров») (Космодамианская наб., 24) и церковь Успения в Могильцах (Большой Власьевский пер., 2/2). Церковь строили с 1791-го по 1806 год, заканчивали уже после смерти архитектора. Этот православный храм выстроен с двумя колокольнями, фланкирующими входной портал, такая католическая компоновка редко встречается в России.