Михаил Жарчев – Электрический бал (страница 20)

– Так откуда ж они знают всё уже, люди твои! – Победоносцев ударил ладонью по столу, отчего Брейстер вздрогнул и попятился. – Приказано было всё в тайне держать!

– Так как такое скрыть? Весь город на уши встал.

Победоносцев до боли сжал челюсти. Он надеялся удержать новости хотя бы до следующего утра, когда виновника и заказчика смерти баронессы удастся изловить. Впрочем, как он теперь уже понимал, надежда эта была наивной.

– Что ж, едем!

На улице у экипажа Зыбкин протирал свои круглые очки.

– Ещё один труп, Ваше превосходительство, – сказал он. – Вдовин уже на месте.

Коляска затормозила около небольшого посеревшего особняка. У входа крутились дворник и пара квартальных. Кучка зевак галдели неподалёку, пытаясь разглядеть что-то в тёмной пасти раскрытой двери. «Начальник приехал», – сказал кто-то из них, завидев полицейский экипаж. Победоносцев соскочил со ступеньки на землю. Все стихли. Квартальные и дворник отдали прибывшим честь и проводили внутрь.

Победоносцев прошёл по коридору и оказался в зашторенной пыльной комнате. Трупная вонь полоснула по ноздрям. Он вынул платок, прижал к лицу и огляделся, к неудовольствию замечая безбожно истоптанный свежими следами своих подчинённых пол. Повсюду валялись доски, молотки, стамески и прочие предметы столярного промысла.

На столе в центре комнаты лежал посиневший обезглавленный труп.

Врач Вдовин стоял, склонившись, над кадавром и рассматривал его через увесистую лупу.

– А, Виктор Георгиевич. Вот и вы. А мы с мсье заждались вас.

– Что мы здесь имеем?

– Летальный исход-с.

– Шутки в сторону, – пробурчал Победоносцев. – И откройте окна, бога ради.

Жандармы кинулись к окнам. Через мгновение в помещение ворвался свежий воздух и закрутил клубами пыль, сделав её почти осязаемой. По углам тревожно заколыхалась древесная стружка.

– Труп мужчины, возраст около пятидесяти, – задекламировал Вдовин.

Зыбкин, который предпочёл держаться подальше, у дверей, раскрыл блокнот и застрочил карандашиком.

– Голова аккуратно отделена острым предметом (скорее всего, хирургическим инструментом), – продолжил доктор. – Сама голова на месте преступления не обнаружена. На теле видны круглые отверстия неясного назначения в районе паха, груди и шеи.

– Что за изуверство, – перекрестился Брейстер.

Победоносцев обошёл труп по кругу.

– Наш беглец, надо полагать?

– Сомневаюсь, – протянул Вдовин. – Староват. Да и, если судить по трупным пятнам, смерть наступила более двух дней назад. А ведь ещё вчера, как вы помните, наш князь довольно резво бегал, что для трупа, согласитесь, несвойственно.

Победоносцев устало посмотрел на Вдовина. У доктора было довольно мрачное чувство юмора.

– Если хотите поумничать, скажите тогда, кто это?

Доктор пожал тощими, почти мальчишескими плечами, на которых висел аккуратный старенький пиджачок:

– Документов при теле не нашли. Могу сказать одно: этот человек точно не из хитровского отребья. Тело больно холёное. Да и руки работы не знали. Но пальцы при этом тонкие, не купеческие. Да и на ногти посмотрите. Следил человек за красой ногтей, как говорится.

– Выясните, не пропадал ли кто из чистых [11] людей в последнее время, – приказал Победоносцев.

– Да что тут выяснять? – моргнул Брейстер. – Если б такое было, уже бы знали.

– Прошу, Виктор Георгиевич, подойдите, – сказал Вдовин.

Обер-полицмейстер прижал платок к носу сильнее, подошёл ближе и вгляделся в тёмно-серый обрубок шеи.

– Удивительно чистый срез. – Доктор ткнул пинцетом в разрез шеи. – Мышцы рассечены просто-таки ювелирно. Жилка за жилкой. Сосуды и артерии аккуратно отделены и купированы, чтобы избежать истечения крови. Кто бы ни был наш злоумышленник, он, несомненно, знаком с анатомией и проводил эту, с позволения сказать, операцию с большим тщанием.

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что мы имеем дело не с каким-нибудь молодцем из Мясного ряда. Полагаю, жертва была обездвижена каким-то сильнодействующим препаратом и некоторое время, пока это длилось, без сомнения, была жива.

Повисло молчание. Лишь зудение весенних мух, которые в избытке повисли над телом, прерывало его. Даже Зыбкин перестал скрипеть карандашом в своём блокнотике. Его кадык метался по шее так, что, казалось, его сейчас непременно вырвет.

– Но зачем, скажите, это кому-то могло понадобиться? – спросил наконец Победоносцев.

– Дело ясное, что дело тёмное, – сказал Брейстер.

– Нестор Игнатьич, как никогда, прав, – вздохнул Вдовин. – Obscurum per obscurius[12]. Больше смогу сказать, когда покопаюсь в этом голубчике в морге.

Взгляд Победоносцева зацепился за странный предмет в дальнем углу комнаты. Он проследовал туда и достал из-под вороха стружки странного вида стеклянную колбу. Из её лопнувшего горлышка выливалась пахучая прозрачная жидкость.

– Батюшки, а это что?

Вдовин подошёл и втянул запах тонким горбатым носом:

– Азотная кислота, надо полагать.

– Но зачем кислота? – прошептал Виктор Георгиевич, чувствуя, как увлажняется затылок.

Тысячи колючих мыслей закопошились в голове обер-полицмейстера. Азотная кислота, как он прекрасно знал, использовалась при нитрировании глицерина. Сравнительно несложной операции, которая позволяла получить вещество в двадцать раз более мощное, чем порох,  нитроглицерин. Именно из нитроглицерина делали динамит – новое оружие террористов. Он вдруг осознал, что в Москве прямо сейчас за его спиной могут готовиться бомбы для нового покушения.

Слабость прострелила колени Победоносцева.

– Все вон! – крикнул он. – Кроме Зыбкина, Вдовина и Брейстера.

Жандармы пятясь вышли из комнаты, Брейстер прикрыл за ними дверь.

Вдовин поднял очки и заглянул обер-полицмейстеру в глаза:

– С вами всё в порядке? Что-то вы бледны.

Победоносцев отмахнулся:

– Да-да, в порядке. Запах этот…

– Понимаю, – ответил доктор меланхолично. – Разрешите, пожалуй что, и мне откланяться, если я вам более не нужен, мне ещё баронессу резать. Ну и день. Ну и день.

– Не смею задерживать.

Доктор накрыл тело простынёй, отряхнул руки, подхватил саквояж, кивнул в знак прощания и удалился. Стук его каблуков растворился в коридоре.

Виктор Георгиевич огляделся и без труда нашёл в поле видимости ещё множество примечательных предметов: обрезки резиновых трубок, мотки проволоки, разбитые стеклянные трубки. Всё это, без сомнения, помогало преступникам в изготовлении смертоносных снарядов. И, судя по всему, цели они своей добились.

Зыбкин после того, как труп накрыли, чувствовал себя явно спокойнее. Он теперь с отвращением на лице нарезал круги вокруг стола.

– Постойте, что это у него в руке?

Победоносцев сорвался с места, схватил руку, которая торчала из-под простыни, и с трудом раскрыл синие окоченевшие пальцы. В ладони мертвеца был зажат комок бумаги.

Он вытащил его и развернул. С листа на него смотрела череда символов.

F I N I S

I A V A I

N V X V N

I A V A I

S I N I F

Присутствующие молча уставились на листок.

– По-вашему, что это? – спросил Победоносцев.