Михаил Захаров – Информационные войны от Трои до Бахмута. Как противостоять деструктивной пропаганде (страница 8)
В одной из первых радиопередач говорилось: «Мы не хотим причинить вреда мирному населению. Держитесь в стороне от военных объектов, правительственных зданий, лагерей террористов, дорог, мостов и фабрик». В другой передаче рассказывалось о причинах антитеррористической операции: «11 сентября 2001 года в США были сразу убиты тысячи людей. Среди них была двухлетняя девочка, которая едва умела самостоятельно стоять. Чем она заслужила смерть? Какое преступление она совершила? Ведь родители привезли ее навестить дедушку и бабушку. Были убиты полицейские, пожарные, учителя, врачи, отцы, матери, братья и сестры. Почему?» В передаче объяснялось, что атаки в Нью-Йорке и Вашингтоне на невинных людей – это акт, запрещенный Кораном. «Террористы верят, что они герои, воины джихада, побеждающие дьявола Запада. Однако правда заключается в том, что они – убийцы и не могут представлять ислам» – говорилось в передаче. В ряде листовок население призывалось за вознаграждение принять участие в поимке главарей террористов[25].
Правда, не обошлось без накладок – например, сбрасываемые военными гуманитарные грузы с американской символикой и пропагандистскими тезисами были в пакетах желтого цвета, и местные жители принимали их за бомбы с тротилом. Специалисты оценили работу военных тоже не слишком высоко. По мнению некоторых из них, содержание адресованных боевикам листовок и радиопрограмм, в которых «не было ничего, кроме элементарного запугивания», могло быть расценено афганцами, особенно пуштунами и белуджами, только как оскорбление и возымело скорее отрицательный эффект. Потому администрация Буша довольно быстро дополнительно расширила трансляцию «Радио Свобода» и возобновила вещание «Свободного Афганистана», а также наняла частные пиар-агентства, для чего было выделено порядка 400 млн. долл.[26]
Один из основных типов современной пропаганды – военная пропаганда и пропаганда времен локальных конфликтов. Казалось бы логично, что за нее отвечают военные. Но на практике это бывает так далеко не всегда. Во фронтовых условиях вроде бы все понятно – пропагандисты либо просто работают в рамках военных ведомств, либо сильно с ними аффилированы.
Пропагандистский плакат Альфреда Лите «Британцы (Китченер) хочет тебя». Великобритания, 1914. Источник: wikipedia.org
Но даже военная пропаганда бывает децентрализованной и даже хаотичной. Так, например, в ходе Первой мировой в Британии единое ведомство по пропаганде – Министерство информации – было создано только в 1918 году, примерно за полгода до конца войны. В то же время один из самых известных в то время в стране, а позже и мире (за счет многократного творческого копирования – в Советской России в виде плакатов «А Ты записался добровольцем?», а позже – знаменитого «Родина-мать зовет!»), «Лорд Китчинер хочет тебя!» появился на обложке сентябрьского номера журнала London opinion за 1914 год и лишь потом был использован в государственной вербовочной кампании, то есть он в некотором смысле был изобретением частников, к госинститутам прямого отношения не имеющих.
Сразу после начала Первой мировой войны предпринимались попытки организации отдельных институций по координации пропагандистских кампаний. В Германии специализированное агентство по пропаганде существовало с начала конфликта, потому и британское правительство озаботилось процессом создания централизованного агентства по пропаганде. Но вплоть до 1918-го года за пропаганду отвечало сразу несколько организаций: пропагандой в Великобритании занимался Парламентский Вербовочный комитет, созданный в конце августа 1914 года); пропагандой за границей – созданная на базе различных министерств и подотчетная правительству, а в сентябре 1914 г. переименована в Бюро военной пропаганды Wellington House (Веллингтон Хаус, директором которого бы назначен Дж. Ф. Мастерман; цензурой – Пресс Бюро во главе с Ф. Е. Смитом. Веллингтон Хаус из них, пожалуй, является самым известным, но на деле в процессе участвовали многие игроки. Например, Trade Topical Committee, который активно пытался убедить военных в необходимости военной кинопропаганды. Убедить военных первый год войны не удавалось, тот же лорд Китчинер в сентябре 1914 года и вовсе изгнал фотографов и корреспондентов с Западного фронта, потому что не любил журналистов[27]. И такая нездоровая конкуренция между военными и гражданскими пропагандистами, разными ведомствами и частниками, работающими по заказу государства – норма даже в условиях ведения войны. Что уж говорить про мирное время, когда число претендентов на государственные ресурсы велико, а координация хромает, хотя бы в силу наличной внутриполитической конкуренции между политиками, партиями, общественными организациями и СМИ. Поэтому ничего удивительного в том, что государство использует различные институты пропаганды, а не концентрирует их все в одной «суперструктуре» – нет. Особенно актуально это стало после появления на поле пропаганды нового игрока – НКО – некоммерческих организаций.
Некий аналог описанной выше британской конкуренции пропагандистских институтов мы наблюдаем сегодня и в ходе СВО на Украине. Непосредственно информационной войной занимаются ССО (Силы специальных операций), но не исключительно. В контексте ССО чаще всего поминают 72-ю воинскую часть. Так что же такое ССО, и что такое эта 72-я часть (72-й центр информационно-психологических операций ЦИПСО)?
Еще в конце июля 2015 года бывший украинский президент Петр Порошенко подписал официальный указ «О дне Сил специальных операций». А в Стратегическом оборонном бюллетене Украины 2016 года, рассчитанном на период до 2020 года, уже прямо говорилось об их создании и функционале. Сведения об этом подразделении и его личном составе – гостайна. Но некоторые утечки позволяют нам хорошо представить себе как это должно работать и что собой представляет этот пропагандистский институт.
Так, скажем, доподлинно известно, что к задачам ССО относятся: рейды и современные боевые действия; психологические операции (Psy-Ops); получение разведывательной информации за линией фронта; работа «гражданской администрации» (привлечение на свою сторону населения); создание агентурных сетей; обучение иностранных армий, полицейских и безопасности сил («преумножение силы»); поиск, эвакуация и доставка пленных, заложников; медицинская помощь; внедрение в структуру спецслужб и военных организаций с целью шпионажа или уничтожение людей, представляющих угрозу государству (в том числе и на территории других государств); подготовка к переворотам, свержение режимов; выявление, идентификация и определение целей для собственных средств поражения; антитеррористические операции.
Задачи, которые ставятся перед подразделениями ССО, сводятся к следующим направлениям: подрыв доверия в войсках противника к военно-политическому руководству и командованию; расширение среди войск и населения противника антивоенных настроений; провоцирование протестных настроений, неподчинения командованию, проведения самосудов; провоцирование дезертирства, самострелов, уничтожения собственной военной техники, сдачи в плен и иных способов уклонения от участия в боевых действиях; провоцирование противоречий среди населения социально-политического, экономического, культурного, этнического, религиозного характера; введение противника в заблуждение.
Короче говоря, цель ЦИПСО – деморализация противника (то есть, граждан России и в первую очередь, военнослужащих и сотрудников силовых структур). А в идеале, разумеется, предполагается сделать так, чтобы Россия вообще развалилась на части и перестала существовать. За счет, вероятно, внутренних волнений и условной «цветной революции».
В эту сторону ССО работают уже не первый год. Один из наиболее характерных и циничных примеров кампаний этой структуры – кампания троллей из ССО после пожара в Кемеровском торговом центре «Зимняя Вишня». Информации после трагедии было мало, среди жителей города распространялись и без троллей панические настроения, на этом украинские пропагандисты и сыграли. Они в десятки раз завысили число жертв произошедшей трагедии, и, спекулируя на этом вводили население города в еще большую панику. Фактически это был акт информационного терроризма.
В том, что касается военной пропаганды, основную работу по информационной войне выполняет 72-й главный центр информационно-психологических операций (в/ч А4398). До марта 2014 года в/ч А4398 дислоцировалась на территории Севастополя и входила в состав ВМС Украины как «80-я группа консолидирующей пропаганды отдела наблюдений и специальных действий ВМС Украины». Многим запомнились результаты работы ЦИПСО в ходе событий 2014 года. Когда украинские боты начинали рассказ о том, что в Крыму «все не так однозначно» – как раз работа 72 ЦИПСО. Мем «Я, дочь офицера» – тоже их изобретение. После проведения крымского референдума часть передислоцировали под Киев (Броварское ш., д. 161-А).
При этом, украинские военные пропагандисты прекрасно понимали ограниченность своих пропагандистских возможностей в России и прямо это признавали: радио недоступно из-за контроля власти над традиционными СМИ; печатные материалы недоступны из-за контроля власти над традиционными СМИ; телевидение недоступно из-за контроля власти над традиционными СМИ; личное общение также недоступно; вовлечение ключевых лиц возможно лишь при наличии уникального для распространения материала среди оппозиционных лидеров мнений.