Михаил Востриков – Военные хроники лейтенанта Артёма К. (страница 3)
Титов пролистывал досье отличника и задавал ему несколько вопросов с разной степенью дебильности. Если отличник не мог ответить или отвечал плохо, ему давали выбрать из нескольких предложенных вариантов и прощались. Если же отвечал правильно, то сначала спрашивали:
– Где хотите служить, называйте номер бригады!
Все, естественно, называли номера бригад специального назначения – СПН, но кадровик тут же всех обламывал:
– Там мест нет! – хотя это, и все об этом знали, не было правдой.
В итоге отличник как все выбирал из ему предложенного. И зачем, спрашивается, учился лучше всех? В общем, шоу! Выбора отличниками будущего места службы в декорациях красивой довоенной традиции не случилось. Ну так война же…
А после тридцатого по рейтингу вопросы уже вообще никому не задавали, а лишь объявляли – туда!
Артёму, зашедшему десятым, достался, видимо, самый дебильный вопрос из всех дебильных, имевшихся в арсенале комиссии:
– Скажите, сколько пружин в главном фрикционе БМП-2?
Остолбенев, но быстро разморозившись, Артём начал было торг с комиссией, замаскированный под борьбу за правильный ответ:
– Одна?
– Нет!
– Две?
– Нет!
На третьей пружине, тоже, как потом оказалось, не последней во фрикционе, его торг с комиссией был закончен и начался торг комиссии с Артёмом:
– А вот сюда не хотите, может там знакомые есть, подумайте?
– Нет!
– А сюда? Тоже нет? Напрасно…
В итоге Артём и два его однокашника – Лёха (девятый в рейтинге) и Ахмед (шестидесятый в рейтинге) попали служить в одну бригаду. И радовало Артёма только то, что Лёха был из одного с ним отделения и все четыре года состоял его соседом по курсантской койке, близкий и, практически, родной человек.
Однако в зону СВО они выехали отдельно, Ахмед на день раньше. Таков был приказ.
Глава 2. Первые дни на войне
Карандаши и фломастеры
Артём с Лёхой в составе довольно большой группы контрактников-новобранцев прибыли в город Снежное, что рядом с многострадальной Горловкой в Донецкой народной республике.
Они вышли из автобуса, остановились и молча огляделись. Остальные не молчали, а сразу же принялись курить и обсуждать своё возможное будущее. Умирать никто не собирался.
Всех построили в две шеренги и развели по бригадам, после чего Артём с Лёхой сели в одну «Газель» и куда-то поехали.
Через какое-то время «Газель» заехала в лес. Здесь располагался штаб бригады. Им показали, где оставить вещи и первыми завели их – офицеров, в штабной блиндаж. Таких блиндажей Артём ещё не видел. В нём было чисто, ничем не воняло, а пол, потолок и стены были отделаны листами свежей берёзовой фанеры с запахом новосибирской Бугринской рощи.
Они спустились на три метра под землю и пошли по длинному коридору. На потолке висели диодные лампы с тёплым жёлтым светом. В коридоре встречались и двери, но лейтенантов вели вперёд.
В итоге они попали в довольно большое помещение – некое подобие канцелярии. Везде стояли компьютеры, принтеры и другая оргтехника. За рабочими столами сидели штабные в разной степени упитанности, без кителей, просто, в футболках и тапочках – по повадкам, старшие офицеры.
Когда всех оформили, то опять построили и зачитали, кого в какой батальон. Здесь пути Артёма и Лёхи разошлись, их распределили в разные батальоны.
Артёма, по отдельным фразам штабных, направили в некий широко известный в узких бригадных кругах батальон, у которого было больше всего боевых задач и, соответственно, потерь. И он, не уловив иронию, подумал, что это же здорово – ему, молодому лейтенанту, полному сил и азарта, там самое место.
Получив назначения, Артём и Лёха разобрали свои вещи. У Артёма было два рюкзака – на сто и на сорок литров. И ещё у них на двоих была огромная клетчатая сумка «мечта оккупанта», как у «челноков» в девяностых, и в которой Артем при росте сто восемьдесят восемь сантиметров помещался целиком, они проверяли.
В этой сумке молодые лейтенанты привезли добротные покупные вещи – броню, пояса, шлемы и другие элементы защитной экипировки. У Артёма экипировки было больше, поэтому Лёха, просто, достал своё, а сумка осталась у Артёма. Они крепко обнялись, пожелали друг-другу удачи и разошлись.
Артёму велели идти к восточному КПП и там ждать машину. КПП представляло из себя самодельный деревянный шлагбаум, пару шалашей и блиндаж. На КПП несли службу три бойца – двое улучшали шалаши, а один открывал/закрывал шлагбаум перед машинами. Артём с ними поздоровался, скинул с себя рюкзаки и присел погреться на весеннее солнышко, прямо, на свою сумку с бронёй. Один боец спросил его:
– Новенький? Куда определили?
Артём ответил, в такой-то батальон.
– О, повезло тебе! – почему-то засмеялся боец.
Три часа Артём, просто, сидел и ждал машину, которая должна была забрать его в расположение батальона. И когда эта машина, наконец, приехала, водитель подошёл к нему и спросил:
– Ты тот самый фломастер?
– Ну-у наверное…
Он понял, что угадал, словом «фломастер» здесь называли офицеров, а словом «карандаш» – боец. По пути к машине водитель сказал Артёму:
– Меня просили тебе передать, что ты несёшь полную ответственность за одного из людей, что сейчас в кузове. Точно не знаю за которого, но если ты его потеряешь по дороге, мало тебе не покажется. Понял?
– Хм-м… понял, чего же тут не понять?! Потеряю – сам потеряюсь! Так? – улыбнулся Артём.
– Точно! – весело заржал водитель.
Он помог Артёму загрузить вещи в кузов и залезть в него самому. В кузове было восемь человек – бойцы, карандаши. Артём прошёл вглубь и сел на ящик рядом с одним из них, который тут же ему рассказал, что он тоже из этого батальона, что был медиком роты, каждую ночь обходил блиндажи и осматривал солдат, а потом был назначен в группу эвакуации…
Его звали Дима, он почему-то сильно нервничал и курил одну сигарету за другой. И что-то Артёму подсказало, что это и был тот самый человек, за которым он должен был присмотреть.
По ходу следования, Дима рассказал Артёму про его батальон… Что комбат, подполковник Ирбис, любит играть в страйкбол, что он отличный мужик и что в батальоне, вообще, служат прекрасные парни. Но почему-то Дима Артёму не понравился, показался каким-то странным. Ехали они очень долго, проезжали одну деревню за другой и всё никак…
Про любовь
На тряской дороге в голову Артёму лезли мысли не о войне, а о любви – о доме, о родителях, о сестре, о брате, о Кире…
Артём никогда не был совсем уж бесчувственным дубовым «сапогом», девушкам он нравился, ими интересовался и в свои двадцать два года, бывало, дело с ними имел. Однако гулякой-гусаром он не был, в самоволки не бегал и жениться раньше времени, как некоторые его однокашники, не спешил, благоразумно относя этот вопрос к компетенции промысла Божия. Тем более сейчас, на войне. Насмотрелся уже на юных вдов и маленьких детей-сирот. Скрежет зубовный, больше ничего!
С Кирой они встретились как раз перед его отправкой на СВО, но всё же успели погулять по ночному городу… и даже поцеловаться, на большее время уже не хватило. Её прощальная слеза обожгла, а на губах застыла сладость поцелуя.
Вспышка цвета, звука и запаха! Пузырики шампанского в нос. И главное, он, наконец-то, понял для себя, что такое любовь. А это когда в душе восторг от того, что человек существует. Просто, существует. И как бы далеко их не разбросало, воспоминания и чувства всегда будут с ними.
Но ещё же была мама… И там тоже была любовь, да ещё какая. Но это другое, данность. А батя? А сестрёнка? А брат? Как же всё это было разделить на войне? И множество этих своих любовей Артём временно слил в одну – любовь к своим. И подумал, что в совокупности с любовью к Кире, это и была его любовь к Отечеству, которое он защищал… Уф-ф, совсем запутался! Но он же не писатель, а простой офицер-пехотинец, штурмовик! Придёт время, распутает и этот клубок.
Такие мысли придавали Артёму сил и уверенности в себе, хотя тогда он даже не представлял, что его ждёт и через что ему придётся пройти, чтобы вернуться живым и всех своих обнять ещё раз.
И вот они, наконец, приехали…
***
Машина въехала в какую-то лесополосу, все вылезли, но вещи пока оставили в кузове. Один из часовых сопроводил их к месту построения. Другой боец сказал Диме что-то в духе:
– Зря ты здесь появился, урод!
Их построили в одну шеренгу. Было прохладно, но солнечно, мартовская погодка. Артём был одет в Softshell-костюм и чёрную осеннюю шапку. Вскоре из блиндажа вышел на вид суровый, толстый, лысый мужик и увидев Диму, сразу заорал:
– А ты почему, тварь, ещё не в наручниках?!
Двое бойцов тут же наставили на Диму автоматы и куда-то его увели.
– Заслужил… Будучи в группе эвакуации, он испугался и спрятался. В итоге они не вытащили раненного, за которым их посылали, и тот умер! Сейчас вот, видимо, очухался и пришёл назад. Ещё и ровным пацаном поди прикидывался, пока вы сюда ехали? – услышал Артём от сопровождающего.
– Его что, в расход повели?
– Ну что ты… он сам пришёл, его же не ловили. Вломят, конечно, оформят… а дальше, как комбат решит, но под трибунал точно не пойдёт, тут у нас всё гораздо проще.
Лысый мужик представился замполитом батальона с позывным Ритм и спросил:
– Кто из вас офицер? Мне сказали, один есть.
– Я! – поднял руку Артём.