Михаил Востриков – Как стать богом (страница 39)

— Сэнсей в полном порядке, — лаконично ответствует Роберт, поедая бифштекс.

— Указания? Пожелания? — подключается уже основательно поддавший Юра-Полиграф, — Приказы?

— Вольно. Можете отдыхать.

Роберт явно не собирается распространяться на эту тему, что, впрочем, не противоречит обыкновению.

— Подлинная деликатность всегда незаметна, — комментирует ситуацию Андрей-Страхоборец и осведомляется:

— Тебе рассказать, о чем мы здесь договорились?

— Обязательно. Только — вкратце.

— Еще бы. Разумеется, вкратце. Тенгиз, расскажи человеку. Тенгиз говорит:

— Значит, так. Я предлагаю следующий вариант. Выборы в воскресенье. В воскресенье, прямо с утра Димка переселяется сюда, ко мне. Пусть поживет пока здесь, так мне будет спокойнее. В понедельник я выхожу на Аятоллу и имею с ним беседу. Далее будем действовать по обстоятельствам. Ты, Вельзевул, должен быть к этому времени полностью готов. Успеешь?

(Вельзевул кивает.)

— Хорошо. Есть у меня еще и запасной вариант, но сначала, Боб, скажи, в какой степени мы можем рассчитывать на Сэнсея?

— Ни в какой, — говорит Роберт, подбирая соус корочкой.

— То есть? Ты что — так с ним и не поговорил?

— Нет. Я поговорил с ним. В последний раз — час назад. Мы не можем на него рассчитывать.

— Но почему, блин? Что он тебе сказал?

— Дословно?

— Давай дословно.

— Он сказал: «Отличная штука — команда. Всегда есть возможность свалить вину на кого-нибудь другого».

— Что это, блин, значит? — спрашивает оторопевший Тенгиз.

— Это, так называемое «Восьмое правило Фингейла». Если тебе от этого легче.

— И все?

— И все, — говорит Роберт-Винчестер и тянется к остывшим уже гренкам на огромном фамильном блюде кузнецовского фарфора.

— Слушай, Матвей, — продолжает он без всякого перехода, — Давно тебя хотел спросить. Можно назвать Гёделевским утверждение «Вселенную создал Бог»?

СЮЖЕТ 22/7

Богдан не слушает дальше. Ему неинтересно знать, является ли это утверждение Гёделевским, тем более что он смутно представляет себе, что это означает — «Гёделевское», и совершенно уверен, что Вселенную создал не Бог. Он поднимается, вылезает из-за стола и манит за собою опекуемого Вову. Надо работать. Он мало что умеет делать в этой жизни, но то, что он умеет, он делает лучше многих. Может быть, лучше всех. Он проходит в спальню. Вова грузно топает след в след, тяжело сопя, как ломовая лошадь. Однако в сопении этом уже слышится рабочий азарт: опекуемый предчувствует работу, а работать он тоже любит. Хотя и мало что пока умеет.

Вадим лежит на боку, свесив руку до полу, зеленоватое лицо его смято подушкой, и весь он выглядит, как раздавленное животное. Сейчас это просто бурдюк, наполненный отчаянием, бессилием и страхом.

— Но, он же вполне здоров, — возражает Вова.

— Это тебе только кажется, — отвечает Богдан, — Он несчастен, а несчастье — это болезнь. Более того, это лоно всех болезней на земле.

— Несчастье не лечится, — возражает Вова, = Оно проходит само собой, как дождь.

— Или не проходит, — говорит Богдан.

— Или не проходит, — соглашается Вова, — Но тогда оно перестает быть несчастьем и становится образом существования…

— Правильно поступает тот, -цитирует Богдан, — Кто относится к миру, словно к сновидению. Когда тебе снится кошмар, ты просыпаешься и говоришь себе, что это был всего лишь сон. Говорят, что наш мир ничем не отличается от такого сна.

Однако, Вова тоже читал «Книгу самурая». И тоже ценил ее.

— Но, с другой стороны, — возражает он немедленно, — Даже чашка риса или чая должна браться в руки должным образом, без малейшей неряшливости и с сохранением бдительности.

Богдан усмехается и преподносит опекуемому свое любимое:

— Не нужно быть все время настороже, — говорит он, — Нужно просто считать, что ты УЖЕ мертв.

— Это правило не для нас, — говорит Вова, как бы обидевшись, — Это для них.

— Для нас тоже, Вова. Для нас тоже… Ладно. Приступим?

— Попробуем, — говорит вдумчивый и осторожный Вова и присаживается перед Вадимом на корточки, оттопырив необъятный свой зад молодого дегенерата.

Сцена 23. Господин Фираго

СЮЖЕТ 23/1

Суббота

— Он не музыкант! — нетерпеливо повторяет Сэнсей (в третий раз), — Он совсем не музыкант и никогда не станет музыкантом.

— Но он же не расстается со скрипочкой! — настаивает папаня, — Мы купили ему скрипочку, и он прямо готов с ней спать…

— С игрушечными машинками он ведь расстался со временем? И с железной дорогой, не так ли?

— Но это же совсем другое дело! Тогда он был дитя.

— Он и сейчас дитя, — говорит Сэнсей, — Не делайте из него взрослого. Если бы он был взрослый, я бы за него не взялся.

— Но ведь педагог сказал, что у него абсолютный слух!

— Господин Фираго, у меня тоже абсолютный слух. Но я не музыкант. Более того, у меня абсолютный нюх, но я не служебная собака.

— Это совсем другое дело.

— Вы читали мое заключение?

— Конечно! Мы читали его как священное писание.

— Вы поняли, что там написано?

— Там написано…

— Там написано, что мальчик по природе своей — по сути своей, понимаете? — по организации психики, по настрою души, по структуре подсознания — систематизатор. Он талантливый архивист, коллекционер, может быть, будущий Линней или Менделеев… А вы хотите сделать из него лабуха. Чтобы обслуживать второразрядные свадьбы. Или вообще пиликать с шапкой на полу — в переходах метрополитена.

— Но согласитесь, Стэн Аркадьевич, если приложить усилия… Если бы вы все-таки взялись…

— Усилия здесь ни при чем. Я не могу сделать хорошего музыканта из хорошего архивариуса! Я вообще никого и ни из чего не делаю. Черт возьми, я же объяснил вам с самого начала! Я только говорю: вот дорога, по которой ему лучше всего идти…

— Если это потребует дополнительных занятий, мы готовы увеличить гонорар до необходимых…

— Вы ни черта не понимаете, Фираго. Вы меня не слушаете. Сколько вам лет, сорок?

— Сорок два.

— Сделайте себе еще одного ребенка. Может быть, получится музыкант. А сейчас я занят. До свидания. Роберт, произведите расчет с господином Фираго.

СЮЖЕТ 23/2

И он мчится, яростно крутя головой, растягивая на ходу ненавистный парадный галстук. Роберт сейчас же поднимается, руки по швам, — демонстрирует таким вот образом необходимое почтение. Не то чтобы так у них заведено, но на клиентов это должно производить — и производит соответствующее впечатление. Вот и сейчас господин Фираго тоже судорожно подскакивает на месте — круглый и розовый, как надутый шарик, — и даже делает попытку поклониться в адрес стремительно удаляющегося мэтра. Господин Фираго бизнесмен, а значит, уж наверное не полный осел, но он, видимо, просто никак не может уразуметь, что есть вещи, которые невозможно купить.

«Если приложить усилия. Если постараться. Если очень хорошо постараться и приложить все необходимые усилия…»

— Вы думаете, мне его не переубедить? — озабоченно спрашивает он у Роберта, — Если, например, очень постараться?