Михаил Воробьёв – Киссано 2. Падшие боги ужаса (страница 24)
И сотни, если не тысячи небольших, размером примерно с ладонь порталов, начали появляться вокруг Китамы, Гинкохи, Саямона и Айли, создавая просторную, зеркальную комнату.
Под светом восходящего солнца, глядя на богов, в чьих глазах не было не намёка на победу. Гинкохи, который от чего-то совсем не боялся смерти, возможно понимая – что Сатири сможет его воскресить. На умирающую Илалиану, её мертвого демона, захлёбывающеюся пеной Изобель, обезглавленного Вильгельма – Айли наконец поняла, шансов на победу попросту нет, а надеяться больше не на кого…
– Начнём, – отчего-то серьёзным тоном сказал Харис.
И из его глаз вылетела вспышка – красный луч. Гинкохи пришлось вложить всю силу в удар мечами, чтобы отбить атаку. Луч отразился от одного из зеркал, и снова летел в в противника. Харис выпускал всё новые и новые лучи, и красные зайчики всё быстрее скакали по комнате. В этот раз демоны атаковали не так бездумно – большая часть атак была направлена на Китаму, Айли же злополучные лучи касались лишь косвенно, слегка царапая кожу.
Через несколько минут Гинкохи с оторванными руками валялся на спине, глядя куда-то в небо. Саямон с несколькими дырками в туловище лежал неподалёку. Китама упал на одно колено, вокруг него земля была усыпана сверкающими золотыми лужицами, раны в какой-то момент перестали мгновенно затягиваться, и тело вокруг сквозных отверстий начало покрываться камнем. (Все истинные боги обладали этой особенностью – золотой кровью, а когда они умирали, тело обращалось в камень). Саямон к слову истекал красной, вполне человеческой кровью.
Глаза Айли вновь окрасились в красный, обычный вид, зрачки замерли глядя на демонов. А белок покрылся красненькими, полопавшимися капиллярами. На уже отчаявшихся, потерявших надежду глазах появилась плёнка из слёз.
– Хватит! Я пойду с вами, если сейчас вы остановитесь!! – предложила Айли.
– Так бы сразу… а то мы торопимся.
– А что будете делать, когда Киссано не обнаружит на месте свою ненаглядную? – спросил Китама.
Демоны переглянулись и Харис ответил: – Да мне плевать на него, Киссано всего лишь человек, а значит и…
Глава 14. Мерцание луны.
Две недели назад:
– Киса!
– Ты придурок, ещё раз так назовёшь меня, я отправлю на луну твою голову, – раздражённо фыркнул колдун.
– Да ладно … вот, смотри! – торжественно встрепенулся руками Сатири, преподнося своё новое творение.
– Только не говори…
– Да, да, на ней мы долетим!! – уверял его весельчак.
На опушке Мёртвого леса, где и поселился Сатири стояла, резкого поворачивая из стороны в сторону головой, статных габаритов птица. Её перья, если их можно так называть – ромбовидные, пурпурные пластинки ярко переливались на солнце. Глаза – цельные ,фиолетовые шарики, а клюв – маленький, клиновидный треугольник. Стройное и длинное тело, высокая настолько, что голова касалась макушек столетних елей.
– Ты хоть уверен, что мы найдём его там?
– Да-да, да почти на шестьдесят процентов!
– Ну тогда, давай быстрее…
– Ты что, беспокоишься за девочку с чёрным пламенем? – ехидно улыбнулся Сатири.
– Конечно я беспокоюсь.
– … Понятно, – задумчиво кивнул безумный бог, подозвав своё неземное творение.
Киссано и Сатири залезли на спину лунной сойке. Птица присела, широко расправив крылья. Толчок, взмах и сильным порывом воздуха, она снесла ближайшие деревья возносясь к облакам с оглушительным, режущим визгом. Птица всё быстрее махала крыльями, набирая скорость. Киссано закапался по шею в острые, но на удивление мягкие перья. Сатири сидел позади, придерживаясь за его спину, и безостановочно что-то шептал на ухо.
– Давай Киссано, помогай, она не справится так!!! – завопил Сатири.
– Да не ори придурок! Мне нужно сосредоточиться!!
Из-за сопротивления воздуха, как это не странно – птица начала испытывать непосильные нагрузки, клюв накалился до белого оттенка, а дальнейшие взмахи крыльев были попросту не возможны.
– Ветра семи миров, именем владыки, заклинаю – укутайте, словно мать новорождённое дитя, нас, своим покрывалом, – начал читать заклинание колдун.
И вокруг сойки слой за слоем образовывалась овальная сфера, внутри которой был спокойный воздух. Сфера вращалась по кругу, предавая баланс и ускорение.
– С кайфом! – с облегчением воскликнул Сатири.
– С таким же успехом, мы могли лететь на ёлке, – разгневанно предъявлял колдун, тратя довольно много сил, на поддержание сферы.
– Да чего ты, сам подумай, как по другому?
– Приготовься, "Сартири" сейчас будем преодолевать озоновый слой!
Озоновый слой – часть стратосферы с наибольшим содержанием озона, на высоте от 20 до 40 километров над землёй. Пролетев тропосферу, Киссано предстояло не теряя концентрации, подстроить потоки воздуха так, чтобы они не развеялись в среде, с большим содержанием озона. Следующие 20 километров сойка нервно трепыхалась, преодолевая озоновый слой. Сатири стараясь поддержать колдуна кричал "давай, ты сможешь" тем самым только создавая помехи. Шум становился сильнее, а скорость больше.
А потом – тишина. И птица вылетела в открытый космос. Сфера успокоилась, напоминая теперь нежную, мягкую оболочку. Киссано взглянул на уменьшающеюся на глазах, сине-зелёную планету. В месте, где они пролетели оставался белый след. Над стратосферой не спеша парили большие, белые скаты. В беспросветной темноте космоса слышались чьи-то не различимые голоса. Образы сливающиеся с пустотой проносились перед глазами. Необъяснимое чувство тревоги зарождалось даже в сердцах беспощадного колдуна и кровожадного бога. Что-то внутри не хотело покидать родную планету и становилось по меньшей мере не уютно или даже грустно…
– Какая она маленькая, кажется, что может уместится на ладони, – сказал Киссано, глядя на землю.
– И то правда, а порой, даже для меня, кажется необъятной и непостижимой, – добавил Сатири.
– Слушай, я всегда хотел спросить тебя, вы же первородные – жили на земле с самого её сотворения?
– Да, это так. Однако, прошло столько времени, что я ничего уже не помню. Не знаю, кто дал мне имя и зачем создал. Почему я собираю самых сильных и необычных созданий, и помещаю в своё пространство…
Мы боги мыслим иначе, чем вы люди, как правило – человеческая жизнь, будь то хоть тысяча лет, пролетает мгновенно и никому из нас даже в голову не придёт, привязываться к человеку…
– Это касается и меня? – ухмыльнувшись, спросил Киссано.
– Чего? – иронично улыбнулся Сатири: – Ты смеешь называть себя человеком? … Ты вообще аномальное явление для этого мира… раз уж тебя тянет на откровения, почему ты не хочешь уже стать королём ада? – последнюю фразу Сатири произнёс серьёзным голосом.
– Мне плевать на человечество, как и на богов, и Эльварай, и на предание, сейчас имеют ценность лишь люди, что окружают меня:
Изобель – весёлая и жизнерадостная девочка, она готова вытерпеть любые страдания, чтобы защитить свою гордость.
Илалиана – серьёзная и ответственная до неприличия, но такая ранимая в душе, очень ласковая и немного неуклюжая в общении.
Вильгельм – честный и рассудительный, а верный настолько, что зачастую перегибает палку.
Инэй, Чокор, Шашат и Райдо – их действия всегда вызывают у меня улыбку.
И конечно самый ценный человек, Айли – капризная и обидчивая, такая ранимая и нежная, что хочется постоянно оберегать. Старательная и сильная, искренняя и заботливая. Я сам не заметил, как она стала для меня центром этой бескрайней вселенной. Если умрёт Айли, тогда я уничтожу этот мир, как и все остальные. Однако, в таком случае, вы уже не сможете его восстановить… Блять, да ты не слушаешь! – разгневанно окликнул Киссано, полусонного бога.
– Прости, прости, я не виноват, что мне не интересно… и чего, сколько времени ты собираешься возится с ними? А когда наиграешься просто убьёшь от скуки? – спросил Сатири, безразличным тоном.
– Хм… возможно, я же не знаю этого наперёд, – задумался Киссано.
– И когда это случится, ты же поможешь нам? – оживился в голосе идейный безумец.
– Хм… возможно, я же не знаю этого наперёд, – точь в точь повторил только что сказанное колдун…
***
Следующие дни новоиспечённые космонавты проводили – то споря друг с другом на абсолютно бессмысленные темы, то молча копошась в собственных мыслях. Земля поворачивалась разными сторонами, демонстрируя самые интимные места внимательным зрителям. Луна росла на глазах, чаруя взор унылых очей. Теперь можно было отчётливо разглядеть небольшую плёнку, окутывающею её поверхность. Высокие горы и глубокие кратеры, заледеневшие озера и бурные ветра. Не такая и безжизненная и непоколебимая, как могло показаться с земли.
– Сатири, не хочу тебя огорчать, но кажется птичка сдохла, твоя.
– Да? Ну она бы и так погибла при приземлении, – пожал плечами Сатири.
– Как садится то будем?
– Чего?
– Приземляться говорю как будем?
– Не знаю… придумай что ни будь!
– Что?
– Не парься, да, будет достаточно жёстко, но от этого ещё никто не умирал, – успокоил его Сатири.
Тем временем, даже раньше, чем планировалось, примерно за девять – десять дней, они достигли цели, и таки приближались к поверхности луны. Ну как приближались, тут будет уместнее сказать – неслись на хрен, как с ума сведённые.
– Киссано! Киссанчик, ты же можешь притормозить воздухом там, ветром своим? – струхнув не на шутку, закричал Сатири.