Михаил Волконский – Тайна герцога (страница 9)
– Но, видишь ли, для меня это очень важно!
– Что для тебя важно?
– А вот зачем герцог ездит…
– Да тебе-то не все ли равно?
– Нет, мне не все равно! – ответил Соболев и опять замолчал.
Ужасная мысль пришла ему в голову. Ему вдруг как бы стало все понятно: и зачем тот дом был заколочен, и почему ржавый ключ защелкивал замок в калитке, и зачем приезды герцога в этот дом были обставлены такой таинственностью. Но неужели это могло быть на самом деле? Ведь если его светлость герцог Бирон приезжал ради красавицы, гулявшей в этом чудном саду, то, конечно, он должен был скрывать свои посещения и являться сюда только ночью, с особенными предосторожностями, а самый дом, где была скрыта красавица, обставить так, чтобы и в голову никому не пришло, что тут живут.
Но сама красавица… Неужели со своим младенчески-прекрасным и чистым лицом, со своей ангельскою красотою она могла принимать у себя отвратительного, чуть ли не в отцы ей годившегося герцога?
Но кто же она, откуда взялась и как и где мог герцог Бирон обольстить и присвоить себе это нездешнее по своей красоте, неземное существо?
Но иначе не могло быть.
Соболеву стало ясно все, и он в отчаянии поник головою.
– Что с тобой? – спросил Митька, испугавшийся не на шутку – такая бледность покрыла лицо его приятеля и такое выражение горя отразилось на нем.
– Нет, Митька, я не переживу этого! – вырвалось наконец у Соболева, и слезы потекли у него по щекам, и он заплакал жалостно, навзрыд, как плачут маленькие дети.
– Да что с тобой? – повторил Жемчугов. – Какая, право, муха укусила тебя?
– Нет, Митька, не муха, – продолжал всхлипывать Соболев, – а, представь себе, этот герцог, этот злодей… он… ах, сказать тебе не могу!.. Он ездит по ночам в этот дом для свиданий…
– Для свиданий? С кем?.. – удивленно спросил Митька.
– Ах, если бы ты знал, как она хороша, как прекрасна и молода!.. Понимаешь, кажется, когда смотришь на нее, то забываешь, что ты тут, на земле, а не где-нибудь в другом, лучшем мире… И вдруг к ней… ездит на свидания по ночам герцог Бирон!.. Нет, это пережить невозможно…
XIV. Кому горе, кому удача!
Митька иронически усмехнулся и спросил:
– Да ты почем знаешь об этом? Ты разве видел ее?
– Видел… – ответил Соболев.
– И влюбился?
– В нее нельзя не влюбиться!.. Стоит лишь увидать…
– Да не может быть!
– Клянусь тебе.
– Но где же ты мог ее видеть?
– Да ведь я из-за этого и опоздал на заставу.
– А-а! Ты из-за этого опоздал на заставу!
И мало-помалу Митька своими вопросами заставил Соболева рассказать подробно, как он случайно заглянул в щель частокола, как увидел сад и как, наконец, показалась в этом саду та, которой он не забудет уже всю жизнь и которую «отнял у него» герцог Бирон.
– Понимаешь, видал я девушек и женщин до сих пор, – рассказывал Иван Иванович, – но все они – ничто пред нею…
– Так, брат, все всегда думают, – усмехнулся Жемчугов.
– Нет, Митька, я – не «все»!.. Уверяю тебя: такой, как она, другой нет и не может быть на свете.
– И это все говорят… тоже…
– Ну, мне все равно… теперь я знаю, что все погибло для меня, а там пусть говорят, что хотят… Ты знаешь, я теперь рад, что попал в Тайную канцелярию и что мы сидим теперь в каземате.
– Ну, ты за себя говори, а меня оставь! Я хочу выбраться как можно скорее.
– А мне все равно… теперь для меня все кончено… не жить мне больше!..
– Отчего же не жить?
– Пусть делают со мной, что хотят!.. Пусть взводят, какие хотят, обвинения – я оправдываться не буду… Все кончено…
– Ну, погоди еще!.. Может быть, тебе так только показалось, а на самом деле оно и не так вовсе… Ты мог ошибиться домом.
– О, нет!.. Сад принадлежит именно к забытому дому, куда входил герцог…
– Ну, что ж, и это ничего… все-таки тебе это не помешает познакомиться с твоей красавицей.
– Но это невозможно!
– Для истинной любви ничего невозможного нет.
– Ты думаешь?
– Истинная любовь творит чудеса.
– И ты думаешь, что мне удастся пробраться к ней?
– Отчего же нет?
– Но герцог!
– Что герцог?
– Ведь все-таки она принадлежит ему.
– Если это и так, то, как ни грустно, все-таки тут ничего нет такого ужасного!.. Ведь она не знает о твоей любви, ни даже о твоем существовании.
– А ты можешь себе представить, что она когда-нибудь узнает?
– Отчего же нет? Говорю тебе…
– Ну, тогда я хочу жить!..
– Вот то-то и оно!..
– Ты мне обещаешь помогать?
– Обещаю.
– Благодарю тебя! Ты знаешь, мы были до сих пор друзьями, но теперь ты мне такой друг, такой друг!.. Я просто тебе сказать не могу, какой ты мне друг… Но только вот что, Митька милый: дай ты мне одно обещание, одно обещание – крепкое свое слово, что ты не станешь рассказывать о моей любви – понимаешь? – никому, что это останется тайной между нами до гроба!..
– Постой! Почему же тайной?
– Так… чтобы никто не знал…
– Ни даже та, которую ты любишь?
– Тсс… и не говори об этом, и не смей!
Дверь в это время отворилась, и грубый голос крикнул:
– Дмитрий Жемчугов, к допросу!
Митьку вывели из каземата или – вернее – сделали только вид, что вывели, а на самом деле это была лишь комедия для него.
Его встретил в дежурной комнате Шешковский, который был дежурным сегодня в канцелярии на ночь и которому надоело сидеть одному. Поэтому он послал за Жемчуговым в каземат под предлогом допроса. Впрочем, тут играло также роль и нетерпение Шешковского узнать поскорее подробности дела.