Михаил Визель – Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с описанием трёх эпох Интернета в России (страница 34)

Сотрудники и колумнисты «Gazeta.Ru» писали ровно о том, о чём хотели, и так, как хотели. Носик и Кузнецов делали это ещё в «Ситилайне». Но там это было «вишенкой на торте». «Gazeta.Ru» вся целиком оказалась такой вишней — спелой вишней Рунета девяностых.

Переспела она, впрочем, тоже довольно быстро.

Но «в землю павшее зерно» дало обильные всходы.

Он создал медийную экосистему, — подытоживает наш с ней разговор Ольга Бруковская, одна из ближайших подруг и сотрудниц Носика начала нулевых. — Задал первичные стандарты и фреймы. И очень хорошо задал, потому что если вы посмотрите на остальные отрасли интернет-бизнеса, то увидите, что они начинали совсем не с высоких стандартов. <…> У нас российская интернет-журналистика фору даст общепечатной. Это незаметно, потому что это некая данность, с которой мы живём: у нас сразу в Интернете образовалась качественная журналистика. И никто не думает, что это не норма, не стандарт развития отрасли и рынка. Начинается-то обычно с очень низкого качества — потому что нет конкуренции, нет рынка, нет запроса и т. д. И это [вклад Носика] — очень большая и значимая вещь.

А. Б. Носик и «Lеnta.Ru»

1999–2001

В конце июля 1999 года, на дне рождения «Русского журнала», я подошёл к Антону Носику, чтобы попроситься на работу в его новый проект — «Lenta.Ru». О такой возможности я узнал накануне от интернет-приятеля, подписанного на «еже-лист» — закрытую рассылку немногочисленных тогда профессионалов Рунета. «Те, кто со мной работают, — об этом не жалеют», — примерно так заканчивалось пересланное мне в ICQ объявление Антона о наборе сотрудников.

Я очень нервничал. Во-первых, потому, что мне — постоянному, но, увы, внештатному автору высокоинтеллектуального «Русского журнала», аспиранту-заочнику Литературного института (тема диссертации — литературные гипертексты), очень нужна была нормальная работа. Во-вторых, я, разумеется, ревниво читал «Gazeta.Ru», и испытывал к её сотрудникам такой же пиетет, как приехавший в Париж д’Артаньян — к настоящим мушкетёрам. А сам Носик казался мне тогда кем-то вроде де Тревиля.

«Собеседование» оказалось коротким. И состояло из двух вопросов. Антон поинтересовался, почему я говорю с ним на «Вы» (мы общались до этого однажды — примерно годом ранее, на квартире у Евгения Горного). А потом спросил:

— Миша, а сколько тебе лет?

— Двадцать девять.

— А мне — экзистенциально.

— Э-э-э… Тридцати три?

— Нут’к.

Едва ли второй вопрос был определяющим. Но вероятно и то, что, когда я на ходу поймал его не слишком глубокую, но довольно специфическую шутку, это принесло мне дополнительные $100 к зарплате.

Шутка, как водится, оказалась шуткой лишь отчасти. Краткий промежуток от знаковых тридцати трёх до не менее знаковых тридцати семи, то есть с 1999 по 2003 год, действительно оказался для Антона Носика экзистенциальным, то есть сущностным. Именно в этот период были созданы самые лучшие, новаторские проекты — превратившие бойкого писучего журналиста, умеющего мгновенно соединять несоединяемое и доходчиво объяснять необъяснимое, в топ-менеджера, «Гу. ру», как пошутил в 2004 году дизайнер Владимир Липка, пророчески (ещё до начала долгих индийских зимовок) изобразив Носика в виде левитирующего индийского мудреца[188].

Однако топ-менеджером в обычном смысле этого слова Антон, в сущности, никогда не был. Став — неожиданно для себя — управленцем, он довольно быстро осознал, что лучше всего ему удаётся быть именно стартапером. И, составляя сведения «О себе» для странички на «Снобе»[189], на анкетный вопрос «люблю, когда поздравляют с…» ответил: «успехом очередного стартапа».

Нет смысла пытаться исчерпывающе описать все носиковские проекты — как главные, выстраданные, так и откровенно побочные, «коммерческие» и «не взлетевшие». Потому что Антон любил повторять изречение, приписываемое Гельвецию: знание некоторых закономерностей освобождает от необходимости узнавать некоторые факты.

Но есть те, которые обойти невозможно. Так сказать, столбовая дорога Антона Носика. И следующим, вслед за «Вечерним Интернетом» и «Gazeta.Ru», внушительным столбом на этой дороге стала как раз «Lenta.Ru». Которую впоследствии Антон сам признавал своим лучшим коммерческим проектом, и разгон редакции которой в 2014 году воспринял как личную трагедию, хотя уже 10 лет не имел к ней никакого отношения.

История носиковско-тимченковской «Ленты. Ру», к которой я и сам испытываю чувство острой личной сопричастности, была прервана буквально одним росчерком пера Александра Мамута 12 марта 2014 года, когда владелец «Rambler&Co» уволил главного редактора Галину Тимченко после её очередного «выбега за флажки» — связанного на сей раз с горячими на тот момент украинскими событиями.[190] И это громкое событие породило настоящее цунами откликов, рефлексий и мемуаров. В частности — книгу «Дорогая редакция. Подлинная история „Ленты. Ру“, рассказанная её создателями»[191], уникальный для российского книгоиздания проект: собрание воспоминаний и размышлений не членов распавшейся культовой рок-группы и не участников, скажем, экспедиции на «Кон-Тики», а «всего лишь» сотрудников интернет-СМИ. Продолжающего, к тому же, выходить под тем же названием и в том же дизайне — только с другой командой.

Начинается «Дорогая редакция» с чётко структурированных мемуаров самого Антона, где он в стиле FAQ даёт внятные ответы на базовые вопросы: как придумалась «Lenta.Ru»? Откуда в ней взялась Галя Тимченко и как вокруг неё наросла команда? Как и почему, наконец, Носик расстался со своим детищем?

Как придумалась «Лента. Ру»?

По итогам первых двух месяцев работы [ «Gazeta.Ru»] стало понятно, что в Интернете спрос на тексты устроен принципиально иначе. Самые острые, значимые, обсуждаемые публикации традиционного, газетного формата стабильно проигрывали в популярности сухим сообщениям новостного раздела.

Вероятно, традиционный газетный главред на моём месте бросился бы выправлять эту аномалию, задвигать обезличенные новости и выпячивать эксклюзивы, но я никогда не был традиционным газетным главредом. По убеждениям я — жалкий оппортунист и соглашатель, потакающий читательскому спросу. Если читатель говорит, что ему интересней читать новости, чем колонки, — придётся мне учиться выпускать новостное издание…

Самопрезентация в качестве «жалкого оппортуниста и соглашателя» может показаться милой шуткой или даже откровенным кокетством медиаменеджера, известного своей упёртостью, но за полгода до смерти, на презентации книги инвестбанкира Сергея Васильева «#как мы покупали русский Интернет»[192] Носик последовательно объяснил, в чём именно заключается его «оппортунизм и соглашательство»:

Если бы я открывал новый ресурс, потому что мне хотелось бы, чтобы такой ресурс существовал, — то, думаю, он ни за какие деньги не вылезал бы в топ. Я же просто придумывал эти новые форматы, создавал, внедрял их, потому что я ощущал, что это ровно то, что людям сейчас нужно. Т. е. спрос определял моё предложение. Не я рассказывал людям, что они будут читать, а они рассказывали мне, чего им остро не хватает.

Это, пожалуй, и есть формула успеха Антона Носика. Но в случае с «Lenta.Ru» ему пришлось применять её, мгновенно ориентируясь в сложных обстоятельствах.

К маю 1999 года в ЮКОСе наконец-то обратили внимание на «Gazeta.Ru» — или, как в свойственном ему стиле пишет об этом сам Антон,

…вспомнили, что это издание болтается где-то там на балансе пресс-службы и при этом является самым читаемым СМИ Рунета, с которого топ-менеджеры компании и сами, грешным делом, привыкли начинать день.

При этом на дворе стоял май 1999 года, а Глеб Павловский и его ФЭП плотно работали на Ельцина, чьи шансы спокойно назначить себе преемника в ту пору представлялись очень сомнительными. Так что принято было политическое решение — забрать «Gazeta.Ru» из ФЭПа и издавать её без подрядчика, в прямом подчинении пресс-службы ЮКОСа. Ко мне пришёл будущий депутат Илья Пономарёв, в ту пору руководивший «Сибирской интернет-компанией» ЮКОСа, и позвал мою редакцию перейти из-под ФЭПа в ЮКОС. Предложение было сделано поздно вечером в клубе «Петрович», а назавтра я рассказал о нём Глебу Павловскому.

— И что вы в этой связи намерены делать? — поинтересовался Глеб Олегович. По его тону было понятно, что науку расставаний он изучил крепко и считает наш разговор прощальным.

— Я жду от вас встречных предложений, — ответил я.

Глеб заметно оживился и сразу куда-то убежал договариваться, назначив мне встречу на вторую половину дня. Во второй половине дня он был краток.

— Просто расскажите мне, что бы вы хотели делать после «Gazeta.Ru», и я обеспечу финансирование для вас и всей команды, — сказал Глеб. — В декабре, когда я взял деньги на проект у ЮКОСа, это была моя ошибка, за которую мы теперь расплачиваемся, но она больше не повторится.

Я сказал, что рынок требует новостного издания.

Глеб легко согласился, но указал на одну проблему.

— Вы же знаете, что у нас организация, оказывающая политические услуги администрации Ельцина.

— Знаю.

— Но вы же не захотите писать новости по указке администрации?

— Не захочу.

— Так как же мы им объясним?..

— А вот так и объясним. — Я был готов к этому разговору. — У вас и без меня есть куча всяких площадок, которые обслуживают администрацию заказными статьями. Только эти площадки имеют совокупную посещаемость полторы калеки. И для раскрутки того, что там публикуется, вам придётся вкладывать тонны денег в рекламу на сторонних ресурсах.