Михаил Визель – Создатель. Жизнь и приключения Антона Носика, отца Рунета, трикстера, блогера и первопроходца, с описанием трёх эпох Интернета в России (страница 22)
Правильно ли это было с точки зрения бизнеса? Наверное, не совсем. Полезно ли это было для страны? Точно да.[119]
Хронологически подключение СССР к Internet’y — тогда ещё текстовому — произошло в августе 1990 года силами нескольких московских институтов, создавших сеть Relcom (RELiable COMmunications — надёжная связь). В работах по созданию сети принимали участие специалисты кооператива «Демос», большинство из них являлись сотрудниками Курчатовского института (что было важно: «В СССР Курчатовский институт имел особый статус и пользовался исключительными привилегиями. Его сотрудники были в авангарде советской оборонной программы»[120]). Уже к концу года к сети оказались подключены около 30 организаций, среди которых — центры российской науки в Серпухове, Санкт-Петербурге, Новосибирске, Дубне. Сеть в то время предназначалась исключительно для передачи электронной почты — но зато уже с поддержкой русского языка (что тогда было неочевидно).
28 августа 1990 года прошёл первый сеанс телекоммуникационной связи с Финляндией по международному телефону. 19 сентября в базе данных InterNIC зарегистрирован домен первого уровня. SU. В феврале 1991-го осуществлён первый в России TCP/IP link по модему, между Москвой и Барнаулом. А к 1 мая количество информации, пересылаемой внутри России, превзошло ту, которой российские узлы Интернета обменивались с Западом. «Сеть реально стала российской».[121]
Дальше — больше. В августе того же 1991 года Internet сыграл свою роль в известных событиях, позволив свободно получать и передавать информацию, неподконтрольную путчистам.
Андрей Солдатов и Ирина Бороган во второй главе своей книги «Битва за Рунет»[122] красноречиво и очень подробно описывают драматические события трёх августовских дней 1991 года.
По их словам, Интернет в России сразу проявился как горизонтальная структура и как среда молодёжная, не признающая авторитетов. В критический момент все сотрудники «Демоса» принимали решение, что́ им делать, без формального разрешения от вышестоящих начальников: они просто делали, что считали нужным. Поэтому когда 20 августа 1991 года в «Релком», который уже сутки вёл трансляцию в новостную группу юзнета[123] talk.politics.soviet (и передал за три дня 46 000 сообщений не только из Москвы, но из всего СССР), явился некто из Белого дома и заявил, что теперь они должны выполнять распоряжения перешедшего на сторону Ельцина генерала Константина Кобца, это вызвало у молодых релкомовских сотрудников весёлое недоумение. Весёлое — потому что пришёл «свой», но недоумение, потому что пришедший явно не понимал, что никаких «распоряжений» от генералов, хоть бы и демократических, здесь никто выполнять не намерен.
Порою это «столкновение старого и нового» принимало комические формы. В «Яндекс. Книге» Соколова-Митрича приводится такой колоритный случай середины девяностых, рассказанный Денисом Калининым, в то время — программистом в НИИ ядерной физики, впоследствии — топ-менеджером «Рамблер Интернет Холдинга» и компании «Сбербанк Технологии», а сейчас — создателем немецкого стартапа:
Я писал тогда информационные системы. Например, «Радиационная обстановка в околоземном космическом пространстве». Эта система показывала все объекты, все спутники, которые летают вокруг Земли. И когда я показывал её в Российской академии наук, кто-то заметил, что там есть спутник, о существовании которого никто не знал, вроде как секретный. Спросили, откуда у меня эта информация. А я был в то время человек простой и ответил, что руководство ПРО США выкладывает её на свободный сайт — оттуда и беру. По российским законам я должен был пойти в специальный институт и получить такую информацию только через 15 дней после подачи заявки. И так делать каждый месяц. А в Штатах эта информация лежит в открытом доступе: программа не знает, какой наш спутник засекречен, а какой нет, — вот и выкладывает всё подряд. Тогда, помню, огромное количество людей заинтересовалось, что это за Интернет такой (!!! — МВ), где можно просто так получить информацию, ради которой надо идти куда-то, ждать три недели…
Я думаю, любой человек, взрослым заставший мир «до Интернета» (остальным придётся поверить на слово), вспомнит это ошеломляющее чувство, когда он впервые запустил программу, называющуюся браузер, — и экран компьютера, воспринимаемого как продвинутая печатная машинка и игровой автомат, вдруг начинал покрываться словами и картинками, пришедшими откуда-то из-за границы! И никакое КГБ не в состоянии отследить, что́ вы смотрите и читаете! Мало того — что вы ПИШЕТЕ!
И подобное чувство испытывали не только мы — простые юзеры, пришедшие в русский Интернет на всё готовое, но и его создатели. Вот свидетельство одного из основателей «Демоса» Алексея Руднева, относящееся к 1990 году:
Я приехал из отпуска, а мне говорят — смотри, мы прорубили окно в Европу: слышал о таком-то? Вот его статьи в новостях, а вот новости про «Unix», а вот… Как будто упал железный занавес: до того мы были в своей пещере, куда иногда долетал гул извне, после того — оказались включены в этот самый мир, что был снаружи и имел свои горести и свои радости…[124]
Интернет прочищал мозги не хуже тамиздата. Просто самим фактом своей доступности, вне зависимости от содержания. Да, собственно, он и был тамиздатом. Только несравнимо большего масштаба. И с несравнимо бо́льшим эффектом. Причём эффектом неотменяемым.
Интернет нельзя отключить потому, что он сегодня — не в кабелях, а в сознании людей.
Благодаря Интернету люди просто поняли какие-то вещи про себя, про страну и общество. <…>
Людей, один раз поживших в информационно открытом и свободном мире, невозможно заставить об этом забыть. Не придумано такой кнопки[125], что стирала бы опыт свободы из памяти.[126]
Всего несколько лет спустя, но уже в иную историческую эпоху, в мае 1997 года, Евгений Горный, главный редактор только что вышедшего[127] «Zhurnal.Ru», первого «обозрения сетевой культуры», заявил мне на презентации журнала в Библиотеке иностранной литературы:
Интернет совершенно стирает физические и политические границы, мир приобретает новое качество.
Сложно сказать… Вон стоит Антон Носик, жуёт бутерброд. Можно, глядя на него, определить, сетевой он или нет? Я думаю, здесь нет никаких прямых корреляций. Можно сказать только то, что, как показывают опросы, люди, активно использующие Интернет, — это люди демократических взглядов, среди них практически нет националистов и мракобесов. Девяносто с лишним процентов опрошенных считают, что не должно быть правительственной цензуры.[129]
Неожиданный «коанический» ответ Горного про бутерброд — возможно, первое упоминание в неспециализированной прессе Антона Носика не как автора конкретной статьи и не как автора остросюжетного романа, а именно как интернет-гуру, по которому можно и нужно ровняться. А мой тогдашний неуклюжий вопрос был вызван явственным ощущением — пришли какие-то совсем новые люди с новым мышлением.
Что совсем не новость ни для русской истории, ни для русской литературы.
Явились новые судебные учреждения; нужны были новые люди.
И Иван Ильич стал этим новым человеком.[130]
Реформы девяностых не меньше реформ шестидесятых требовали новых людей и новых «учреждений».
И Антон Борисович стал этим новым человеком.
В 2002 году в интервью Шаулю Резнику Носик вспоминал свой путь в Интернет фаталистически:
Если бы я в 1990 году не пошёл работать к Феликсу Дектору в издательство «Тарбут», и если бы это издательство не выпускало бы гранки в иерусалимском районе Меа-Шеарим, и если бы ребята из Меа-Шеарим не возили бы из Америки контрабандные модемы, — я бы никогда не освоил технологию передачи данных по телефону. Потом BBS, Интернет…
Но при этом он не просто «принимал создавшиеся обстоятельства», но и сам активно способствовал их созданию. Съездив осенью 91-го года на заработки в Гонконг (в качестве переводчика на бизнес-переговорах), он привёз оттуда модем и стал активным участником IRC-каналов.
IRC, то есть Internet Relay Chat, или попросту «Ирка», — это групповой текстовый чат в режиме реального времени. Можно сказать — предтеча (в обоих библейских смыслах: предшественник и вдохновитель) всех дальнейших онлайн-форм коммуникации. Самопрезентация Носика 1996 года на IRC-канале #russian, сохранившаяся на сайте Марата Файзуллина, тоже содержит библейскую аллюзию.
Emigrant — Anton Nossik [anton@koan.com]
Jerusalem-based, 30 years old, divorced, ex-journalist, gone nuts and HTML. On IRC since march 1994, undergone serious treatment a coupla dozen times, but could never give up this addiction. Thinks that the Kingdom of God belongs to the Lame and the Clueless[131].
То есть:
Живущий в Иерусалиме, 30-летний, разведённый, бывший журналист, сбрендивший и [на] HTML. На IRC с марта 1994 года, проходил серьёзное лечение дюжину-другую раз, но так и не смог победить эту зависимость. Полагает, что царство Божие принадлежит ламерам и чайникам.
Обратим также внимание на выбранный Антоном ник Emigrant (впоследствии повторенный в ICQ, ставшей в конце девяностых — начале нулевых в России едва ли не главным средством делового общения). Он: a) оказался свободен, что говорит о том, что Носик присоединился к IRC «в первых рядaх» и б) показывает, что в виртуальном русскоязычном мире модный иерусалимский тусовщик оценивал себя иначе…