Михаил Веселов – Озеро (страница 2)

Лесная делянка, выделенная для заготовки дров, находилась за Хромцовским карьером. Мой папа в то время работал неподалеку на большом новом самосвале марки «КаМАЗ». На нем мы и отправились в лес.

Оставив машину на опушке, пошли пешком к озеру. По пути дядя Леша рассказывал удивительные истории. А я раскрывши рот слушал рассказы о том, что озеро то – заколдованное, полное неразрешимых загадок и тайн, что водится в его окрестностях нечистая сила, способная доставить человеку немало неприятностей и бед.

Что стояла тут в стародавние времена деревянная церковь, в которой жили и молились Богу монахи–старообрядцы. Иногда тех монахов навещали крестьяне из окрестных деревень. Носили им еду, а взамен получали какие–то нехитрые бытовые изделия, сделанные заботливыми монашескими руками да пожелание божьего благословения на добрые дела. Но как–то раз, в один прекрасный день вместе с последним отшельником сгинула та церковь в черной пучине озера, не оставив после себя ни следа.

А еще говорят, что озеро то бездонное. Как–то в старину местные мужики, желая определить глубину, спускали с лодки тяжелый камень, привязанный к длинной веревке, но ничего у них не вышло. Вот и постановили тогда, что нет у озера дна, что вместо него – какая–то непонятная жидкая торфяная субстанция.

Рассказывают, будто бы озеро соединено подземными тоннелями с другими водоемами – Высоковским озером, Малуевскими карьерами – бывшими торфоразработками, речкой Колбаской и Уводьским морем–водохранилищем. Что в озере водятся сомы и гигантские черные щуки, нападающие на все живое, попадающее в их поле зрения; огромные колючие окуни и толстобокие темно–желтые лини.

Я с беспокойством посмотрел на свою хлипкую бамбуковую «двухколенку» – выдержит ли?

Мы шли по едва заметной лесной дороге, по обеим сторонам которой росли огромные папоротники да болотные хвощи, и казалось, еще чуть–чуть – и мы попадем в царство к лешему или набредем на старую лесную избушку сказочной Бабы–Яги…

Дорога то расходилась в разные стороны извилистыми тропинками–рукавами, то пересекала рукотворные прямолинейные просеки, сделанные для обозначения каких–то лесных участков, то соединялась с другими мало хожеными тропинками. Дядя Леша уверенно шел вперед и продолжал рассказывать.

– Году в шисят восьмом это было. Отдыхали мы тогда с друзьями на берегу озера. Костерок, вино… А я между делом выломал в орешнике прут, смастерил удочку. Закинул, удилище в берег воткнул и отошел к костру. Когда опомнился, глядь – а удочки–то и нет! Уплыла моя удочка. Пришлось мне раздеться и заныривать за ней. Зато та–акого линя поймал! Во!

Дядя Леша широко развел руками.

Дорога резко пошла вниз. Спуск был настолько крутой, что ноги не слушались, и нам приходилось хвататься за ветки, чтобы не поскользнуться и не упасть. Внизу оказался красивый сосновый бор. Корабельные сосны с прямыми как на подбор стволами величаво покачивались в такт южному ветру. Дорога в этом месте делала большую петлю, поэтому мы свернули с нее и пошли напрямик через сосняк по еле заметному проходу.

Оно появилось внезапно. Неожиданно сказочный лес расступился, и мы увидели Его!

Озеро показалось мне огромным и ужасным. Сильный ветер гнал по темной воде высокую волну, а я, маленький и беззащитный, вцепившись что было сил в свою детскую удочку, замер на краю леса и ошалевшими глазами впился в страшную черную пучину.

Озеро, словно не желая делиться ни с кем своими тайнами, отделилось от твердого берега огромной зыбкой сплавиной, местами открытой, зловеще чернеющей на фоне мягкого зеленого ковра. Торфяное болото, окружившее озеро со всех сторон, казалось совершенно непреодолимой преградой для тех, кто хотел бы прикоснуться к его девственной чистоте. Старые сухие стволы деревьев, торчащие из болотного мха, дополняли ощущение сказочности и волшебства.

Стало понятно, что порыбачить на озере сегодня не суждено. Мы просто не сможем пробраться к воде через болотную трясину.

Никогда не унывающий дядя Леша быстро нашел выход и предложил порыбачить в «луже». Есть, говорит, тут такое интересное местечко. Оказалось, что лужей он называл небольшую мелководную заводь, которая располагалась в протоке, вытекавшей с северо–западной части озера. Лужа была такой маленькой, что я с легкостью закинул удочку прямо к противоположному берегу.

Взрослые ушли, оставив меня около лужи наедине с чарующим, волшебным лесом. Где–то на другой стороне болота бушевали волны таинственного бездонного озера, а здесь, в луже, ничто не нарушало сказочную идиллию и безмятежность.

Я насадил на крючок небольшого червячка и принялся ждать. Меня охватила небывалая эйфория и какое–то особое трепетное чувство исследователя, ощущающего близость неминуемого открытия. Что же за рыба здесь водится?

Но время шло, а рыба все не клевала. Казалось, что мой поплавок застыл навсегда у зеленого листа кувшинки с красивым желтым цветком.

Как это часто случается, внезапная поклевка застала меня врасплох. Удобно устроившись под старой кривой березой, я почти задремал, но через полуоткрытые глаза успел заметить, как поплавок без предупреждения стремительно рванул ко дну. Поскользнувшись и чуть не упав в воду, я схватил удочку и выбросил на берег небольшого черного окунька, больше похожего на головешку от не прогоревшего полена из бабкиной печки. Крючок вместе с грузилом оказался проглочен этим наглым голодным существом, и стоило немалых усилий, чтобы его освободить из глубокой окуневой пасти.

Вслед за первым окуньком последовали еще три. Всякий раз они жадно заглатывали наживку, совершенно не опасаясь быть пойманными. Окуньки были некрасивыми, черными–пречерными. Их отталкивающая внешность вызывала чувство брезгливости. Эффектный окуневый наряд, состоящий из красочных экстравагантных полос по бокам тела и ярко–красных плавников, характерный для обычных речных окуней, напрочь отсутствовал у здешних обитателей.

Лишенные привычной роскоши черные окуневые одеяния больше походили на скромную, непритязательную одежду навсегда покинувших суетный мир и поселившихся в непроходимой глуши монахов–аскетов. А наша затерянная среди лесов и болот невзрачная «лужа» служила им неприметной лесной обителью. Будто бы души живших здесь когда–то черных монахов воплотились в этих мрачных непритязательных обитателей маленькой лужи.

Клев прекратился едва начавшись. Поплавок снова прилепился к листу кувшинки, а я, развалившись на травке возле березы, напрочь оторвался от реальности, наслаждаясь неописуемой окружающей красотой. Блаженствуя, я совсем потерял счет времени и чуть не проспал очередную поклевку.

Мой поплавок вдруг ни с того ни с сего «заплясал», но привычного резкого нырка под воду на сей раз не случилось. Он чуть приподнялся, напыжился, словно молодой петушок, и неторопливо, вальяжно поплыл к противоположному берегу.

Я дернул за удочку и… закричал что было сил:

– А–а–а!!!!!!

На крючке, противно извиваясь из стороны в сторону, висела большая черная змея! Я дрожащими руками, со всего маху выкинул ее на берег. Мой крючок находился где–то в бездонных недрах змеиной утробы, а я не то чтобы попытаться его вытащить, даже подойти боялся, держась на приличном расстоянии от своего улова. Пойманная змея извивалась в траве и… тихонько пищала.

Немного успокоившись, я взял ведерко с окунями и, держа удочку с извивающейся змеей на вытянутой руке, отправился искать папу. Для ребенка, впервые оказавшегося в лесу, это был смелый и вместе с тем безумный поступок. Когда я понял, что заблудился, заплакал и принялся отчаянно звать на помощь:

– Па–а–па! Па–а–а-а–а–па-а-а!!!

На счастье, папа с дядей Лешей услышали мой крик.

Дядя Леша взял змею в руки и удовлетворенно заметил:

– Да это ж вьюн! Для ухи самая лучшая рыба!

Достав перочинный ножичек, он деловито вспорол жалобно пищавшему вьюну живот, из которого вместе с внутренностями вывалился мой крючок и большая лента ярко–оранжевой икры.

Папа отвел меня назад, к луже. И я, приладив на крючок червяка, со знанием дела забросил наживку прямо к своей кувшинке. На этот раз поклевка не заставила себя долго ждать, и вот уже очередная «змея», тихонько попискивая, извивалась на крючке. А за ней еще. И еще.

Уха из вьюнов, приготовленная на костре, и вправду оказалась необычайно вкусной.

Озеро. Первая рыбалка.

Неудержимая страсть к познанию, жажда приключений живет, наверное, в каждом мальчишке. И я ничем не отличался от других ребят. Волшебное озеро, полное мистики и чудес, навсегда поселилось в душе начинающего рыболова.

Мой папа оказался не меньшим романтиком, и потому в один прекрасный день мы отправились в магазин, чтобы купить резиновую лодку. Лодку, на которой мы станем исследовать озеро и раскрывать его тайны…

Выбор резиновых лодок в наших «Спорттоварах» оказался небольшим. Собственно говоря, их было всего две: зеленый овальной формы «Нырок» и черная, с правильными геометрическими очертаниями «Омега». Мы выбрали «Омегу», и она на долгие годы стала нашей надежной спутницей в рыболовных путешествиях.

Из–за малодоступности (к озеру не было пригодных дорог), его берега были необитаемы и потому сумели сохранить свою первозданную чистоту. В месте, где мы остановились на ночлег, сквозь сфагновое болото к чистым водам озера проходила открытая протока, по краям которой плотной стеной стоял высокий камыш.