Михаил Вертепа – Птицы (страница 16)

– Глупцы.

– Тут ты прав. А наши девочки? Так и шепчутся о тебе. – Мик приподнял бровь. – Да, шепчутся. Кто-то, конечно, побаивается, но многие хотят тебя заполучить.

– Спасибо за предупреждение, но я не чья-то вещь, чтобы меня получать. – Сойка засмеялась.

– Ты еще совсем малыш, иначе я бы научила тебя многим интересным вещам. К тому же, я не Сорока.

– Сойка, он еще ребенок, – вставила Пустельга.

– Ты чего, он же уже совсем взросленький. – Она протянула руку, чтобы потрепать его волосы, но Мик быстрым и мягким движением отвел ее руку в сторону, шагнул к ней и приставил нож к животу.

– Ты права, Сойка, я уже не ребенок. – Внутренний огонь медленно угасал, Воробушек отошел и убрал нож. Пустельга засмеялась, а с ней начали смеяться Канарейка и Синица. Сойка подхватила смех.

– Умница, Воробушек, – смеялась она, – всем девчонкам так и отвечай, если что попросят. Хотя лучше бы ты другой ножичек доставал.

– Сойка, – с укором сказала Пустельга, за ней Синица о чем-то шепталась с Канарейкой.

– Ну что, Пусечка?

– Я же просила не называть меня так.

– И что ты мне за это сделаешь? Может, накажешь? – Она провела пальцем по ее щеке.

Мик ушел от девушек и направился в зал Козодоя. Он постучал в дверь и вошел. Внутри было пусто, один Козодой боролся с воздухом.

– Какими судьбами, Мик? – спросил он.

– Хочу подраться.

– Для этого обязательно махать мечом?

– Не могу же я начать драку с кем-то.

– Верно мыслишь, мальчик. Правильно сделал, что пришел. Бери рапиру.

Мик достал футляр, откинул крышку и со свистом вдохнул воздух.

– Это… Это мне? – неуверенно вопрошал он.

– Она твоя, поэтому мы решили заменить оленя на воробья.

Воробушек рассматривал новое навершие, на котором теперь был изображен воробей. «Моя рапира», – эти слова медом лились в душе. У него есть свой меч. Не типовой, который выдают многим, а личный меч. Личная рапира.

– Как ее назовешь?

Как он ее назовет? Клюв? Забавное название, но оно не достойно ее. Укол? Победа? А может…

– Я назову ее «Месть». – Он помолчал

– Холодная, гладкая и сладкая. Проворная и опасная… Как я.

– Хорошо. А теперь бери Месть и защищайся.

– Сегодня я буду атаковать. – Козодой улыбнулся этим его словам.

Мик напал. Он колол и рубил, обманывал и уворачивался, их рапиры слились в металлическом танце, известном немногим – в танце Смерти. Звонкие звуки заполнили зал. Как гром за молнией, следовала защита за атакой, Мик крутился вокруг противника, нанося быстрые удары, но Козодой стабильно их отводил. Один укол распорол штанину учителя и начал короткую паузу. Они секунду смотрели друг на друга, а потом начал атаковать Козодой. Его рапира была учебной, оставляя на теле Мика лишь синяки да ссадины. Воробушек успевал только отбиваться. Через пару минут они замедлили темп.

– Расскажи мне о себе, Козодой, – произнес вдруг Мик.

– Что тебе рассказать, мальчик?

– Как ты оказался в Птицах? Почему ненавидишь Кошек?

– Я с самого детства любил драки, – начал Козодой, – тренировался с разными видами оружия, даже стрелял из ружей и пистолетов. В четырнадцать потерял родителей. – Козодой отбил очередной укол Мика. – Они отправились в другую страну, но корабль попал в шторм и разбился о скалы. Воспитывала меня тетка, а потом отдала в армию. Я шел вверх по карьерной лестнице, нашел себе верную жену, у нас родилась дочка. Ради них я ушел из солдатских рядов, но вскоре они… На улице произошла стычка, Кошки напали на кого-то из Океана. Они убили его и множество невинных, кто мог стать свидетелем их стычки. Один оборванец мне рассказал, как Мэг спряталась с Лит между двумя домами, на узкой улочке, но их нашел этот… Каракал… и убил сначала дочку на глазах у матери, а потом и саму Мэг. – Козодой напирал на Воробушка. – Я тогда поклялся его убить, я искал его, угрожал. Ко мне даже однажды послали какого-то идиота, чтобы он меня убил, представляешь? Я заколол его вилкой, мальчик.

А потом ко мне пришел Воробей. Он сказал, что собирает Птиц и жаждет мести Кошкам. Разве я мог отказать? Мы долго шли к своей цели, но осталось совсем немного. Недавно мы выследили Каракала и напали. Я ожидал, что он будет проворнее, но мой меч оказался быстрее. Я подрезал ему ногу, отрубил правую кисть, вспорол живот и оставил бы умирать, но Воробей сам перерезал ему горло. Месть не вернула моих жену и дочь, но и я еще не закончил. Мы убьем их всех, Воробушек. Каждого, кто к ним причастен. – Козодой оттеснил Мика к стене. – Я сделаю так, чтобы каждый из них страдал, как страдал я, как страдали Мэг и Лит. Я заставлю их молить о быстрой смерти! – Мик отвел очередной удар и нырнул вперед. Козодой на секунду замешкался, Воробушек поднялся на ноги и приготовился к продолжению поединка. – Извини, Воробушек, я не должен был выходить из себя. Такое случается крайне редко. Даже в момент убийства Каракала я мыслил холодно.

– Все хорошо, учитель, я понимаю.

– Но ты, Воробушек, ты защищался и получил, – он осмотрел ученика, – несколько ранений. Иди к Скопе.

Мик посмотрел на себя. Раны были не самые глубокие, но кровь уже испачкала рубаху.

– Вы меня ранили, но не сильно.

– Раны – это раны. Даже небольшие.

– Вы мне говорили об этом: «ярость делает тебя слабее». Вы наносили одни и те же удары, поэтому я мог легко защищаться, предугадывая ваши действия, хоть иногда вы меняли их местами.

– Ты хороший ученик, Мик, – Козодой глянул на рапиру, – но к Скопе сходи. И еще, ты мне так и не сказал, что привело тебя сюда.

– Люди. – Мик свел края раны на плече. – Кто-то считает меня каким-то героем, кто-то выскочкой, но все они постоянно пялятся, а иногда и норовят заговорить. Кто-то старается меня задеть. Мне порой хочется кому-то из них крепко вдарить по лицу, чтобы отстали.

– Эх, Воробушек, – говорил учитель, убирая рапиру, – они дети, как ты. Придется тебе привыкнуть к своему положению.

– Но я ведь всего-то убил человека.

– Это не «всего-то», Мик. Ты убил человека, но сделал это в темноте, где только чувствовал нож у щеки, но не видел его и его глаз. Ты не знаешь цену смерти, мальчик.

– Я не боюсь убивать или быть убитым!

– Это мы проверим, когда подрастешь.

– И когда вам закажут убить невинного человека? – Козодой резко обернулся.

– Ты хоть понимаешь, как сложно в этом городе выживать? У Попугая есть деньги, но мы не можем жить только на них, мы зарабатываем свои. Иногда мы убиваем заказчика, так как его самого заказали. Это Меворби, Мик. Ты жил в богатой семье и не знаешь настоящего города, ты не знаешь, как живут в бедных Поясах. Спроси у Воробья, Лебедя, Ворона, да почти у всех наших, они тебе расскажут все во всех подробностях, а лучше сам сходи туда. Ты поймешь, что в Меворби либо ты, либо тебя. Именно это мы хотим исправить, Воробушек. Мы хотим сделать город лучше, но для начала нужно уничтожить Кошек. – Он умолк глядя на Мика. – Сказать тебе честно, плевал я на город… Многие из Птиц со мной солидарны, Мик. Мы не строим из себя благородных господ, мы жаждем смерти, и ничто нас не остановит. Мы не герои, мальчик, мы убийцы. Мы люди… – Козодой отвернулся. – Иди, мальчик. Урок окончен.

Заживающие раны ныли, горели, как легкий ожог. Воробушек выбрался из гнезда впервые с той ночи. Ночи смерти родителей. Он долго уговаривал Воробья, чтобы выйти в город и пройтись по нему. Мик обещал Воробью, что не потеряется, но если это случится, его быстро найдут Пташки Голубя. Теперь же в носу стоял устойчивый запах пота, смешавшийся с характерным ароматом пыли и гниющего мусора. Под одеждой прятался нож, которым он убил человека. Два удара: в шею и подбородок. Теплая кровь струящаяся по руке, но в тот момент он ее не чувствовал. Холодное лезвие, разрезающее его плоть. Последний вздох мужчины, крик женщины. Глаза, смотрящие на него, а в них, этих бледных звездах души, таится холодный страх. Филин тем вечером был напуган больше всех, с того момента он говорил с Миком только при необходимости. «Я же помог ему, – размышлял Мик, ступая по пыльной улице, – так почему он меня избегает?» Попугай тогда спас положение, он накинулся на гостей и хозяина с требованием правосудия. Где это видано, кричал он, чтобы на одного из гостей в саду нападали с ножом и осмеливались угрожать. Было обещано расследование, которое в итоге замяли.

Они вернулись в Гнездо ближе к утру, но Воробей появился у Скопы уже через несколько минут после их приезда. Мик видел в его глазах гордость и страх за него. Утренние газеты сообщали об этом событии и призывали быть осторожными всех своих читателей. Купленные газеты уже писали об отсутствии следов, по которым можно было бы найти заказчиков, слова ребенка веса не имеют, даже если этот ребенок сам зарезал наемника.

Что он тогда чувствовал? Козодой прав, Воробушек не видел лица этого человека, он видел силуэт и чувствовал нож. Был шанс, что мужчина его убьет, в тот момент эта мысль к нему не пришла. Одно резкое движение, и Мик остался бы без глаза или вообще лишился жизни. Он не думал о последствиях. Это то, от чего они с Козодоем стараются его избавить. Но что же он чувствовал внутренне? Смерть. Она будто бы физически стояла за его спиной, а затем уносила душу убитого с собой. Она шептала ему «убей». Он вызвал ее, и она не ушла без жертвы. Что-то похожее было в первую их встречу с Козодоем. Он тоже вызвал ее, Смерть, а когда она пришла, ему оставалось только дать ей то, ради чего та явилась. Мик не мог объяснить это ощущение другими словами.