Михаил Вершовский – Молчание Апостола (страница 7)

На подобного рода охоту Лорд Питкин выходил, прилично одевшись, для чего имел в гардеробе кое-что не совсем уж бомжовое. Он знал, что тутошние бобби не любят рвань и шпану, однако не заметил ни одного стража порядка.

Обленились, негодяи. Но кому-то ведь работать надо.

Питкин подошел к первому контейнеру и, придерживая тросточкой крышку, чтобы не гремела, открыл его. Посветив маленьким светодиодным фонариком, он увидел вышитую диванную подушку. Подцепил ее тростью. Прикинул, сможет ли сбыть старине Абрамсону, решил, что вряд ли, и аккуратно, без шума, закрыл люк.

«Ну что ж. Охота только началась. Вряд ли в первом же мусорнике нарвешься на клад капитана Флинта», – подумал Лорд Питкин.

Странно. Крышка следующего мусоросборника была закрыта не полностью. Опуститься на свое законное место ей мешал башмак, причем весьма приличного качества, что видно было даже издалека.

«К нему бы пару!» – размечтался Питкин, неспешно двигаясь к мусорнику.

Открыв люк, он тут же отпрянул. В мусоросборнике была мечта профессионального стервятника. Там лежал мертвяк. Прилично одетый. Чем хорош мертвяк для такого субъекта, как Питкин, так это тем, что он не будет дергаться и сопротивляться, когда ты станешь вынимать его бумажник. Мертвяков Питкин не боялся. Суеверен он не был, тем более что смерть косила бомжей едва ли не ежедневно.

«Мертвяк – это бывший человек, а ныне всего лишь его подобие. Неподвижное и неопасное, – рассуждал он. Главное теперь – выяснить, насколько туго набит его бумажник».

Лорд Питкин подошел поближе, включил свой фонарик, тут же отскочил, споткнулся о край тротуара и шлепнулся на задницу. Поднявшись, он начал красться к мусоросборнику едва не на цыпочках, уже зная, что ни за каким бумажником не полезет.

Это был страшный мертвяк. За всю свою долгую бомжовую жизнь Питкин ничего подобного не видел. Горло трупа было разрезано от уха до уха. В этот самый разрез, насколько позволяла мышца, был вытянут язык. Получилось нечто вроде короткого галстука.

Матерь Божья! Питкин перекрестился, неумело, кое-как, да ведь и делал-то он это от силы раз в десять лет. Что теперь?

Полисменов Питкин не любил, но понимал, что здесь без них явно не обойтись. Смейтесь или нет, но Лорд Питкин отправился на поиски бобби. Чертовы бездельники!

По переулку он прошел на Ланселот-плейс. Стоит. У богатенького дома, а на то, что на параллельной улице творится, ему, негодяю, наплевать!

– Констебль! Констебль! Фью! – позвал Питкин, для убедительности маня постового указательным пальцем.

Покручивая дубинкой, постовой двинулся к нему, и Питкин, дабы сразу сориентировать стража порядка, ткнул рукой вправо, в сторону Тревор-сквер. Не дожидаясь легавого, он побежал туда, где лежал этот страшный мертвяк со своим наводящим ужас галстуком.

Когда прозвенел дверной колокольчик, сэр Артур мягко отодвинул Робертсона и сам открыл дверь. Его снедало любопытство: будет ли внешность гостьи соответствовать ее сногсшибательному сексуальному голосу. О да. И даже более чем. Мягкий овал лица, длиннющие, явно свои, ненаклеенные ресницы, огромные голубые глаза плюс фигура, при виде которой издатель «Плейбоя» Хью Хефнер наверняка брякнулся бы в обморок.

– Позвольте. – Он протянул руки, чтобы снять ее короткую куртку с меховой подкладкой. – Я повешу ее здесь.

Уже без куртки, в обтягивающем тело шерстяном лыжном костюме, гостья была не просто аппетитна, а поразительно красива.

Она протянула МакГрегору руку, которую он тут же галантно поцеловал, и представилась:

– Элеутерия Бернажу. Или, как мы уже договорились, просто Эли.

– Артур… – Хозяин дома почувствовал, что говорит это голосом, внезапно охрипшим от волнения.

– Не трудитесь, не стоит. Я знаю, с кем говорю. Сэр Артур, девятый баронет МакГрегор.

– Прошу вас, входите. – Артур наконец-то взял себя в руки. – Бренди, шерри, виски, порто? Или французский коньяк?

– Коньяк, с вашего разрешения. И разве что на донышке. – Эли улыбнулась, а девятый баронет МакГрегор нашел в себе силы лишь для того, чтобы кивнуть Робертсону, который уже звенел бутылками в оснащенном по высшему разряду баре.

Налив немного в коньячный бокал, дворецкий передал его хозяину, который, в свою очередь, с полупоклоном вручил посудину мадемуазель Бернажу.

– Благодарю вас. – Она поднесла бокал к ноздрям, прикрыла фантастически длинными ресницами глаза и втянула запах благородного, едва ли не столетнего напитка.

– Садитесь, прошу вас. – Артур указал на большое мягкое кресло, стоявшее у журнального столика.

Эли кивнула и села.

«За такие ножки полжизни можно отдать», – подумал Артур, взял свой недопитый стакан и опрокинул его залпом.

– Итак?.. – пропела Эли.

Артур поднял на нее непонимающие глаза.

– Мы ведь собирались идти в «Хэрродз», – напомнила она.

– О! – Он вскочил на ноги. – Дайте мне пять минут, и я буду готов.

Сэр Артур, перескакивая через ступеньку, понесся на второй этаж к своему гардеробу. Робертсон уже ждал его там, протягивая вешалку с отглаженным шелковым костюмом от Армани – не совсем по погоде, но ведь благородство обязывает. Noblesse oblige, как говорится. Баронет буквально впрыгнул в подставленные дворецким брюки, и спустя минуту Робертсон уже оглаживал на его спине дорогой пиджак, дабы не оставить на нем ни единой морщины.

– Старший инспектор Розетти.

– Сэр, докладывает констебль Роджерс. У нас убийство, сэр. Я так думаю.

– Что значит «вы так думаете»?

– В мусоросборнике на Тревор-сквер труп, сэр.

– Вы проверили его документы, бумажник?

– Э-э-э, нет, сэр. Он очень страшно выглядит.

– Он что, пытается кусаться?

– Нет, сэр, но…

– Ну так проверьте сию же минуту.

Констебль махнул рукой Питкину. Мол, давай.

Тот яростно замотал головой и заявил:

– Мне за это не платят.

Сплюнув на тротуар, Роджерс подошел вплотную к большому железному ящику, посветил внутрь фонариком и сунул руку за лацкан твидового пиджака. Бумажника в кармане не было, но полицейский вытащил темно-синий паспорт с гербом Соединенных Штатов.

– Вы там заснули, Роджерс? – заорал в телефон старший инспектор Розетти, да так, что его голос был слышен даже стоявшему в стороне Лорду Питкину.

– Никак нет, сэр. Это американец, сэр. – Он посветил фонариком на раскрытый паспорт. – Джон Эс Лонгдейл.

– Лонгдейл, – задумчиво произнес Розетти. – Машины с криминалистами я уже высылаю. Где конкретно на Тревор-сквер находится труп?

– В мусоросборнике… – Постовой взглянул на свой приборчик GPS. – На улице, параллельной Ланселот-плейс, у заднего двора особняка. Думаю, принадлежит он сэру Артуру МакГрегору.

– МакГрегору? Это ведь почти рядом с «Хэрродз»? – уточнил старший инспектор.

– Что? – заорал кто-то в офисе так, что перекрыл все уличные шумы. – Ну-ка дайте мне телефон, Розетти. У особняка МакГрегора, говорите? – Роджерс узнал вечно кипящий от гнева голос начальника убойного отдела Кэмпбелла.

– Похоже на то, сэр.

– Я выезжаю, – рявкнул Кэмпбелл.

Глава 5

Сбегая по ступенькам, Артур услышал вой сирен на параллельной улице, где-то у ограды его заднего двора. Пожав плечами, он согнул руку в локте, предлагая ее Эли.

Она извинилась, направилась к черному «мини-Моррису», припаркованному напротив особняка МакГрегора, и пояснила:

– Мне нужно взять кое-какие бумаги. Я вас догоню.

Сэр Артур неспешным шагом направился вдоль по Ланселот-плейс. Дойдя до ближайшего переулка, он остановился, чтобы подождать Эли, до сих пор рывшуюся в бардачке, и внезапно получил резкий удар ребром ладони по шее. Ноги его подогнулись. Две пары сильных рук втащили тело потерявшего сознание МакГрегора в машину, стоявшую в переулке, которая тут же сорвалась с места.

Придя в себя, сэр Артур понял, что на голове его плотный мешок, не позволявший видеть ничего вокруг. Руки девятого баронета были сцеплены за спиной браслетами.

– Кто вы такие? – хрипло спросил он. – Куда вы меня везете?

Ответа не последовало. МакГрегор лишь чувствовал, что автомобиль с десяток раз поворачивал то влево, то вправо, прежде чем погнал по прямой. Впрочем, потом он еще несколько раз вписывался в повороты.

Примерно через полчаса водитель стал плавно притормаживать, и машина остановилась. Сэра Артура вытащили из нее и, взяв под руки, повели сначала по ровной поверхности и почти сразу же по ступеням вниз. Подвал? Скрипнула дверь. Пленника ввели внутрь, где усадили на стул, перебросив по-прежнему сцепленные руки за спинку.

Чья-то ладонь рывком сдернула с его головы мешок. МакГрегор осмотрелся. Да, это был подвал, под потолком которого проходили разнокалиберные трубы. Все помещение освещала слабая, ватт под шестьдесят, голая, без плафона лампочка.