Михаил Вершинин – Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь (страница 5)
Что такое культ и секты
Борьба терминологий и подходов
Давайте попробуем с вами разобраться в разных видах культов и сект, что их объединяет и что они представляют из себя. Хотя они работают под самыми разными вывесками, некоторые из них по структуре напоминают холдинги или у них много разных брендов для разных направлений вербовки, все равно есть определенная типология культов, которая позволяет ориентироваться в них. Представители различных наук могут по-разному смотреть на эти типологии и определения: у религиоведов будут свои «линейки», у психологов – свои, психиатры вообще подготовят «программу лечения», а правоведы будут смотреть на составы преступлений и соответствующие наказания за деяния.
«Мне неизвестно о существовании какого-то единого медицинского взгляда на проблему сект и деструктивных культов. Попадание под влияние секты или деструктивного культа отдельно не выделено ни среди психических расстройств и расстройств поведения, ни среди факторов, влияющих на состояние здоровья населения и обращения в учреждения здравоохранения.
Вместе с тем, в клиническую психотерапевтическую и социальную службу нередко обращаются за помощью люди, столкнувшиеся с трудностями, связанными с попаданием под влияние деструктивных культов. Среди обращающихся имеются как наши традиционные пациенты, так и вполне здоровые люди, чьи психологические особенности совершенно не составляют какого-либо психического расстройства. Такие обращения – не редкость. Самые тяжелые проблемы чаще возникают, естественно, у пациентов, наиболее беззащитных перед методами вербовки и психологического воздействия, применяемыми деструктивными культами.
Можно пытаться выделить какие-то характерологические особенности – например, предположить, что зависимые или конформные черты характера в большей степени располагают к попаданию в секты. Но, на мой взгляд, большее значение имеют не особенности конкретного человека, а состояние общественных институтов, от которых изначально отделяются секты. Чем слабее эти институты, тем сильнее секты. Огромное значение для противодействия деструктивным культам имеют доступность и, что очень важно, привлекательность психиатрической, психотерапевтической, психологической помощи и пастырского душепопечения.
Если представить (или вспомнить) катастрофическое в духовном смысле состояние общества, где поругана церковь, разрушена медицина, потеряны общественные цели и ориентиры, то в таком обществе мы обязательно обнаружим расцвет деструктивных культов, в которые будут легко попадать очень многие – как больные, так и совершенно здоровые, успешные и неуспешные, молодые и старые».
И это мы еще с вами не затронули условных «славянофилов» и «западников» в науке. У отечественной науки есть отличия, например, от подходов американских научных школ, которые на несколько поколений дольше нас изучают деятельность культов и сект, оценивая риски и «стоимость» подобных увлечений.
Мне как психологу в этом плане проще, так как для нас, психологов, важны прежде всего примеры психологического насилия и нанесенный вред психике человека. Мы не спасаем людей, мы помогаем им обрести контроль над своей жизнью. А верить культисты могут во что угодно, для социальных психологов это все вторично.
Хотя и у такого подхода есть ограничения, так как инструменты манипулирования выступают частью ежедневного общения и взаимодействия людей в реальной жизни. И если в вопросах сект это выглядит «ужасно и зловеще», то на манипулирование на работе или в процессе учебы в школе все смотрят спокойно, как на норму. Психологические инструменты влияния сами по себе ни хорошие, ни плохие. Это особенности нашего группового взаимодействия, эмпатии, принятия решений и мотивации. Журналисты, конспирологи и политики-популисты любят использовать такие страшные эпитеты, как «зазомбировали», «программировали», «управляют», но в целом этот флейм уже не из области науки, а попытка шокировать аудиторию или сделать свои тезисы более яркими.
Деструктивные культы и секты – это прежде всего асоциальные группы со своей иерархией, особенностями общения, поведенческими установками, формирующими зависимость и определенным набором психологических инструментов влияния. Практически никогда культы и секты не выглядят как некое злодейское место, где пахнет серой, топятся котлы и кто-то цокает копытами или шипит раздвоенным змеиным языком. Наоборот, подобные стереотипы о культах и сектах как о сборище злодеев, творящих страшные дела, лишь упрощают попадание в их ряды.
Вы будете удивлены, но научные баталии о том, что считать деструктивным культом, идут уже полвека. Есть европейский взгляд на эту проблему, американский и еще несколько других. В целом, все упирается в то, что если в определенных случаях можно четко и ясно видеть проявления так называемого зла, то в других случаях (и их в разы больше) это все либо балансирует на грани, либо даже содержит в себе некие позитивные или псевдопозитивные составляющие.
«Когда организацию называют сектой, это обычно не имеет ни юридической силы, ни большой практической пользы. Всем кажется, что за этим словом скрывается что-то откровенно ужасное, опасное и злое. А когда человек сталкивается с такими организациями в жизни, он видит веселых, добрых людей, которые хотят ему помочь. У него возникает чувство, что все остальные запудривают ему мозги, используя такое плохое слово. И это только укрепляет лояльность человека к так называемой секте».
Разные цвета добрых дел культа
Например, есть культы псевдохристианского толка, которые, вовлекая новых адептов, начинают контролировать их жизнь, менять ценностные установки и вообще тащить их за шкирку в свою версию рая или ада. Параллельно, если у людей были проблемы с алкоголизмом, курением или неспортивным образом жизни, то культ помогает им избавиться от этих пагубных привычек.
Или, скажем, в психокульте «Лайфспринг», чтобы группы их адептов не распадались между семинарами и тренингами, которые могут проходить раз или два в месяц, придумали социальные проекты. Адепты дружно берут на себя обязательства: вовлечь в культ 120 человек, собрать средства на замену окон в каком-нибудь социальном здании. Главное, чтобы это позволяло всем оставаться внутри группы и не «выныривать» в свою обычную жизнь. И подобных комбинаций «злодеев, делающих хорошие дела» очень много – увидеть контекст таких действий всегда сложно.
Такая склейка добрых дел и промывки мозгов в психокульте позволяет достигать быстрых результатов. Моя клиентка Татьяна из Санкт-Петербурга очень быстро увидела такие изменения в своем близком:
«Изменения в моем бывшем муже произошли за 2,5–3 месяца. На базовую программу тренинга личностного роста он пошел в марте, а уже в конце мая – начале июня это был другой человек. Еще через месяц – в июне – он уже начал принимать решения, кардинально изменившие его жизнь.
Трансформационная программа сильно поменяла личность. А лидерская программа закрепила эти изменения и добавила ему веры в то, что он настоящий лидер, способный изменить не только себя, но и мир вокруг, что подкреплялось различными упражнениями: 1) “приведи друга”, ведь если ты лидер, то ты способен убедить другого человека, для которого ты представляешь ценность, в том, как важно и нужно, полезно пройти тренинг личностного роста; 2) “реализуй общественный проект”, ведь если ты настоящий лидер, ты можешь организовать сбор средств на то, чтобы помочь детскому дому (это подкреплялось демонстрацией уже реализованных проектов выпускниками предыдущих лидерских программ) и провести полезное бесплатное мероприятие. В случае с группой моего бывшего мужа, это были благотворительный концерт и замена окон в каком-то соцучреждении.
Все это выглядит не просто безобидно, но и социально значимо, полезно, а потому не кажется чем-то страшным. Но к концу мая я стала замечать, что для бывшего мужа архиважно принимать участие во всех сходках. Он готов был вставать утром на 2 часа раньше и ехать выпускать воздушные шарики на набережной с “соплеменниками”, бежал по первому зову тренера на мероприятия, где должны были присутствовать выпускники программы (зачастую допоздна). Для поддержки “новобранцев”, он покупал расходные материалы для проведения веревочного курса с теми, кто пришел на тренинг, восторгался людьми, с которыми познакомился.