Михаил Верс – не Игра:Чужие квесты (страница 8)

Тихий стук в окно выдернул Воронова из мягких лап Морфея.

– Михаил, проснись! – Голос бабы Нюры был тревожным, даже когда Силыч с крыши упал и ногу сломал, он таким не был, а вот сейчас…

Михаил глянул на часы, три тридцать три, и бегом бросился открывать дверь. На пороге стояла баба Нюра, одетая по-походному.

– Собирайся! – коротко бросила она и присела на ступеньках крыльца.

Он ничего не стал спрашивать, за долгие месяцы совместных походов по тайге они научились понимать друг друга без слов, надо, значит надо, и через пять минут две фигуры, одна огромная, а другая маленькая, скрылись в северной части леса.

– Шшшш, – зашипела бабка Нюра минут через двадцать быстрой и молчаливой ходьбы, – тише ступай, ирод косолапый, учиться и учиться еще по лесу ходить, справа видишь бугорок, семейство барсучье там обретается, перебудишь их, они весь лес перебудят, очки свои нацепи, коли не видишь ничего.

Кто такой ирод Михаил не знал, была догадка, что это, видимо, кто-то большой и неуклюжий, раз уж бабка Нюра его упомянула, но прибор ночного видения послушно надел, не желая отставать от резвой бабки. Внезапно впереди, метрах в пятидесяти чуть справа, полыхнула яркая вспышка, да такая, что Михаил сдернул с лица ПНВ и закрыл слезящиеся глаза ладонями. Зрение полностью не вернулось, а бабка Нюра уже толкнула его в спину со словами: «Ну чего встал как вкопанный, иди глянь уже чего там, ты же власть местная». Проморгавшись, Воронов двинулся вперед, и метров через сорок увидел слабенькое свечение: «Метеорит что ли упал?» Успел подумать он и замер, пораженный открывшейся картиной. На обширном участке мха и лишайника, словно на зеленой пастели, раскинув руки в стороны, лежала девушка. Белоснежные длинные волосы, видимо, были заплетены в косу, которая сейчас разметалась, и она светилась!!! Неяркий белый свет обрамлял безупречную фигуру и странного вида облегающую темную одежду с изящными наплечниками, и… девушка была красива, красива как, как… богиня. Михаил опустился на одно колено и проверил пульс, заметил, что свечение едва пульсирует в такт биения сердца.

– Ну! Чего встал как истукан, девок что ли не видал? – голос бабки Нюры, прозвучавший над самым ухом, вернул трезвость мышления.

– Кто это, баб Нюр? – Михаил поднялся во весь рост и посмотрел на бабу Нюру уже совсем другими глазами. – Ты же знала, что тут будет, почему не предупредила?

– Знала, не знала, чего теперь говорить, потом всё тебе обскажу, коли нужда будет. А пока бери ее и пошли в деревню, а то не ровен час подохнет, а на кой она тебе дохлая?

Михаил спорить не стал, и на бабкины слова внимания не обратил, а как оказалось зря. Действительно, спросить и потом можно будет. Бережно взяв незнакомку на руки, он поразился, насколько это оказалось легко, по телу пробежала теплая волна, а руки… Руки засветились тем же светом, что и девушка, сердце сначала сжалось, словно в тисках, а потом раскрылось и погнало кровь по телу с удвоенной, нет, с утроенной мощью. Бабка Нюра, глядя на это, только усмехнулась и, хлопнув Михаила по спине, кивком головы указала в сторону деревни.

Ее звали Светлана, поначалу Михаил боялся даже смотреть в ее сторону, ощущения, которые он при этом испытывал, были для него в новинку настолько, что даже пугали. Баба Нюра настояла, чтобы он отнес ее к себе в дом, а позже и сама пришла с целой корзиной дурно пахнущих трав и бутыльков. Михаила она выгнала, оставшись с гостьей наедине и о чем-то разговаривая с ней на непонятном, но красивом языке. Деревенским сказали, что Света – невеста Михаила и что были они в ссоре, оттого Михаил в их глухомань и переехал, чтобы, значит, подальше от любимой. А оно вон как обернулось всё, в общем, чувства победили, а разлука помогла. Местные прослезились и поверили каждому слову, еще бы, вона красота какая, и как такую бросить-то можно было, обозвали Михаила ландухом и разошлись по домам.

Спустя пару дней Света вновь удивила Михаила, заговорив с ним на великом и могучем так, словно это был ее родной язык…

Они проговорили всю ночь, три бутылки настойки бабы Нюры из ее особых запасов канули в небытие. Света говорила и говорила, а Михаил слушал и слушал, удивлялся, но верил каждому ее слову, да и как не верить, когда у тебя на коленях сидит богиня и вы оба светитесь всеми цветами радуги, как новогодние гирлянды…

Через девять месяцев Света родила, счастью Михаила не было предела, он ни на шаг не отходил от любимой, постоянно находясь рядом. Светлана улыбалась ему в ответ усталой, но такой же красивой улыбкой. Ее свет стал тусклее, но когда любимый брал ее за руку, разгорался вновь, переливаясь всеми доступными цветами и их оттенками. Заботу о новорожденном баба Нюра полностью взяла на себя, сославшись на опыт и знания.

Как-то вечером травница заявила, что сегодня малышу будет лучше переночевать у нее, а им двоим побыть наедине и отдохнуть, Света лукаво подмигнула мужу, и тот согласился.

Михаил открыл глаза, то, что его разбудило, было далеко и приближалось, у них оставалось минут семь, не больше. Когда ты долгое время живешь вдали от цивилизации, любой посторонний звук фиксируется на больших расстояниях. Этот звук Воронов помнил очень хорошо, две боевые «стрекозы» идут друг за другом на высоте тридцати метров. Две группы по семь бойцов в каждой, не больше пятнадцати при любом раскладе, и они летят за ней, за его любимой, и он им ее не отдаст…

Когда стихли выстрелы, баба Нюра аккуратно переложила спящего малыша в люльку и перенесла ее в дальний угол, накрыв плотным шерстяным одеялом. Сама же вышла в центр комнаты и встала прямо напротив двери. Через минуту дверь с треском распахнулась, повиснув на одной петле, а на пороге стоял невысокий мужчина в странном изодранном доспехе с перебитой рукой на перевязи, сделанной из автоматного ремня. Лицо гостя было в запекшейся крови, а губы то и дело обозначали боль.

– Явился, значит, – баба Нюра с ненавистью посмотрела в единственный глаз гостю. – Ты ведь знал, что эта девочка спасла ваш мир, и все равно пришел за ней! – Голос бабы Нюры перешел в рёв. – Это она разрушила последний накопитель и предотвратила вторжение!!!

Егерь-майор Мазай сделал шаг назад. Его единственный не заплывший глаз смотрел, как баба Нюра преображается в высокую зеленоглазую женщину с идеальными чертами лица и волосами цвета воронова крыла вместо прежних седых.

– Есть протокол, – пересохшими губами хриплым голосом проговорил он. – По нему все нелегалы подлежат уничтожению.

Морена мгновенно переместилась вперед и нанесла удар такой силы, что Мазай вылетел из дома, а упав на спину, перекувыркнулся через голову назад еще два раза, и это в штурмовом «ратнике». Грудь обожгла невыносимая боль, и, сорвав части обгоревшего доспеха, майор обнаружил у себя на коже яркую круглую печать с непонятными символами, печать горела черным, постепенно угасающим огнем.

– Я Морена, богиня судьбы и воздаяния! Заклеймила тебя, смертный, своей печатью!.. Когда очнешься, в моем бывшем доме найдешь мальчика, его полное имя в вашем мире – Михаил Михайлович Воронов. Его отец – великий воин и мой лучший друг, его мать – Богиня Любви и моя лучшая подруга. До наступления тридцать третьей весны ты его опекун и защитник. – Богиня наклонилась к самому его лицу и заглянула в не заплывший глаз. – Если не выполнишь условие, участь твоя и всего, что тебе дорого, будет незавидной, а теперь отдай, что нашел. – Мазай протянул Морене небольшой браслет, поблескивающий тусклым металлическим светом. Богиня взяла браслет и влепила мужчине пощечину… Голова егерь-майора дернулась, и он затих…

– Ваш стейк, Никита Игоревич, – торжественно произнесла Полина.

Я открыл глаза и перевел мутный от слез взгляд на огромную тарелку с дымящимся стейком и красиво уложенными овощами, отодвинул в сторону все это великолепие и, взяв деревянной рукой снифтер, выпил содержимое двумя большими глотками, совершенно ничего не почувствовав. Полина что-то говорила, но я ее не слушал и не слышал, мыслями я был далеко во времени и пространстве, я продолжал любоваться отцом с матерью, их любовью ко мне и друг к другу. Что-то непостижимым образом изменилось во мне, я чувствовал не только родительскую любовь, но и силу отца и мощную магию матери. По телу бегали теплые волны силы и чего-то еще, чего-то, с чем еще предстоит разобраться. «Перенос игровых навыков в реал, говоришь?!» – зло усмехнулся я…

Интерлюдия 3

Морена смотрела на рыдающую Ласку и молчала, в словах не было нужды: «Плачь, девочка, плачь, когда вы с Мишуткой начнёте действовать, времени для слёз уже не будет», – проговорила она, поглаживая Маринкину руку.

– Как действовать, как? Он меня, он меня, – Марина что-то пробурчала, – и отправил за чаем, чтобы сбежать, я…я...я некрасивая, – Марина успокаивалась, но ещё всхлипывала.

– Тю, – Морена смешно сложила губы бантиком, – ты забыла, с кем разговариваешь? От нас не уйдёт, вы идеальная пара, я такие вещи знаешь как чувствую?

– Как? – Марина с надеждой посмотрела на богиню.

– Во как, – богиня судьбы смешно заводила изящным носиком из стороны в сторону, издавая при этом фыркающие звуки. Маринка засмеялась, и этот смех принёс ей долгожданное облегчение и вернул уверенность. – И потом, видела бы ты, каким взглядом он тебя провожал!