Михаил Венедиктов – Диалоги с Демоном (страница 2)
– Умерь пыл, Вельзевул. – Анаэль поднял руку в останавливающем жесте. – Это неуместные слова. Ты сомневаешься в правоте Создателя и его беспристрастии?
– А я не должен? – Вельзевул отвлекся от созерцания ладони и иронично поднял бровь.
– Вельзевул…
– Хватит, Анаэль. – Резкое рубящее движение рукой в воздухе. – Я имел право любить. Создатель сам подарил нам право выбора. А кто имел право её забрать?
– Ты сам знаешь, что это был её час. Никто не вправе нарушать порядок. Мне жаль мой друг…
– Тогда кто был вправе его устанавливать? Та боль и злость, которые породила в моей душе эта потеря, стали настолько тяжелы, что стащили меня с самих небес. Тебе не понять, Анаэль, как горят белые перья на крыльях. Ты не знаешь, какая жёсткая земля, когда она тебя обнимает. – Глаза Демона вновь стали глянцево-черными. Ярость в них сменилась тоской.
– Он дал тебе шанс на искупление. – Анаэль сделал шаг к собеседнику, положив свою руку ему на плечо. – Но ты должен остановиться мой друг. Ни одна из душ, которые ты забрал, ни на шаг не делает тебя ближе к свету. Скорее наоборот.
– Я заберу душу каждого из тех, кто сделал с ней такое, Анаэль. – Вельзевул резко поднял голову, с раздражением стряхнув сплеча лежащую на нём руку.
– Ты ничего не изменишь этим. – Анаэль сделал шаг назад. – Но ты можешь помочь себе. Ты же теперь слышишь души. И не только тех, кто мечтает продать их ни за что.
– О да. Теряя крылья, начинаешь слышать голоса. – Демон усмехнулся, слегка оскалившись.
– Найди их. Помоги. Но не вмешивайся.
– Ты считаешь, что мне больше некуда себя деть, кроме как…
– Это твой шанс, Вельзевул. – Во взгляде Анаэля полыхнула уверенность. – Единственный. Другого не будет.
– И снова о выборе. Я прямо сейчас физически ощутил, сколько свободы мне оставили для него. – Демон оскалился в улыбке.
Анаэль задумчиво поднял голову к небу, будто спрашивая совета.
– Вельзевул, у тебя есть шанс. И я искренне прошу тебя. Прошу как своего брата. Одумайся. И воспользуйся им. Неужели, тебе самому не хочется вернуться туда – он глазами указал на небо – почувствовать теплоту солнца, ощутить свет?
– Без неё для меня темно даже там, мой друг. Когда печаль сковала крылья, для полётов они слишком тяжелы. Я ещё не готов простить и принять всё как есть. Моё место сейчас здесь. И то, что я делаю, та грязь, в которой я сейчас нахожусь мои по праву. По праву Искупления. Он хотел, чтобы я увидел истину. И я вижу её каждую минуту пребывания здесь. Вот только истина, Анаэль, далека от той, которую мы себе представляем. И если любовь Его безгранична, не думаешь ли ты, что она не переходит в слепоту, когда Он, видя всё, не мешает происходить ужасу, что чернее самой ночи тут на земле, с его любимыми детьми? Люди убивают друг друга, не задумываясь, тонут в такой грязи, что им не отмыться ни в одной реке, и ни один Страшный Суд не изменит этого, потому что в Аду просто не хватит места им всем.
– Твои слова наполнены горем утраты и обидой. Ты смотришь сейчас вокруг с закрытым сердцем. – Анаэль тяжело вздохнул, понимая безвыходность сложившейся ситуации и осознавая упрямство своего собеседника.
– Если я его открою, в него хлынет грязь. – Вельзевул равнодушно пожал плечами. – И после этого уже ни один, ни десять шансов не смогут вернуть мне чистых перьев.
Демон подошёл к краю крыши.
– Эй, а ты кто такой ещё? А ну стой! Ты как туда забрался?!
Голос сторожа снизу был хриплым. Сказывался значительный стаж курильщика. Сторож ускорил шаг, направляясь к подъезду, чтобы поскорее попасть на крышу и разобраться с непрошенными гостями.
– Смотри сколько доброты он нам несёт, Анаэль. Чувствуешь? – Вельзевул усмехнулся, начертив в воздухе пальцами круг, который в ту же секунду вспыхнул у него под ногами. – Ты как хочешь, а я не хочу пугать его. Ему скоро 70. Сердце уже перенесло 2 микроинфаркта. Наше появление тут заставило его нервничать. Пойдём, мой друг. Нам пора. Я не хочу приближать его час, до которого ему и без нас осталось всего несколько лет. Когда-нибудь мы вернёмся с тобой к этому разговору.
– И всё же я прошу тебя. Прошу всем, что для нас было святого. Нашей дружбой. Воспользуйся этим шансом, который тебе дали, Вельзевул.
– Анаэль шагнул в сторону демона, поднимая руку в останавливающем жесте.
– У меня теперь свои понятия о святом и ценном, мой друг, – Слова Демон обронил уже не оборачиваясь. – но наша дружба действительно дорога моему сердцу.
Демон замер, как будто взвешивая что-то.
– Мир подскажет мне правильный ответ Анаэль. Главное вовремя его услышать.
Круг вспыхнул, поглотив очертания Демона, оставив после его исчезновения лишь запах паленых спичек. Анаэль немного отдернул руку, чтобы пламя не опалило рукав его бежевого костюма.
– Да будет так. – Солнечный луч, коснувшийся пиджака внезапно ярко вспыхнул и расширился, растворяя в своем сиянии фигуру второго собеседника.
– А ну ка всем выйти! Вот я вам сейчас… – Сторож, наконец – то справившись с последним замком, вбежал по лестнице, мучаясь от отдышки
и замер удивлённо осматривая пустую крышу, при полном отсутствии пожарных лестниц и даже близлежащих строений, по которым можно было бы, минуя дверь спуститься на землю – Вот тебе раз. – Он задумчиво вытащил из пачки очередную сигарету. – Чего только не привидится, с похмелья. Хех, говорил же вчера Кольке, что водка палёная была. Тьфу.
ГЛАВА 2. Максим Отношение к отношениям
Настроение этим декабрьским днём не радовало его совсем. Причиной такого настроения, как это нередко бывало в последнее время, была она.
– Девчонка. – Опять пронеслось у него в голове.
Она умудрялась вызывать в его душе одновременно целый букет разносторонних эмоций, начиная от бесконечной нежности, до нестерпимого раздражения. Они общались достаточно давно, и, казалось, в этом негативном мире, нашли друг в друге маленькое окошко в чистое небо. Он задумчиво прохаживался по комнате, взвешивая её поведение в последние дни. Она никогда не страдала нехваткой мужского внимания, но видимо нашла в нём что-то такое, что заинтересовало её. Включил телевизор и тут же выключил его. Отбросил пульт. Подошёл к окну. Раздраженно постучал пальцами по оконной раме.
За окном в отсутствие снега продолжал маячить серый гнетущий пейзаж в лучших традициях писателей-суицидников. Зима упорно отказывалась радовать взоры горожан снежной сказкой. В оконном стекле он едва угадывал своё отражение. Четырёхдневная щетина уже стала достаточно жесткой и кололась при каждом повороте головы. Темные глаза выглядели уставшими. Цвет кожи стал значительно бледнее. Сказывалось постоянное недосыпание.
– Так себе видок. – Ладонью сжал темно каштановые волосы чуть ниже темени и немного дернул. – Опять походу пора стричься…
Отвернулся от окна. Прошёлся взад-вперед по комнате с недовольным ворчанием, закинув руки за спину.
– Вот где она опять? Какого чёрта молчит, когда позвонить или написать с такой кучей гаджетов дело 20 секунд? Ну и хрен с ней… – В который раз он попытался заставить себя подумать о том, чтобы выкинуть её из головы.
Тишина квартиры, оставившая его один на один с собственными мыслями, однако, этому никак не способствовала. Мысли кружились в голове роем одичавших пчёл, в чей улей по неосторожности наступил ногой потерявшийся грибник.
Её поведение, и вправду, сильно изменилось в последние дни. Какое-то время они не могли надышаться друг другом, а теперь общение сводилось к нулю. Она отталкивала практически любой мало-мальски тёплый порыв с его стороны. Объективно понимая причины её поведения мозгом, сердцем принимать такое поведение он отказывался категорически.
– Как обычно, вот снова как дурак… Чего-то жду… – Ход его раздражённых мыслей прервал короткий виброзвонок. Телефон оказался у него в руках в течение следующей секунды. Ждал. Но явно другого. Абсолютно пустое «Привет» от абсолютно ненужного ему на данный момент человека.
– Ну чего вот тебе сейчас надо?! – На лице читалось явное разочарование. – Потом отвечу тебе.
Однако не успел телефон коснуться столешницы, как виброзвонок повторился.
– Да ну чтоб тебя! Чего ещё кому от меня… – Он резко и раздражённо шагнул обратно и замер. Сердце пропустило такт.
На всплывающем push-оповещении отчетливо мелькнул знакомый аватар. Показалось? Исключено. Фотографии он знал наизусть.
Sms: [Не могла ответить, была в кино. Сейчас вот только домой приехала.]
Бурю раздражения в голове погасил легкий запах дыма от зажжённой спички. Поставил чайник. Два билета на вечерний сеанс полетели в мусорное ведро. Ревность? Да кто его знает. Задумался держа в руках телефон. Начал печатать. Стёр. Ещё попытка. Снова крестик удаления.
Sms: [Молодец! Как фильм?], [)))]
– Вот блин. Два сообщения. Чуть не забыл чёртову скобку. А то ещё подумает, что обижен.
Телефон полетел в кресло.
– Пффф. Мяу!!!
– Оу, прости, Тим! Не хотел! – Телефон угодил в кота, спящего в кресле.
На плите засвистел чайник. Щелчок. Чайник выключен. Вместе с щелчком чайника, тем не менее, включился мозг.
Желание поговорить, так давно копившееся и рвавшее его изнутри не находило выхода лишь по одной простой причине – отсутствию надежных ушей. Круг живых существ, которым он мог выговориться и доверять, как самому себе, ограничивался пушистым беспородным котом. Да и тот периодически приходил к нему на руки лишь, когда хотел есть.