Михаил Успенский – Там, где нас нет. Время Оно. Кого за смертью посылать (страница 46)
Между тем ведьмачишка приближался, наставив на Жихаря корявый немытый палец с четырьмя суставами. Ведьмачишка долго шипел, готовился, наконец изронил тонким голосом:
— Юэсньюсэндуорлдрипорт!
— Да подавись ты словом этим! — гаркнул Жихарь и ложкой показал на оскорбителя.
Ведьмачишка охнул, схватился за крупный кадык, захрипел; и недолго хрипел, умертвился.
Драбаданские колдуны охнули.
«Вот оно как! — обрадовался Жихарь. — Теперь терпите!»
Он ложкой ткнул в сторону первого приглянувшегося колдуна:
— У того лопнет глаз, кто не любит нас!
Глаз взял и лопнул.
Колдуны разом забыли про свою хваленую купность, стали каждый себя ограждать тайными словами и знаками, а богатырь залютовал:
— Раздуй того живот, кто неправдой живет!
— Сип тебе в кадык, типун на язык, чирей во весь бок!
Еще пара колдунов завыла от боли.
— Чтоб тебя пополам да в черепья!
— Ступай пропадать; отойди да провались!
— Чтоб тебя повело да покоробило!
Жихарю словно кто подсказывал, кого из толпы надо покарать покруче, а кому и послабление сделать.
— Чтоб тебе ни всходу, ни умолоту!
— В поле тебе лебеды да в дом три беды!
— Чтоб твой двор заглох, и крыльцо травой поросло, и никто бы к нему дороги не торил!
— Будешь много колдовать — поломается кровать!
Еще несколько врагов покинули поляну с воплями: побежали восстанавливать разоренные Жихаревым словом хозяйства. Яр–Тур глядел на побратима с восхищением, Будимир подбоченился от гордости, а Бедный Монах кружился в мудреной пляске, которая тоже действовала на драбаданцев самым пагубным образом.
Из поредевшей толпы вырвался великан покрупнее давешнего одноглазого поединщика и полез на богатыря, но и на великана доброе слово нашлось:
— Озеро тебе в рот!
Великан мгновенно раздулся, лопнул, и потоки воды с карасями и лягушками окатили драбаданцев, все еще пытавшихся оказать противодействие, — Жихарь почувствовал во всем теле страшный зуд.
«А ну–ка я их усыплю!» — решил он и заорал совсем не колыбельным голосом:
Но то ли запел он неласково, то ли происхождения колдуны были другого, только спать они не повалились, стали кучковаться и шептаться, и от этого шепота у богатыря что-то вступило в поясницу, да больно!
Он рассерчал и решил покончить со всеми разом:
И сам едва успел увернуться от удара сверху. Принца же и Будимира защитил от кирпичного града Бедный Монах своим дырявым зонтиком.
Головы у многих колдунов оказались на диво прочными, но заклинать они уж более не пытались.
И тут как будто невидимая лапа сжала богатырское сердце — про главного-то колдуна он забыл! Только и хватило сил повернуться к нему.
Старик, старик, старик, Борода твоя горит!
Храпоидол стал шлепать руками по пылающей бороде, а сердце у Жихаря отпустило.
— Ладно, — сказал Жихарь. — Берег я эти слова для лютейшего врага, да, видно, такая твоя доля: чтоб тебе ежа против шерсти родить!
Долго, долго катался Всем Злым Делам Начальник по сухой траве — орал, верещал, винился, каялся, но ведь у ежа никакая не шерсть, а колючки!
Лю Седьмой визгливо хохотал, а сердобольный Яр–Тур хотел было добить несчастного кинжалом, но тут из–под хламиды Храпоидола выкатился здоровенный ежик и сразу же деловито и шумно потопал в лес: на носу зима, а ничего еще не заготовлено!
— Воистину, вы князь чародеев! — не упустил случая поклониться Лю Седьмой.
Жихарь покраснел.
— Да ну, куда мне. Это же просто поговорки ругательные, только ложка им силу дала…
— Не ложка, высокочтимый, а чудесный жезл Жуй!
Такое название Жихарю не полюбилось: ваджра лучше, — хоть и неведомо, что это слово означает.
Тем временем оправившийся роженик вытащил прямо из земли кривую трубку вроде дверной скобы и стал в нее жаловаться и взывать:
— Айн, цвай — полицай, драй, фир — гренадир…
Слова были незнакомые, но все равно Жихарь понял, что вызывает главный колдун на подмогу стражников и военную дружину.
И не замедлила явиться дружина.
От заклинаний и прочего устал Жихарь как собака, и вовсе не хотелось связываться ему с доброй сотней варягов, словно только что покинувших боевую ладью. Он хотел было снова за ложку взяться, но Яр–Тур остановил его:
— Сэр брат, бесчестно прибегать к магии в схватке с такими же воинами, как мы сами!
— Вот блаженный, — вздохнул Жихарь, но ложку спрятал.
Варяги были как на подбор — толстомордые, отдохнувшие. Неплохо им жилось на драбаданских харчах.
Колдуны быстренько попрятались за широкие спины защитников, в том числе и главный — Храпоидол.
Вышел вперед предводитель дружины — дородный мужик с усами до пояса, красноносый и веселый.
— Не по нраву мне такая битва, — сказал он. — Никогда еще люди ярла Брюки Золотой Лампас не выходили против троих, но только состоим мы на службе у конунга Драбадана и ходим в его воле. Сдавайтесь добром.
— Никогда! — вскричал Яр–Тур и выхватил обломок меча.