Михаил Успенский – Там, где нас нет. Время Оно. Кого за смертью посылать (страница 134)
— Ну вот. А небытие, стало быть, определяет подсознание. Очень просто.
— Спасибо, просветил. Значит, не ходили мы в Навь?
— Ну… это как посмотреть…
— Так ходили или нет? — Богатырь начал уже серчать.
— Скорее всего — нет…
— Ха! — воскликнул Жихарь. — Катючая бездна премудрости! Теперь-то я понял, почему самого большого дурака называют круглым! Вон от кого это выражение пошло!
— В чем дело? — взвился Колобок.
— А в том дело, — масляным голосом сказал богатырь, — что проводника нашего, Карбаксая, в могиле нет!
Гомункул выбрался из своей упряжи, подкатился к рубежу образовавшейся ямы и заглянул вниз.
Смертное ложе скифского вождя было пусто…
Жихарь поднялся и потянулся.
— Пора, — сказал он. — Отдохнули, надо и в путь. Время не терпит!
Он побежал по склону, глубоко проваливаясь в рыхлую землю.
Гомункул покатился следом, но поражения своего признавать никак не желал:
— Откуда я знаю, куда умрун девался? Может, ты его тоже сметелил под горячую руку?
Жихарь на бегу нагнулся и ухватил Колобка за ворот кафтанчика.
— Я же только что плотно пообедал, — укоризненно сказал многоборский князь.
Глава пятая
— …Он дал собаке понюхать его, когда наводил ее на след сэра Генри, и так и убежал с ним, а потом бросил.
— …Никому ничего доверить нельзя! У Окула на кузне подмастерье руку сломал — так и ходит, кость торчит наружу! Лекарей полон двор, а двух плашек наложить некому! За собой совсем перестали следить! Я же приказывал жить прежним порядком, несмотря ни на что! Людей, видно, ничем, кроме боли, не проймешь, а не стало ее — вот вы и распустились!
Хихарь бушевал посреди двора, потрясая новорожденным сыном, а мамки и няньки во главе с Армагеддоновной сбились в кучку и трепетали по привычке. Младенец же безымянный весело смеялся — сообразил, видно, что пребывать в беспечальной поре ему придется изрядно…
Народ за время недолгого отсутствия начальства и впрямь распустился — ходить стали еще медленнее, говорили нараспев, долго собираясь с немудрящими мыслями. Питались чем попало, да и о еде частенько забывали. Перебирали прошлое, завтрашнего дня не предполагали вовсе…
Жихарь поглядел на сына, рыкнул, успокоился, отдал младенца какой-то бабке и движением руки разогнал дворню.
Из–под терема тоже доносилась черная ругань: Колобок, принимавший у домового по описи свое золотишко, ни с того ни с сего решил, что золотая цепь стала ему тесна:
— Выкусили щипцами звенышко! Или даже два! И расплавили, чтобы улик не осталось! Кому верить? На что тебе, косматому, золото? Плошку позолотить?
— Никто ничего не выкусывал! Ты сам на чужих дармовых харчах рожу наел — в подполье не пролазит! — упирался домовой.
Перед Жихарем осталась только повинная гувернянька.
— Ну и что мне с тобой делать? — сказал богатырь. — Что мы там узнали?
— Ты, батюшка, не гневись, а выслушай! — взмолилась старушка. — Во–первых, ты узнал, что в Навьем Царстве Смерти нет. Во–вторых, увидел на Луне Беломора…
— То ли увидел, то ли нет… — насупился Жихарь. — Тут бабка надвое сказала…
— Не надвое! Не надвое! Увидел–увидел! — замахала руками Апокалипсия Армагеддоновна. — И по всем гаданиям так выходит, а гадала я и на книге «Эфиоп Мракообразный», и на решете, и на яйцах, и на иглах, и на воске, и на свинце, и в зеркале, и на воде, и на бобах, и всякий раз выходило одно и то же — месяц, змея, ложная весть, спор и наказание…
— Правильно! — гаркнул Жихарь. — Скоро месяц уже, как из–за твоей, змея, ложной вести у нас сплошные споры и наказания!
— Все–таки не допекла я тебя в свое время, — сокрушенно сказала Армагеддоновна. — Головку не прожарила как следует… Вот ты и получился без понятия…
— Да ладно тебе! Рассказывай лучше, что разузнал еще Симеон…
Бабка только руками всплеснула:
— Да он не лучше тебя! Бегает быстро, а в чертежах земных разбираться не умеет! Я его наугад посылаю, во все четыре стороны. И по всей земле, оказывается, одно и то же — люди сдурели, осмелели, оставили страх и сами себе непрерывно вредят. Только у нас и остался какой-то порядок под твоим, княже, руководством…
— Да, — кивнул Жихарь. — Без меня бы вы давно уже друг дружке головы пооттяпывали… И остался бы я, когда Смерть воротится, княжить над покойниками, как тот Наволод…
— Ага! — ухватилась за слово гувернянька. — Значит, веришь ты сам, что вернется прежнее время! Тогда не все потеряно!
— Как же не верить, — вздохнул Жихарь. — Только и осталось, что верить и надеяться…
— И любить! — подхватила старушка. — Княгиня тебя из смертного сна вытащила — теперь ты ее, как хочешь, вытаскивай! Не стой на месте, что-нибудь делай! Ищи Беломора — у него все концы!
— Далековато, — сказал Жихарь и посмотрел в небо. Потом кликнул Колобка и пошагал в кабак за новостями.
Новостей было много, но все какие-то бесполезные и страшные.
Прибавилось и народу — приковылял из Гремучего Вира Мутило, прилетел Демон Костяные Уши. Жихарь как-то холодно поприветствовал их и сразу подошел к Яр–Туру.
— Все про тебя знаю, брат, — сказал он. — Как же ты не уберегся? Что же у тебя теперь на сердце делается? Скучно в Навьем Царстве, тоскливо и пыльно…
— Здесь не веселее, уверяю вас, сэр Джихар, — равнодушно сказал Яр–Тур. — Только вы один и сохраняете какие-то остатки жизни…
— Достойный Яо Тун, видимо, не был знаком с «Наставлением полководцу», начертанным великим Тай–Гуном, — вмешался Лю Седьмой. — А там говорится: «Не позволяйте себе умереть, ибо вы облечены огромной ответственностью…»
— Король не имеет права прятаться за спинами своих рыцарей, — возразил Яр–Тур.
— Все! — Жихарь хлопнул по столу, призывая к тишине. Потом встал и обстоятельно доложил о своем странствии в Навь. Колобок постоянно поддакивал — добавить от себя ему было нечего, колобочья Навь людям не нужна…
— Теперь вас послушаю, — сказал Жихарь. — Говори, братка.
— Сэр Демон привез весть от моего наставника Мерлина, — сказал Яр–Тур. — Все друиды ищут выход из наших тяжких обстоятельств. Кажется, им удалось решить вопрос с размножением…
Мудрецы и герои вытянули шеи: неужто снова станет возможно ласкать подруг и плодить наследников? Более всех обрадовался младой Кощей.
— Пока что опыты проведены только на овцах, — охладил владыка Камелота разгорячившиеся было умы и мечты. — У овцы по прозвищу Долли отрезали кусочек мяса и вырастили из него в особом сосуде точно такую же овцу… Когда этот способ доведут до совершенства, можно переходить и к людям…
По кабаку тяжко протопало общее разочарование.
— Ясно, — кивнул Жихарь. — Настрогаем себе уйму близнецов, а дальше что?
— Это лучше, чем ничего, — сказал король. — По крайней мере, мои люди сделали все, что могли.
— Запретить к человекам собачьим такие опыты! — выкрикнул Мутило. — Под водой и так становится нечем дышать — водоросли побурели, никто никого не жрет, икра без пользы пропадает, хотя и не портится… Уже и ракам сделалось тошно жить: ходят вперед головой для разнообразия! Не озеро, а живое кладбище!
Жихарев тесть, Перебор Недосветович, прокашлялся.
— Тут мне Апсурда моя передает, что придумала выход, — сказал он и переждал гул неодобрения — чего хорошего можно ждать от злодейки и отравительницы? — Надобно наварить побольше сонного зелья, пока сохранился еще кое-какой сок в травах. Потом по команде нахлебаться всем и уснуть, и так во сне дожидаться, пока кто-нибудь все наладит…
— Узнаю любезную тещу, — сказал Жихарь. — А пока мы будем спать в ожидании героя, крысы да вороны нас обгрызут и расклюют — не с голодухи, а по привычке.
— Неглупый ход, — сказал посланец от варягов. — Наши колдуны решили сделать примерно так же: всем уйти далеко на Север, в Йотунхейм, пробить большую прорубь и заморозиться во льду до лучших времен…
— Узнаю горячих варяжских парней, — усмехнулся Жихарь. — Покуда Смерть была — ее не боялись, а без нее растерялись. Передай своим: задумали не дело, никто вас потом изо льда вьколупывать да размораживать не станет, разве что белые медведи. Во льду только Мозголомную Брагу следует держать, чтобы шла веселей…
— Котел, кстати, заклепали, — доложил Окул Вязовый Лоб. — Мозголомку наловчились пропускать через древесный уголь…
— Да, неуемна мысль человеческая! — сказал богатырь. — Забирает еще мозголомка-то, греет кровь?
— А проверь… Только гнать скоро станет не из чего, старая бражка кончается…
— Тем более, — многозначительно поднял палец Жихарь.