Михаил Ульянов – Подражатель (страница 3)

— Он был, но перед вашим приходом ушел куда-то, — ответил Магдиев.

— Куда же он ушел?

— Не знаем. Сумку собрал и пошел. — Магдиев пожал плечами. — Мы его спрашивали, но он ничего не ответил.

Виктор Павлович с хмурым лицом поставил Мише «энку», чем вызвал радость у Магдиева и некоторых его товарищей, и продолжил перекличку.

Андрей задумчиво сидел, сжав губы. Не будет ли правильным сказать, что произошло? Он стоял перед внутренним конфликтом между желанием помочь беззащитной жертве хулиганов и неприязнью к стукачеству, соединенной со страхом навести на себя проблемы с одноклассниками.

«Что за глупая установка царит в обществе? — думал Андрей — Почему если я встану и расскажу правду, то обязательно столкнусь с ненавистью со стороны класса? Меня ведь будут считать врагом не только хулиганы, но и вообще все. Меня назовут стукачом, сукой, крысой. Я думаю об этом, но чувствую отчетливую отрицательную окраску слова «стукач». Почему?

Сдать своего друга — это действительно плохо. Предать людей, с которыми ты проходишь через разные жизненные трудности, — это мерзко. Но разве Магдиев мне свой? Разве он друг или близкий человек? Нет. Но почему общество всё равно не поддержит меня? Это все дурацкая, но эффективная пропаганда. Пропаганда, которую ведут сильные злодеи, чтобы продолжать безнаказанно злодействовать».

Из-за двери послышался тихий стук, и в класс аккуратно вошел Миша.

— Ты кто? — строго спросил учитель.

Миша молчал, опустив голову.

Андрей тоже испытывал тяжелые эмоции. Он помнил образ девушки из книги и собственную утреннюю готовность стать героем, а тут оказалось, что он не способен на это. Страшно. Сознание Андрея культивировало в нем праведный гнев, и он надеялся, что это поможет перебороть страх, но пропорционально росту этого чувства возрастало и ненавистное волнение. Чем дольше он сидел, тем сильнее становились переживания. В итоге Андрей ничего не сделал — как и остальные.

— Это наш Буторин. Он туповатый просто, — сказал Магдиев и засмеялся вместе с частью класса.

Виктор Павлович посмотрел на Магдиева.

— Встать!

Магдиев нехотя медленно встал.

Учитель сказал:

— Еще одно такое слово, и я лично дам тебе леща! Ты услышал меня?

Магдиев смотрел на Виктора Павловича, как бы оценивая шансы на победу в столкновении с ним.

— Я тебя еще раз спрашиваю: ты услышал меня?

— Да, — ответил Магдиев.

— Садись, — сказал учитель Магдиеву и повернулся к Мише. — И ты тоже садись.

Андрей почувствовал удовлетворение от этой сцены, когда злодей получил наказание, хоть и небольшое.

— Что ж, — сказал Виктор Павлович, — расскажу вам, кто я такой, почему я здесь, и как мы будем с вами работать. Вообще, я не учитель. Я – предприниматель. И я пришел сюда просто потому, что мне интересно попробовать. Знаете, я вспоминаю, как мне преподавали в школе и в университете, и понимаю, что делали это неправильно. Толку от них было ноль! Даже тогда, когда у меня была личная мотивация учиться, их лекции оказывались абсолютно бесполезными. Я думаю, я справлюсь лучше. Но…. Проверим…. У меня очень много денег. — Он сделал особый акцент на слове «очень», и Андрей еле сдержал улыбку от такого хвастовства. — Поэтому я могу себе позволить работать за символическую учительскую зарплату ради того, что мне интересно. Так-с. А теперь взяли двойные листочки. Я хочу понять, с кем имею дело, поэтому оставшиеся пятнадцать минут уйдут на самостоятельную работу. Не волнуйтесь, двоек и троек никому ставить не буду. Работа нужна, чтобы найти ваши слабые места, а не чтобы испортить настроение и отбить желание учиться. А вот пятерки и четверки будут, так что старайтесь.

Андрей быстро и уверенно справился со всеми заданиями — они были очень простыми. Он повернул голову и посмотрел, как Стас пытается выполнить их, увидел ошибки и принялся незаметно помогать, пока не прозвенел звонок.

Магдиев и Куреев стояли за углом школы около исписанной стены и курили.

— У меня очень много денег, — ехидно смеялся Куреев, в преувеличенной форме парадируя интонацию математика.

— Урод! — Сказал Магдиев возмущенным голосом про Виктора Павловича. Он был зол от ощущения, что учитель его унизил. — Да если б он меня хоть пальцем тронул, я бы его так ушатал! Он бы до конца жизни эту школу за десять километров объезжал, лишь бы со мной не пересечься.

— Так-то он вообще обнаглевший, — отвечал Куреев своим гнусавым голосом с хрипотцой. — Какое он право имеет так разговаривать с нами? Он походу решил, что если на бэхе катается, значит все можно.

— Надо с братвой прийти и разбить его бэху. И хлебало заодно.

— Да можно просто спровоцировать его, видос заснять и в инет выложить.

— С этим козлом может не сработать… Надо подумать.

Товарищи докурили и бросили бычки на потрескавшийся асфальт, засыпанный десятками окурков.

Следующим уроком был английский. Андрей оказался за одной партой с Мишей.

Стас опоздал. Когда он вошел, учительница спросила:

— Why are you late?1

— Because I smoked2, — равнодушно ответил Стас.

— That's a brave answer3, — удивилась учительница. — Do you understand that smoking is harmful to your health?4

— Yes, I understand5, — сказал Стас. — I'm trying to quit smoking, but it's still not working.6

— Good. I hope you can handle it. Sit down.7

Андрей, как и большинство других детей, не понял практически ничего из этого диалога, но восхитился умением Стаса разговаривать на чужом языке и понимать его. Сам же он, несмотря на многолетнее посещение уроков английского, знал лишь слова типа «мама» и «папа», а также умел считать до десяти.

Его не беспокоило отсутствие знаний по английскому, поэтому он не слушал учителя. Но Андрею нужно было, чтобы ей казалось, что он тоже записывает ее лекцию, поэтому он беспрерывно писал «бла, бла, бла, бла». Миша, сидящий рядом, тоже не занимался, а вырисовывал неприятные узоры по клеткам на полях тетради.

— Слушай, — сказал Андрей Мише приглушенным голосом, когда учительница точно не могла его видеть. — Прости, если мой вопрос тебя заденет. Я не хочу тебя оскорбить, но… Почему ты не врезал Магдиеву, когда он забрал твою сумку?

— Я не хочу с ним драться.

— Потому что ты слабее? — спросил Андрей.

— Нет. Просто Магдиев — мой друг. Мы с первого класса вместе учимся. Мы через многое прошли вместе. Все, что ты видел, — это дружеские шутки.

— Дружеские шутки? Ты серьезно? — скептическим тоном спросил Андрей.

— Да.

— А если ты выкинешь его сумку, как он отреагирует? Думаешь, он так же молча пойдет за ней?

Миша ерзал и тяжело вздыхал. Ему был неприятен этот разговор, и Андрей это понимал, но «научный» интерес к подобной слабости был сильнее, чем чувство такта.

— Я не знаю, — выдохнул Миша. — Я тоже иногда над ним подшучиваю.

— Да ну. Попробуй, сделай это. Проверим.

Миша не ответил. После пятиминутного молчания он сказал:

— Ты прав, он иногда перебарщивает с шутками, когда вокруг много людей. Но когда мы общаемся наедине, он нормальный.

— Так ты серьезно считаешь его другом?

— Да.

Андрей удивился услышать такие слова от реального, невымышленного человека. Как возможно называть другом унижающего тебя ублюдка? Что в голове у этого Миши?

В классе было несколько таких «Миш», и Андрей за оставшиеся уроки успел увидеть еще несколько сцен их покорности и трусости. Каждый раз Андрей хотел вмешаться, но каждый раз откладывал сие действие.

По дороге домой Андрей слушал всю ту же аудиокнигу. Персонаж романа, решившая стать героем, создала среди подруг организацию, целью которой было сражаться с хулиганами и защищать слабых. Она и другие вымышленные девушки бились, побеждали и накапливали ненависть к себе среди задир, принадлежащих к благородным и богатым семьям. Несмотря на усиливающиеся трудности и противодействие, они продолжали свое дело.

Андрей слушал и завидовал их смелости. Когда он вышел из автобуса, он всё повторял про себя мысль: «Чтобы стать героем, нужно идти туда, где творится зло».

«А ведь мне и идти никуда не надо! — воскликнул про себя Андрей. — Я должен стать героем, как эта девушка! Неужели я, в отличие от нее, пойду на поводу у слабости и трусости? Неужели я соглашусь на роль пассивного наблюдателя, когда вокруг творится зло?».

Размышляя об этом, Андрей пришел в сильное возбуждение. Он шел быстро, и иногда ноги автоматически переходили на бег.

«Скорее бы завтра! — думал он. — Я им всем покажу!»

Когда Андрей пришел домой, он занялся небольшой тренировкой: отжимания, подтягивания, приседания. При этом он фантазировал, как будет разговаривать с негодяями, бить и уклоняться от ударов, проводить борцовские приемы. Время от времени мышцы рук и тела воспринимали воображение, как команды для действия, и тогда он начинал бить воздух. Один раз он даже не рассчитал расстояние до стены и зарядил по ней кулаком.

Скорчившись от боли и посмеявшись над собой, он принялся отрабатывать боксерские навыки, стоя перед зеркалом. Андрей выбрасывал прямые и боковые удары, делал уклоны и при этом наслаждался отражением теней на худых рельефных мышцах.

Уроки делать совершенно не хотелось, впрочем, как и всегда. Пробежавшись глазами по дневнику, он понял, часть «домашки» он сделает завтра на переменах, а на остальное можно «забить». Единственный предмет, за который он взялся – это математика. Виктор Павлович задал скачать на телефон приложение для интервального повторения. Андрей лег на кровать и уставился в телефон. Перед его глазами поочередно появлялись карточки с математическими терминами, формулами, теоремами, которые он старался запоминать.