Михаил Ульянов – На испытаниях самолётов Туполева (страница 19)
Инженерный диплом — дело не последнее. Осенью меня послали учиться в школу лётчиков-испытателей на курсы ведущих инженеров. После окончания курсов получил свидетельство ведущего инженера по лётным испытаниям, это означает — должностной оклад 180 рублей, право подписывать лётные документы и ответственность по 86-й статье УК РСФСР (от 8 до 15 лет тюрьмы). Инженер-механик по самолётостроению — специальность военного учёта. Как только получил диплом, военкомат выдал мне военный билет лейтенанта запаса. Новенький военный билет офицера запаса дал возможность пройти лётную медицинскую комиссию и получить допуск к полётам. Это счастье наступит через полтора года, а пока я студент-вечерник, обременённый работой.
После отпуска, потраченного на обрубание хвостов, сразу послали в Казань — принимать Ту-22П, постановщик помех. Машина была готова, быстро оформили приёмку. Позвонил, вызвал экипаж. Утром подтвердили: экипаж вылетает, назвали номер рейса. Достал машину, еду в аэропорт, встречаю рейс — экипажа нет. Звоню на Базу, сообщают — экипаж утром отвезли в аэропорт «Быково», будем разбираться. Нашли экипаж в быковском ресторане, разобранный в хлам. Прилетели они на третий день, не очень пригодные для полётов. Завод негодует: конец месяца, надо закрывать план, мы всё оформили, самолёт наш, но военпред может оплатить затраты только после отправки самолёта. Умышленно не хочу называть фамилии «виновников торжества» — это известные заслуженные люди, но вот и на старуху бывает проруха. Для меня пережитый позор стал поводом к установлению жёсткого правила в организации и проведении работ. Полная ответственность за всё, за людей и технику. Калёным железом выжигал в себе бациллы «не моего дела». Судьба приготовила сотни экспедиций, испытательных и демонстрационных; всегда старался держать под контролем все детали процесса, и ни одного раза не засыпался.
Модификация Ту-22П оказалась очень эффективной и своевременной. На самолёте установили систему радиоэлектронного противодействия (РЭП). Испытания продвигались хорошо. Поскольку я был временно отлучен от в/ч, испытания заканчивал Виталий Михайлович Кулеш. Важнейшей задачей стали испытания Ту-22К. Испытательные задачи разделили между «24» и «25». На «24» выполнялись работы по испытаниям и доводке систем, обеспечивающих пуск ракеты Х-22. На «25» определялись лётные характеристики и отрабатывался локатор целеуказания «ПН». Полёты на «25» были большой продолжительности, по штурманскому расчёту всегда приходилось считать расход топлива. Однажды посчитал топливо и показал расчёт Олегу Ивановичу, он посмотрел и посоветовал добавить семь тонн. Спрашиваю, почему семь тонн? Ответ был прост: «Потому что больше не войдёт». Рассчитано всё правильно, с академической точностью, но за пять часов полёта могут возникнуть не предусмотренные заданием обстоятельства: ветер, грозы, высокие температуры на эшелоне. Всё это потребует дополнительного топлива. «Я в такие ситуации попадал, лучше переспать, чем недоесть». Будучи ведущим инженером на Ту-95 № 5, который был выделен для испытания вооружения, Олег Белостоцкий готовил полёт по вооруженческой программе. Экипаж — совместный с военными. Командиром — лётчик- испытатель Бобриков. Штурман — Р.Н. Симовских, бывалый специалист, кандидат наук. На правом сиденье инструктор М.А. Нюхтиков. Выполнили задание, заходят на посадку. Из облаков выскочили, а аэродрома нет — заблудились! Под ними незнакомый город. Белостоцкий увидел велотрек, сразу сообразил, что это Тула (в нашей стране был тогда ещё один велотрек, если не считать московский на стадионе Юных пионеров, но тот в Риге; если это Рига, то где море?), собрав волю в кулак, сказал по СПУ[27] «Тула»! Штурман — «Даю курс». Нюхтиков с гневом: «От Тулы я по Кагановичу дошлёпаю!» В те времена железные дороги называли «компасом Кагановича», в честь хозяина МПС СССР. Пришли на свой аэродром и сели. На пробеге два крайних двигателя встали. Топлива уже не было…
Потому Олег Иванович далее по жизни всегда трепетно относился к заправке топливом. Механику давал задание на заправку по бакам с учётом поправок на топливомеры, под заданием ставил свою подпись и контролировал заправку перед вылетом. Механики привыкли получать задание на заправку специальной запиской. Добровицкий дал команду инженеру машины «13» Б.П. Лопатникову: «Плесни керосинчику на пару часиков». Борис Павлович примчался ко мне за помощью. Пришлось дать мастер-класс Добровицкому, на что он сильно обиделся.
Многие не любят число 13. На 13-й машине во время предполётной гонки двигателя на максимальных оборотах разрушился диск турбины. Куски разлетелись на сотню метров, один кусок прошил самолёт, как бумагу, вспыхнул пожар. Самолёт № 13 сгорел дотла, хорошо никого не зацепило. Всё встало намертво, запретили даже запуск двигателей. Через пару недель мотористы объяснили причины разрушения. При запуске двигателя диски турбины прогреваются неравномерно, от тепловой деформации накапливаются внутренние напряжения, приводящие к разрушению. Начальство предложило взять любой двигатель и развалить его на стенде. Выбрали двигатель с «07», установили его на стенд Фаустовского полигона, и… двигатель развалился при первом запуске. Вот и прикиньте разницу между «07» и «13», кому суждено гореть? Мотористы по своей методике отбраковали двигатели, ввели пятнадцатиминутный прогрев по специальному графику. На новых двигателях изменили систему обдува дисков турбины и ввели сокращённый график прогрева.
Помогаем военным лётчикам осваивать ТУ-22
Серийный завод выпускал самолёты с завидной ритмичностью. Укомплектовали несколько полков, но из-за различных ограничений самолёты простаивали. По мере продвижения лётных испытаний и снятия ограничений Казанский завод проводил комплекс доработок. В одном из таких комплексов проводили доработку системы управления. Устанавливался так называемый «джентльменский набор», позволяющий забыть обо всех неприятностях, связанных с управлением и прочностью. Эту революцию в системах управления учинили молодые в те времена конструкторы Каштанов, Воронов, Разумихин, Лейтес, под руководством Лазаря Марковича Роднянского. После таких доработок ОКБ проводило в войсковых частях авторский надзор. Военные пригнали в «Быково» Ил-14. Л.М. Роднянский собрал компанию. В нее вошли: Ганнушкин с двухметровым тубусом, набитым секретными плакатами. Носителем и хранителем секретного баула был Фридрих Кочарян, «прочнист он главный из армян». Лётчиком в эту поездку направили известного нашему читателю Василия Петровича Борисова. Именно Василий Петрович, тогда просто Вася, провёл в полном объеме испытания, связанные с установкой «джентльменского набора». Испытания были сложнейшие, связанные с большим риском. Однажды, при выполнении задания, самолёт попал в режим раскачки. До разрушения самолёта по злосчастному 33-му шпангоуту оставалось не более 5 секунд. Подготовка, владение вопросом и личное мастерство позволило избежать трагедии. После посадки на самолёте в районе замечательного 33-го шпангоута нашли такие гофры, что самолёт годился разве что на гармони.
Василий Петрович относился к самолёту, как к живому существу, он не мог оскорбить его руганью или небрежным отношением, и самолёты всегда отвечали ему взаимностью. Этот самолёт был № 7 по выпуску с Казанского завода, «Великолепная Семёрка», как ласково называл его Петрович.
Им вместе выпало пройти все главные изменения, превратившие Ту-22 в надёжное оружие. Принял «07» просто Вася, а закончил испытания матёрый специалист, прошедший огонь, воду и медные трубы, Герой Советского Союза Василий Петрович Борисов.
Следующим участником поездки был главный аэродинамик Жуковской Базы Пётр Михайлович Лещинский. Удивительный специалист, чрезвычайно надёжный в лётных испытаниях. Никогда не державший в руках штурвал, он был наизаслуженнейшим лётчиком-испытателем фирмы «Ту». Он всегда давал исчерпывающие рекомендации лётчику о действиях в полёте, и о том, что должно получиться в результате при обработке записей. Новую систему управления представляли молодые конструкторы Вадим Разумихин и Майя Лейтес. Ведущим инженером собирался лететь В.З. Добровицкий. Вылет задерживался по погоде. В автобусе стали обсуждать порядок проведения лекций. Неожиданно Добровицкий заявил, что никаких занятий проводить не будет. Роднянский в шутку предложил ему дня на три уехать домой. Захарыч шутки не понял и уехал домой. Роднянский позвонил В.Н. Бендерову и «убедительно попросил» обеспечить замену. Бендеров, дав мне десять минут на сборы, на своей машине отвёз меня в Быково, разрешив на минутку заскочить домой и схватить «тревожный чемоданчик». Предстояла дорога в Крым, в город Саки. Разрешение на вылет получили ближе к обеду.
В самолёте на переборке пилотской кабины красовалась табличка: «Самолёт отличного экипажа». Увидев сей манускрипт, Василий Петрович с грустью изрёк: «Труба, братцы, не долетим». Василий Петрович был, сам себя в душе за это укоряя, круглым отличником, а посему ко всем отличникам относился настороженно. Следует вспомнить тёплый и душевный рассказ Борисова о думающем не отличнике, спасшем выполнение важнейшего задания.