Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 59)
Приказав Индульфу, возглавившему моих телохранителей после гибели Рона, присмотреть за зеленокожим, я потребовал себе коня. Теперь предстояло самое сложное и неприятное – разговор с эльфами. Особых иллюзий по отношению к Перворожденным я не испытывал. Да, они вмешались в битву и помогли нам победить. Но меня они всегда ненавидели и считали своим главным врагом. Что не мешало им на протяжении всей истории воевать с каждой из остальных разумных рас. А в обрывках древних летописей встречались упоминания и о далеких битвах между отдельными Великими Домами, как гордо именовали себя эльфийские роды. Сейчас Перворожденные это отрицают, предпочитая битвам друг с другом хитроумные многоходовые интриги. Но к Черному замку и его обитателям отношение у них никогда не менялось. Враг есть враг, и разговаривать с ним, то есть со мной, не о чем. Мне общаться с длинноухими, преисполненными чувством собственного превосходства над всеми без исключения окружающими, тоже не слишком хотелось, но новая битва была нам сейчас совсем ни к чему. Крови и так пролилось слишком много, лучше было бы договориться и разойтись по-хорошему. Немного ободряло лишь то, что Перворожденные против своего обыкновения не торопились на нас нападать. Так что, может, и договоримся. Проверив на всякий случай, легко ли ходит меч в ножнах, я тронул коня. Двинувшимся было за мной телохранителям приказал оставаться на месте. Мелькнула мысль, не взять ли с собой сиятельного аквитонца, все же союзник, притом человек из земель Запада. Но герцог, выслушав мое предложение, задумался на несколько мгновений, а потом отрицательно качнул головой.
– Я могу помешать вашим переговорам, мой венценосный брат! В прошлый раз мы со Светлым лордом Эрон-Тар-Виэлем распрощались… мм… не слишком вежливо. Не уверен, что он успел забыть то, что я ему сказал на прощанье.
Среди окружающей герцога свиты пролетели смешки. Да уж, забывчивость и умение прощать обиды в число эльфийских добродетелей точно не входят. Даже обидчивые и злопамятные гномы по сравнению с длинноухими – просто образец всепрощения. Отомстят и забудут. А Перворожденные способны длить веками даже самые мелкие распри. Так что очень возможно, что нынешние слова горячего де Эсто еще аукнутся его потомкам. Остается надеяться, что смогу этого не допустить. Если сам доживу, конечно. Но на месте герцога я бы сейчас тоже не торопился вновь общаться со Светлым лордом.
Я медленно поехал вперед, разглядывая выстроившихся впереди всадников и гадая, чего от них можно ожидать. Не находись передо мной мои старые и непримиримые враги, можно было бы залюбоваться ими. Красивые ребята, этого у них не отнимешь. Открытые остроконечные шлемы, щиты, покрытые изысканной чеканкой, тонкие копья с наконечниками, которые сияли при свете дня так, что казалось – они горят своим собственным, внутренним огнем. Тугие расписные луки и длинные тонкие стрелы с белоснежным оперением, торчащие из узорчатых кожаных колчанов. Изящнейшей работы доспехи, в которых пластины брони искусно соединялись серебристыми кольчужными вставками. По сравнению с рыцарскими латами эльфийская броня выглядела обманчиво легкой и несерьезной, не способной защитить своих владельцев от более-менее сильного удара. Но я знал, что по прочности такие доспехи намного превосходят изделия людских мастеров, не говоря уже об орках. Даже гномы, не допускавшие мысли, что кто-то кроме них способен ковать хорошие доспехи и оружие, признавали, что «некоторые из этих длинноухих кое-что смыслят в металле». Впрочем, даже такие признания обычно заканчивались знаменитым гномьим: «Но вообще это ерунда, а вот у нас в роду один кузнец…»
Стройные кони исключительно светлых мастей, от белоснежных до светло-серых. Изящные, тонконогие и потрясающе быстрые, чему я сам был недавно свидетелем. Лошади стояли спокойно, лишь иногда потряхивая густыми расчесанными гривами.
Часть лучников еще не вернулась из погони за орками, но в долине уже собралось примерно две сотни воинов в поблескивавшей серебристой броне. То ли в горячке боя я неверно оценил их количество, то ли подошли новые отряды. В любом случае слишком много для нашей потрепанной армии. Однако наши то ли нежданные спасители, то ли новые противники по-прежнему не торопились нападать. Тонкие мечи оставались в ножнах, стрелы – в кожаных колчанах, и я беспрепятственно продолжал свой путь.
Когда я подъехал к Светлым почти вплотную, увидел, что передо мной стоят отнюдь не Перворожденные, а их приемыши – альвы. Издали ошибиться было позволительно любому, да и вблизи это могут разглядеть лишь те немногие, кто уже встречался с представителями обоих народов. Большинство людей и гномов, не говоря уже об орках, вообще считает, что это один народ, но разница есть, и очень большая. Эльфы и альвы – две разные расы, хотя внешне они действительно очень похожи друг на друга. Но альвы происходят из рода смертных людей, в отличие от изначально бессмертных эльфов. Перворожденные, все эти Светлые лорды и Высокорожденные, настолько горды, что с трудом могут прислуживать друг другу. Но ни один Повелитель не может обойтись без свиты, по себе знаю. Мне, правда, служат люди и орки, но эльфам такие слуги не подходят. С гномами у них многовековая вражда, основанная на неких древних, непонятных прочим обидах. Орки для Перворожденных вообще ошибка Творца, недостойная существования на этой земле рядом с ними и потому подлежащая полному уничтожению. Людей эльфы терпят, признавая некоторую их полезность в качестве полувассалов-полусоюзников. Хотя и откровенно презирают за якобы свойственные всем без исключения людям глупость и неуклюжесть. Но слуги нужны, поэтому эльфийские мудрецы еще в незапамятные времена создали для услужения себе целую расу – тех самых альвов. Изначально альвами становились дети, зачарованные, подмененные, а то и просто выкраденные эльфами из людских селений. Впрочем, встречались среди альвов и потомки тех, кого родичи в лихой голодный год просто оставляли в лесу. У людей это до сих пор так и называется – «оставить лесному королю». Перворожденные с помощью эльфийской магии многократно продлевают срок жизни этих приемышей, воспитывают и обучают их. Под действием эльфийских чар альвы быстро забывают о родном доме и не стремятся вернуться в общество людей. Их внешность меняется, девушки становятся стройней и миловиднее, а юноши выше и сильнее, чем обычные люди. А вот уши у большинства из них ближе к человеческим, чем к остроухим эльфийским. Впрочем, за века совместной жизни Светлые эльфийские лорды успели наплодить кучу незаконнорожденных бастардов, так что остроконечные уши частенько встречались и среди альвов. Появление такого бастарда радовало далеко не всех. Нередко происходили ссоры и распри внутри эльфийских родов, порой заканчивавшиеся изрядным кровопролитием. Поэтому число чистокровных эльфов, и так не отличающихся большой плодовитостью, если и росло, то чрезвычайно медленно. В отличие от альвов, в этом важном вопросе более похожих на обычных людей, чем на своих Повелителей.
Альвы искусные ремесленники, и бо́льшая часть эльфийских вещей, попадающая в руки других рас, это на самом деле изделия альвов. Сами эльфы вместо грубого ручного труда предпочитают заниматься магией и прочими искусствами, в чем достигли больших высот, этого у них не отнимешь. Но работать руками – фи, это не для истинного Перворожденного. Хотя когда-то даже самые высокородные предки нынешних длинноухих так не считали, и из-под их рук выходили поистине удивительные творения. Увы, те времена прошли, нынешние эльфы на такое уже не способны. Теперь они занимаются интригами, а не ремеслами. Бо́льшая часть эльфийского войска также состояла из альвов, хотя Перворожденные пока и сами не гнушались брать в руки оружие. И уж, конечно, почти все высшие командные должности в армии Предзакатных земель занимали исключительно чистокровные эльфы. Или Высокорожденные, как они сами себя предпочитали именовать. Тем интереснее было то, что ни одного эльфа я перед собой пока не видел. Даже выехавший мне навстречу предводитель, стройный и изящный в каждом движении, несмотря на броню, оказался явным альвом. Это было заметно и по несколько более массивному, чем у истинных Перворожденных, телу, и по широким скулам, немыслимым у чистокровного эльфа.
Мы встретились шагов за пятьдесят от линии альвов. К моему немалому изумлению, их предводитель снизошел до того, чтобы поприветствовать меня легким кивком головы. Я поспешил ответить тем же, хотя по прошлым встречам помнил, что Светлые предпочитали не тратить своего бесценного времени на любезности в общении со мной.
– Я тот, кого вы именуете Повелителем Тьмы и Темным лордом. Вы помогли нам сегодня, и я вам за это благодарен. Но прежде всего я желал бы знать, чего вы хотите сейчас – мира или продолжения этой бойни?
– Я знаю, кто ты, – услышал в ответ. Голос у вожака альвов звучал красиво и напевно, но все же чуть грубее, чем у истинных Перворожденных. – Если бы мы хотели всех вас уничтожить, то уже сделали бы это, – продолжил альв без всякого смущения. – Признайся, ты ведь сам понимаешь, что мы бы смогли?