Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 20)
– Сейчас ты выйдешь и пойдешь к костру, – объяснила она, затягивая на себе трофейный пояс с кривым клинком в ножнах из темной тисненой кожи. – Как только сможешь, швыряй в огонь бурдюк. Близко к костру не подходи, Уз-Суу действительно сильный шаман. А если не получится, нам придется уходить, надеясь только на мечи. Меч ты хотя бы держать умеешь? Так что лучше бы получилось. Тогда я проведу тебя в… в одно место. Там мы переждем тревогу. Затем попробуем достать лошадей и убраться подальше. А пока иди! И да помогут нам духи ночи дожить до рассвета!
Она подобрала с пола и перекинула через плечо пару переметных сумок, в которые сложила отобранные для бегства вещи и немного съестного из остатков угощения. Еще раз оглядела шатер, шумно выдохнула и подтолкнула меня к выходу. Однако я, прежде чем выйти, стянул подаренное Глуумом кольцо, наклонился и надел его на палец убитого орка. Тьма его знает, что там нашаманили степные колдуны с этим кольцом. Лучше избавиться от него, пока не поздно.
Наконец я вышел из шатра, держа в руке бурдюк шамана. Уже выходя, вспомнил, что я сейчас орк и двигаться надо по-орочьи, слегка согнув ноги. Стража, сидевшая вокруг костра, увидев меня, разразилась утробным гоготом. Один из воинов спросил меня о чем-то, но, не дожидаясь ответа, заржал, как племенной жеребец. Судя по всему, это была одна из тех плоских шуточек, которыми обмениваются в своем кругу мужчины всех рас и народов, говоря о женщинах. Суть шутки я не разобрал, но зато на нее можно было не отвечать. А пока орки ржали над собственным остроумием, я подошел к костру достаточно близко. Дальше идти не стоило, мало ли что этот неизвестный мне шаман мог сотворить с содержимым бурдюка. Сильный шаман, как сказала Урр. Я размахнулся, и через головы сидящих у костра орков кинул тяжеленный бурдюк в самую гущу пламени. От удара во все стороны посыпались горящие угольки, пламя завыло зимним бураном и взмыло к ночному небу огненным столбом. Хохот сменился недоуменной тишиной. Орки уставились на меня, начиная что-то соображать, пара самых то ли догадливых, то ли просто быстрых уже вскочила на ноги, нашаривая висящее на поясе оружие. Но в это время шкура, из которой сшили бурдюк, прогорела и лопнула. Уз-Суу действительно был сильным шаманом. От яркой вспышки мы все на мгновение ослепли. Затем шарахнуло так, что я едва удержался на ногах. Костер разметало, словно ураганом, пылающие поленья разлетелись в разные стороны, оставляя за собой огненные следы. Одно из них просвистело совсем рядом со мной, обдав жаром. Взметнувшееся чуть ли не до небес пламя лизнуло сидящих у костра, превратив их в живые факелы. Кто-то из орков успел истошно завопить, но этот крик быстро оборвался. Жар вокруг стоял такой, что я невольно отступил назад. У шатра, из которого я вышел, загорелся верх. Я на мгновение испугался за Урр, но тут она выскользнула наружу с клинком наготове. Из-за шатра выскочили двое орков-стражников и с удивлением уставились на пышущий жаром костер. Стоящие рядом шатры и кибитки тоже начинали дымиться, то ли подожженные разлетевшимися углями, то ли занявшиеся от жара горящего шаманского зелья. Раздались дикие крики. Урр подскочила ко мне, вцепилась в руку и рванула в обход горящего шатра, пытаясь не привлечь внимания стражников. Те еще не поняли, что происходит, и продолжали тупо таращиться на разгорающийся пожар. Мы уже почти обогнули шатер, но тут столкнулись еще с одним стражником, выскочившим на нас из темноты. Он недоуменно уставился на нас, пытаясь понять, друзья перед ним или враги. Медлить было нельзя, и я рывком дернул его за выставленное навстречу нам копье. Степняка, не ожидавшего нападения, мотнуло к нам, я встретил его ударом кулака в широкий сопящий нос, вывернул из лапы копье. Орк злобно оскалился, видимо, опознав во мне человека, но времени на раздумья у него уже не было. Обратной стороной копья я, как посохом, ударил орка прямо в раскрывающуюся пасть, обрывая зарождающийся крик. Стражник отлетел назад, и я, перевернув копье, ткнул своего противника в открывшееся горло. Орк рухнул, загремев оброненным щитом, и больше не двигался. Но тут из-за шатра появились двое его дружков, все-таки заметивших наше отступление. Жаль, но делать было нечего, ждать, пока здесь соберется вся Орда, я не собирался и выдернул меч из ножен. Черный клинок с шелестом прорезал воздух, орки отшатнулись, выхватывая кривые мечи. Я рубанул ближайшего противника под круглый щит, целясь в ногу. Удар прошел, орк взвыл и рухнул на колено, роняя оружие. Я пнул раненого сапогом, и он отлетел прямо под ноги напарника. Тот, недолго думая, тоже пнул собрата, отбрасывая его со своего пути. Но на мгновение второй орк все же отвлекся и пропустил колющий удар в грудь. Под моим клинком скрежетнуло, раздвигаясь, железо орочьего доспеха. Орк взвизгнул от боли, а я, вырвав меч из раны, перехватил рукоять второй рукой и с размаху обрушил клинок на шею противника, прикрытую лишь кольчужной сеткой. Степняк вскинул свой меч, пытаясь отбить удар, но тот, бессильно лязгнув, отлетел в сторону. Кольца бармицы могли отбить стрелу на излете или принять на себя режущий удар легкой сабли, но защитить от прямого удара тяжелого меча кольчужная сетка была не в силах. Голова орка слетела с плеч, ударил фонтан черной в свете разгорающегося пожара крови. Обезглавленного степняка отбросило на шатер, по которому он сполз на землю и остался лежать бесформенной кучей. Я развернулся к раненому и одним ударом добил его. Не колеблясь и не размышляя. Оставлять за своей спиной пусть раненого, но еще живого врага я не собирался.
Вокруг становилось все жарче, кричали все громче, потревоженная Орда просыпалась. Урр, во время схватки предусмотрительно державшаяся сзади, махнула мне рукой и первой скользнула за стоящую рядом повозку. Я поспешил за ней, на ходу убирая меч в ножны. За повозкой оказался кривой проход между стоящими шатрами и кибитками, по которому мы и двинулись. На всякий случай я сгорбился, чтобы моя фигура больше походила на орочью. Нам то и дело попадались встревоженные орки всех возрастов и полов, но их внимание больше привлекало зарево, поднимающееся за нашими спинами, и нам пока удавалось оставаться незамеченными. Один раз мимо пробежал, гремя доспехами, десяток воинов, но и они не обратили на нас особого внимания. Урр, убедившись, что воины убрались достаточно далеко, вновь схватила меня за руку и решительно потянула за собой. Я решил довериться ей, и мы начали плутать по стойбищу. Орчанка старалась избегать широких проходов, по которым сейчас с топотом носились конные степняки, но продолжала двигаться в одном, понятном лишь ей направлении. Шли мы так довольно долго. Зарево пожара осталось далеко в стороне, шум тоже понемногу стихал, хотя встревоженных орков вокруг было по-прежнему слишком много. Впрочем, я их понимал. Пожар во все времена считался бедствием для степных народов, и пока его не потушат, Орда не успокоится. Сгореть во сне вместе с жилищем желающих не имелось. Однако из-за снующих вокруг орков я никак не мог поговорить с Урр. Мы ушли от стражи, теперь пора было решать, что делать дальше. Наверняка мой большой друг и несостоявшийся брат Глуум уже узнал о том, что произошло. Могу поспорить, он не успокоится, пока не выяснит, куда я подевался.
Время от времени нам попадались деревянные столбы с укрепленными на них факелами. Проходя мимо очередного столба, Урр на ходу вырвала из кованого кольца горящий факел и сунула мне. Я ссутулился еще больше и поднял факел над головой. Теперь, в бликах факела, мое лицо совсем утонуло в тени орочьего шлема.
Несколько раз нам приходилось прятаться за ближайшим шатром и ждать, пока очередной воинский отряд или просто толпа галдящих орков пройдет мимо нас и освободит дорогу. Наконец Урр вывела меня к небольшой кибитке, едва различимой в ночной темноте. Вокруг никого не было. Орчанка, воровато оглядываясь, развязала кожаные ремни, придерживающие полог, и нырнула внутрь. Я загасил ненужный уже факел о землю и залез следом. Урр задернула за нами полог. Внутри стало совсем темно и тихо. Пахло какими-то степными травами, запах был непривычный, но, пожалуй, даже приятный.
– Здесь мы переждем, пока Орда успокоится, – тихо прошептала почти неразличимая в темноте Урр.
– Ты думаешь, она теперь успокоится? – усмехнулся я в ответ.
– Ты нужен Глууму, большинству орков до тебя дела нет, – по-прежнему тихо ответила Урр. – Сейчас Глуум будет искать тебя в стойбище, а меня – у воинов моего племени. Если не найдет, отправит отряды в степь, перекроет дорогу на север. Мы выждем здесь пару дней, а потом попробуем найти лошадей и поедем на восток. Там нет караванных путей, мало кочевий, там нас будут искать в последнюю очередь.
– Ты уверена, что нас здесь не найдут? – поинтересовался я. – Глуум ведь сделает все, чтобы отыскать меня. Собак пустит, шаманов заставит нас искать. Или хозяева объявятся. Чья это вообще повозка?
– Хозяин не объявится. Его нет сейчас в Орде. Я давно думала, как сбежать, чтобы не поймали. Вот и нашла эту кибитку. Ее хозяин сам шаман, так что если другие шаманы пошлют за нами духов, те нас здесь не увидят. И ни одна собака после такого пожара не сумеет взять след.