Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 18)

Орчанка задала этот вопрос с деланой небрежностью, но даже через покрывало я почувствовал, как она напряглась и застыла в ожидании ответа.

– Владыка? Сам Владыка Тьмы в этом шатре? – громко расхохоталась Ай-Ша. Кажется, вино ее все же проняло. – Славная у нас сегодня добыча. Хотя ты мелковат для Владыки, – добавила она уже серьезнее.

– Владыка Тьмы может выглядеть по-разному. – Я решил потянуть время, не понимая, чего хочет Урр. – Я приехал говорить от его имени. То, что говорю я, говорит он. Поэтому меня называют его Тенью и его Голосом. Этого довольно?

– Мне – не довольно! – отрезала Урр. – Ты играешь словами, как ветер песком на барханах. Я знаю, как тебя называют и почему. Я спросила, кто ты? Почему ты не хочешь ответить правду?

Я задумался. И дело тут было не только в недовольстве орчанки. Вопрос, который мне задала Урр, я сам задавал себе уже не одно десятилетие. Копался в библиотеке Черного замка, целыми днями разбирая инкунабулы и свитки с записями древних преданий. Беседовал с мудрецами и теми, кто только называл себя таковыми. Допрашивал пленников, собирал слухи и сплетни, но так и не смог найти ответ на простой, в общем-то, вопрос – кто такой Владыка Тьмы?

Я не был первым Повелителем Черного замка. Я даже не знаю точно, сколько их было до меня. Имелись лишь обрывки воспоминаний, намеки на моих предшественников. Воин, маг, величайший полководец всех времен и народов, великий некромант, интриган, обманщик и дипломат, воюющий чужими руками. Снова воин и снова маг. В летописях Черного замка говорилось лишь о Владыке Тьмы, едином, существовавшем изначально и всегда. Но обрывки найденных эльфийских хроник давно минувших эпох утверждали, что Повелителя Черного замка дважды удавалось уничтожить. И каждый раз он через какое-то время возрождался во всей мощи и силе. Он или я? Я помнил первое утро, когда увидел Черный замок, но не помнил себя ребенком. Не помнил, были ли у меня родители, хотя помнил, как стоял в центре пентаграммы в тайном зале, подчиняя своей воле потоки магической энергии, идущие сквозь меня. Мне поклонялись и подчинялись, меня учили всему, что должен знать Повелитель, но часто эти знания просыпались внутри моей головы, словно уже заложенные в нее неизвестным создателем. Впрочем, не всегда все было так просто. Величайшим некромантом своего времени мне стать так и не удалось, хотя я честно пытался. Да и вообще магия давалась мне не слишком охотно. Я мог выдержать сильнейшую магическую атаку, но отвечать на нее предпочитал ударами меча. У меня не получалось то, что легко проделывал любой из подчинявшихся мне темных магов. Даже наколдовать простой сгусток пламени и метнуть его во врага я мог только при помощи магических амулетов. И при этом магические камни Цитадели подчинились мне, хотя большинство замковых колдунов погибло бы при попытке обуздать заложенные в них силы. Я живу уже не первое столетие, но всегда выглядел так, как сейчас, не старел и не менялся с возрастом. На меня не действует большинство известных в мире ядов, как простых, так и магических. И я по-прежнему не знаю, кто я и зачем меня таким создали. Так кто же я, Тьма меня побери?

– Я не играю словами, Урр, – ответил я наконец. – Просто есть вопросы, на которые я не могу ответить. Не не хочу, а не могу, потому что сам не знаю ответа. Сейчас я посол Черного замка. Тебе этого достаточно?

По недовольному виду Урр я видел, что ей этого совершенно недостаточно.

Странное поведение для живого подарка высокому гостю, странное и непонятное. Я обратил внимание, что и Ай-Ша, несмотря на внешнюю расслабленность, тоже была напряжена. Она тоже словно ждала чего-то, вот только чего?

Вдали затихали отзвуки победного пиршества. Скорее всего, большинство пировавших уже упились и теперь спали вперемешку со служанками и рабынями. Летние ночи коротки, скоро рассвет, пора уходить. К тому же мне предстояло найти хоть каких-нибудь лошадей, пешим из Орды не уйти. От попытки забрать своего коня я отказался сразу, его наверняка хорошо стерегут. Впрочем, лошади в Орде не проблема, проблема уйти тихо. Будь я один, проще всего было бы разрезать стену шатра и попытаться незаметно выскользнуть, скрывшись в тени от глаз охраны. Но что делать с орчанками? Не пришлось бы действительно их оглушить.

Я скинул с себя руку Ай-Ши и сел на ложе, пытаясь нашарить свою одежду и сапоги. Орчанки не возражали, но, когда я поднял пояс с мечом, Ай-Ша забеспокоилась.

– Куда ты?

– Душно. Хочу выйти, подышать ночным воздухом. Потом вернусь, и мы продолжим веселье.

– Не стоит тебе уходить, – сказала Ай-Ша твердо. Она тоже приподнялась, прильнула сзади, прижалась ко мне всем телом, позволяя почувствовать высокую пышную грудь. Полуобняла за плечо одной рукой, словно стараясь не дать подняться. Ее опьянение улетучилось, как дым, если оно вообще было, это опьянение.

– Воины тебя не пустят. Здесь есть вино, хмельное молоко племенных кобылиц, мясо. Здесь есть мы. Что еще надо мужчине и вождю? Или ты хочешь видеть Великого Глуума прямо сейчас?

Да, вот только радости лицезреть Великого мне сейчас не хватало.

– Глуума я увижу утром, а сейчас хочу просто подышать воздухом. Мясо было слишком жирным. Да и душно в шатре. А пустят меня или не пустят, сейчас увидим. Я сам решаю, куда мне идти и кого видеть.

– Гордый, но глупый, – презрительно процедила Ай-Ша сквозь зубы. – Иди, гордый, но не жалуйся, что тебя не предупреждали.

Я попытался встать, но в этот момент Ай-Ша резко рванула меня за плечо, опрокидывая обратно на ложе. Я от неожиданности упал на спину, и орчанка нависла надо мной. Одной рукой она попыталась схватить меня за горло, второй резко замахнулась. Непонятно как оказавшийся в ее руке стилет коротко блеснул в свете костра, однако я успел перехватить руку степной красавицы, останавливая удар. С трудом вывернул ей руку, пытаясь обезоружить. Второй рукой в ответ тоже схватил ее за горло, чтобы орчанка не крикнула. Все планы уйти тихо разлетелись прахом, Ай-Шу я держу, но на Урр рук уже не хватит. Достаточно одного крика, воины Глуума рядом. Даже если я их всех сумею перебить, шум поднимется большой. От всей Орды я не отобьюсь. Да и никто не отобьется, ни воин, ни волшебник. Задавят числом и возьмут тепленьким. Но я им так просто не дамся.

Внезапно Ай-Ша вздрогнула, выронила кинжал и обмякла у меня в руках. Из уголков ее рта потекла тоненькая струйка крови, и орчанка завалилась прямо на меня. Я вывернулся из-под падающего тела, скатился вместе с покрывалом с ложа, выдернул из ножен меч и наконец вскочил на ноги. Но Урр не пыталась нападать, она продолжала стоять на коленях над телом подруги. Я с недоумением обнаружил костяную рукоятку ножа, торчавшую из-под левой лопатки Ай-Ши. Кажется, именно этим ножом мы вместе еще недавно резали мясо.

– Не кричи, если жить хочешь! – тихо, но внятно произнесла Урр. Она наклонилась и выдернула нож из тела убитой, после чего хладнокровно вытерла клинок о покрывало, оставив на нем широкие темные полосы.

– Зачем ты убила свою подругу? – спросил я, продолжая держать меч в руке. Кричать я, конечно, не собирался, но по-прежнему не понимал, что происходит. И если с Ай-Шой теперь все было более-менее понятно, то поступок Урр оставался для меня загадкой.

– Она мне не подруга! – возразила Урр, тоже поднимаясь с ложа. – Мы из разных кланов. Она свободная, я – почти рабыня. Она женщина Глуума, он ее очень ценит. Я… тоже женщина Глуума, но меня он презирает. Я – дочь вождя, а мои родичи отдали меня Глууму в знак покорности. Не орки, а трусливые крысы. Я не хочу так жить, но если я попробую вернуться в клан, меня отправят назад к Глууму. А больше уходить некуда. Поэтому я предлагаю тебе сделку. Я помогаю тебе уйти, а ты берешь меня с собой на Север. И еще! Глуум хочет получить твою голову, а я хочу получить голову Глуума! Сделай мне такой подарок, в конце концов, я сегодня спасла тебе жизнь.

– Так уж прям и спасла? – усомнился я. Меч я по-прежнему держал направленным на нее.

Орчанка презрительно фыркнула.

– Видишь вон тот кувшин? – спросила она. – Воин не должен отказываться от чаши вина из рук дочери вождя. Чаша вина, затем ночь любви, потом ты засыпаешь и не просыпаешься…

– Меня сложно отравить, – возразил я.

– А тебя никто не собирался травить. В вине отвар степных трав, его дают больным и раненым, чтобы они на время забылись и перестали ощущать боль. Ты бы забыл обо всем, что тебя тревожило. Заснул бы без сил, Ай-Ша постаралась бы. А ты сначала не стал пить вина, потом собрался уходить… Ай-Ша искусна не только в любви, она умеет убивать. Умела. Глуум ее очень ценил. Он приказал сделать для тебя все, на что мы способны. Лишь бы ты был доволен и не пытался уйти. А если все же попробуешь уйти или хотя бы заговоришь об этом – велел тебя убить. Поэтому он послал не только Ай-Шу, но и меня. Если бы я помогла ей, ты бы уже был мертв. Но я помогла тебе и прошу помощи взамен. Помоги мне вернуть свободу, и мы в расчете. Теперь ты возьмешь меня с собой на Север?

Я задумался. Слова Урр звучали логично. Захоти она меня предать, ничего не помешало бы ей сделать это. Более того, она могла сделать это прямо сейчас. Ей достаточно просто закричать, в смерти Ай-Ши наверняка обвинят меня. И вряд ли Глуум выпустит меня из Орды только для того, чтобы Урр шпионила для него в Черном замке. Я в качестве пленника или заложника в Орде гораздо ценнее. А Черный замок Глуум, похоже, уже считает своим. Что же, посмотрим, как у него это получится!