Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 10)

Ночи проходили достаточно спокойно, а вот утром после первой ночевки меня ждал сюрприз. Когда я вышел из шатра, намереваясь перед походным, на скорую руку, завтраком сполоснуться в ручейке, протекавшем рядом с нашим лагерем, то обнаружил, что некий орк оседлал моего коня и гордо гарцует на нем по лагерю. Заметив меня, зеленокожий подъехал и что-то произнес, скаля желтые клыки. Окружающие орки дружно заржали, и один из них подтащил ко мне упирающуюся мохнатую лошадку. Затем орк протянул мне грязные поводья из конского волоса, украшенные засаленными разноцветными лоскутками, и тоже ухмыльнулся.

– Ар-Шеер говорит, что у тебя хороший конь и он берет его себе, – сообщил он мне. – А тебе, Тень Темного, он дарит своего коня, его конь тоже хороший, тебе понравится. Радуйся щедрости Ар-Шеера, тебе не придется скакать на своих ногах.

Вдали, у костра, я заметил одноглазого вождя, командовавшего отрядом, и двух из трех советников, столь обильно клявшихся мне вчера в дружбе. Сейчас они с интересом наблюдали за мной. Вмешиваться в происходящее никто из них не торопился. Конечно, пока все в рамках традиционных орочьих обычаев. В степи прав тот, кто силен и сумеет удержать добычу. Но все же вот так, на второй день, пытаться отобрать коня у посла… Странные дела творятся нынче в Великой Степи, очень странные. Хорошо, придется уважить хозяев, обычаи надо соблюдать. Да и «тоже хороший конь» мне не понравился. Впрочем, судя по его взгляду, и я ему.

Я поднял голову и посмотрел на Ар-Шеера, продолжавшего скалить на солнце свои клыки. Улыбнувшись в ответ, я резко схватил орка за ногу и, сбросив стремя с его сапога, рванул ногу вверх. Степняк попытался усидеть в седле, но не удержался и с воплем грохнулся с той стороны коня. Мой вороной от неожиданности взбрыкнул и копытом попал по орку. Вопль повторился. Окружающие заржали, на этот раз над незадачливым соплеменником.

– Это мой конь, – сообщил я зеленокожему толмачу, продолжавшему растерянно совать мне поводья. – А хорошего коня Ар-Шеера я дарю тебе. Раз Ар-Шеер не умеет сидеть на коне, пусть сам скачет пешком.

Хохот усилился, но тут из-за моего коня с рыком вылетел Ар-Шеер. Он больше не ухмылялся и заметно прихрамывал, зато размахивал выхваченной из ножен кривой саблей. От костра что-то предостерегающее заорал орочий вожак, но взбешенный зеленокожий его явно не собирался слушать. Его, прирожденного наездника, сбросили с коня! Да еще обвинили в том, что он не может усидеть в седле! Сабля со свистом вспорола воздух, метя мне в голову. И отлетела, наткнувшись на клинок моего меча. В Великой Степи не ходят без оружия, и первое, что я сделал, когда встал, это опоясался мечом. Очень разумный и правильный обычай, вот и пригодилось, в какой уже раз.

Ар-Шеер тем временем попробовал достать меня уколом с дальней дистанции, но я уклонился, сместившись в сторону. Убивать не хотелось, но если я пощажу этого орка, то приобрету еще одного заклятого врага. Ар-Шеер зря обнажил оружие. Из обычной по орочьим меркам шутки, выхватив саблю, он превратил происходящее в поединок. А у поединка в Орде есть только один финал. Жалеть проигравших тут не принято, жалость приравнивают к оскорблению. Дурак ты, Ар-Шеер, зря ввязался в эту затею. Знать бы еще, сам додумался отжать коня у жалкого человечишки или тебе посоветовали это сделать. Но в любом случае дурак.

Следующий удар орк опять нанес сверху, я отбил кривой клинок, уведя его в сторону. Мой меч был тяжелее, чем степная сабля, и оружие степняка при ударе с лязгом отлетело прочь. А я, не дожидаясь, пока орк повторит атаку, рубанул его в открывшееся на миг плечо. Фонтаном ударила темная, резко пахнущая кровь. Орк замер на мгновение. Затем глаза его закатились, сабля выпала из руки, и зеленокожий навзничь рухнул в густую степную траву.

Я развернулся к остальным степнякам, держа меч наготове. Впрочем, нападать на меня никто не собирался.

– Это мой конь! – повторил я негромко. – И я не собираюсь менять его на другого. Понятно?

Орки постояли, покивали и разошлись готовиться к отъезду. Но внезапно я почувствовал на себе чей-то цепкий взгляд и обернулся. Хурц-аб-Балуу из клана Холодных Песков с начала схватки так и не тронулся с места, лишь стоял и пристально, оценивающе смотрел на меня. Смотрел холодно, но без враждебности, хотя я только что зарубил его воина и, вероятно, соплеменника. Поняв, что я его заметил, орк повернулся и ушел к лошадям, по-прежнему не говоря ни слова. А я почувствовал себя полным идиотом. Похоже, меня захотели проверить. Захотели настолько, что не пожалели одного из своих. И проверили, вот только зачем и к каким выводам пришли, я так и не понял. Повелитель Великой Степи Глуум сделал первый ход в своей пока непонятной мне игре. И, раз я не мог разгадать его смысл, ход успешный, хотя и странный. Что ж, посмотрим, чем он меня еще попробует удивить, поворачивать назад я в любом случае не собираюсь. Не для того сюда ехал. Так что я тоже развернулся и пошел прочь, ведя в поводу отвоеванного коня. Убитого орки быстренько закопали в неглубокой могиле и забросали камнями от степных хищников. Вскоре мы отправились дальше. Сразу замечу, что проблем с моим сопровождением у меня больше не возникало. Посланцы Глуума дружно делали вид, что никакой стычки не было, никакого Ар-Шеера я не рубил и у нас друг с другом мир, дружба и полное понимание. Рядовые орки вообще не обращали на меня особого внимания, хотя друг с другом они порой ссорились, и пару раз дело тоже доходило до драки. Но ни одного смертоубийства больше не случилось. Лишь какому-то неудачнику отсекли ухо, но ни его самого, ни остальных орков это не огорчило. Так что мы продолжали продвигаться на юг. Впереди скакал передовой десяток дозорных, за ними, чуть отстав, чтобы не глотать дорожную пыль, ехал я в сопровождении троих орочьих вельмож, а за нами рысил остальной отряд. И я снова и снова ощущал на себе внимательный взгляд Хурца-аб-Балуу, так и не сказавшего мне больше ни слова.

Глава 2

Еще пару дней мы ехали без особых происшествий. Поселений вдоль дороги становилось все меньше, и все чаще попадались сожженные, разграбленные, а то и просто брошенные строения. Я не выдержал и спросил у одного из советников, что здесь случилось, но тот в ответ пожал плечами. То ли не хотел говорить, то ли действительно не знал. По крайней мере, самого орка вид разоренных жилищ не удивил. С его точки зрения, ничего странного в запустении на одном из главных торговых путей Степи не было.

В середине четвертого дня пути к нам примчался гонец. Усталая взмыленная лошадь и пыль, щедро покрывавшая всадника, говорили о том, что мчался он без остановки. Отъехав в сторону, предводители орков выслушали гонца, коротко посовещались, и гонец помчался обратно. А мы поехали следом, особо не торопясь, но и не задерживаясь. Однако еще до ночевки наш отряд свернул с основного тракта и поскакал по одной из бесчисленных степных дорог, забирая все западнее. Причину мне сообщили тем же вечером. Оказывается, Великий вождь Глуум покинул свою ставку в отрогах Шааган-Уул, Белых гор, и двинулся с войском на запад, в Пограничье, жители одного из городов которого якобы оскорбили Повелителя Степи. В чем заключалось оскорбление, я так и не понял, но о большой войне речь вроде пока не шла. Так что Великий вождь и Повелитель по-прежнему ждал посла своего северного друга и союзника, изменилось лишь место встречи. Союзника я решил пока пропустить мимо ушей, оставив этот вопрос до встречи с Глуумом. Гораздо больше меня заинтересовала цель похода. Жители Пограничья давно жили рядом с орками Юга, прекрасно знали их нравы и обычаи, так что нужна была серьезная причина, чтобы вот так взять и обидеть самого сильного и опасного из степных вождей. Если оно, конечно, было вообще, это оскорбление.

Гонец также привез подарок Повелителя послу друга и союзника. Так что на указательном пальце у меня теперь красовалось здоровенное кольцо с красным самоцветом. Увидев его, орки завистливо зацокали языками. Мне же подарок не понравился, причем сразу по двум причинам. Во-первых, показалось, что кольцо специально сделали для того, чтобы оно бросалось всем в глаза, слепило блеском золота и сверканием камня. Во-вторых, у меня сложилось впечатление, что колечко с сюрпризом, слишком уж оно было крупным и грубовато сработанным. Времени, чтобы уединиться и разобраться с кольцом, не было, но я сделал отметку в уме – при первой же возможности проверить, что не так с этим подарком.

До вечера мы дважды натыкались на разъезды зеленокожих. Похоже, наш путь подходил к концу. Однако ночевали мы снова в степи. Я обратил внимание на то, что стража была выставлена такая же, как и раньше. Значит, орки считали, что нам пока ничего не угрожает.

К новой ставке Глуума мы подъехали на следующий день еще до полудня.

Сначала я ощутил сильный запах гари, словно ехал через сгоревший лес. Дорога обогнула очередной степной курган, на вершине которого маячил дозор из десятка всадников, запахи дыма и гари усилились, и представшее нашим глазам зрелище заставило меня непроизвольно натянуть узду от удивления. Конь недовольно всхрапнул и дернул головой, я опомнился, ослабил поводья, и мы двинулись дальше. Перед нами во всей своей красе раскинулось стойбище Орды. Казалось, что вся степь до самого горизонта заставлена шатрами, навесами и степными кибитками с колесами в человеческий рост. Между ними паслись табуны лошадей, стада коз и овец, в небо поднимались столбы дыма от многочисленных костров. А справа, за лабиринтом орочьего стойбища, виднелись внушительные каменные стены довольно крупного города. Я прикинул, сколько и в каком направлении мы ехали, и сообразил, куда сейчас прибыли. Скорее всего, передо мной Барк, город, основанный вездесущей гномьей торговой корпорацией и лежащий на границе между Пограничьем и Великой Степью. Похоже, город переживал сейчас не самое лучшее время в своей истории. До городских стен было еще далеко, но даже отсюда я увидел, как здорово они пострадали. На светло-сером камне темнели крупные пятна копоти. Такие могли остаться от горшков с зажигательной смесью, а то и от боевых заклинаний. В двух местах стены оказались проломлены и до трети своей прежней высоты завалены каменными обломками вперемешку с мелким щебнем. Подъемный мост был опущен, а ворота отсутствовали. Точнее, одна створка все же сохранилась, но висела настолько криво, что было непонятно, как она вообще держится. Вторая створка отсутствовала, уцелели лишь погнутые кованые полосы, некогда скреплявшие толстые деревянные брусья. Тут явно поработал таран. Виднеющиеся из-за стен крыши городских зданий также носили следы страшного огня и разрушений. Некоторые из них провалились, в черепице виднелись многочисленные проломы, а закопченные балки до сих пор лениво дымились. Языков открытого пламени я не заметил, из чего заключил, что пожары в городе уже затухают, скорее всего, сами собой. По крайней мере, попыток бороться с огнем не наблюдалось. Впрочем, безжизненными развалины назвать было сложно. В проломах стен и на мосту сновали многочисленные фигуры, судя по оружию и доспехам – орки Орды. Скорее всего, со свойственным степнякам упорством орки пытались найти на пепелище хоть какую-нибудь добычу, пропущенную в горячке штурма. Местных жителей я не увидел. То ли успели убежать, то ли погибли, то ли попали в плен. В любом случае их судьбе не позавидуешь.