Михаил Тырин – Z — значит Зомби (страница 61)

— Да, выполню.

— Так о чем вы хотите со мной поговорить? — Малахов положил трубку и жестом указал гостю на кресло по ту сторону стола.

— Естественно, о документе, который всем известен под названием «Меморандум Малахова». О вашей экспедиции в…

— Это не моя экспедиция, это была инспекция комиссии ООН в район, где были обнаружены следы вируса. А вы что, без диктофона говорить будете?

— Нет нужды, — просто ответил корреспондент. — У меня хорошая память. Я потом напишу статью в свободной форме. Не беспокойтесь, каждая буква будет с вами согласована.

Вадим слабодушно глянул на сейф, где хранилась початая бутылка коньяка.

— Мне кажется, что об этой комиссии и так уже много написано. Я не хотел бы в который раз повторять отчет, — устало сказал он. — Задавайте лучше конкретные вопросы.

— Хорошо, договорились, — кивнул гость. — Вы разрешите к вам обращаться Вадим Петрович?

— А вы?..

— Влад Бенити, просто Влад, — представился корреспондент.

— Фамилия странная.

— Это псевдоним. Я под ним публикуюсь.

— Ну ладно. Влад. Спрашивайте.

— Расскажите немного о вашей группе. Вы сами подбирали коллег в этой миссии?

— Нет, группа составлялась из номенклатуры ООН руководителями совета по биобезопасности.

— Но все-таки кто чем занимался именно в процессе вашей работы? — не унимался гость. — Мне очень важно понять, как формировался отчет вашей комиссии, приведший к известным последствиям.

— Хорошо, наиболее профессиональным в группе был советник НАТО по эпидемиологии, полковник Тито Брандт. Это ветеран войны. Именно его группа организовывала очистку зон, инфицированных вирусом Z. Можно смело сказать, тем, что мы сейчас живем в безопасном мире, мы обязаны именно работе Брандта.

— Каковы его убеждения?

— Я не совсем понимаю, о каких убеждениях вы хотите узнать. Я могу только сказать, что он профессионал. Он находил зараженные зоны и уничтожал вирус. Он прекрасный биолог и организатор. Новая санитарно-профилактическая система под эгидой ООН — это в основном его заслуга.

— Хорошо, а вот в вашей группе была знаменитая…

— Я думаю, вы хотите спросить о Коре Тиркуойнен? Она почему-то всех интересует в первую очередь. — Вадим саркастически улыбнулся.

— Да, именно о ней я хотел узнать подробнее, — кивнул Влад.

— Кора была включена по квоте общественного движения за права лиц альтернативного метаболизма. Вы знаете, я всегда считал, что к работе нельзя подпускать никаких активистов, тем более борцов за что-либо. Эта женщина внесла определенные сложности в работу группы.

— Какие?

— Давайте лучше о другом, хорошо? — поморщился Малахов, словно у него заболел зуб.

— Хорошо, но только еще пару слов об этом движении. Они и вправду борются за права зомби?

— Они? Они борются за право получить грант на борьбу. Обычные крикуны и проходимцы. Эта дама в прошлом борец за права ЛГБТ.

— Какую роль эти люди играли в составлении окончательного документа вашей группы? Того, что потом назвали «Меморандумом Малахова»?

— Вы мыслите штампами. Отчет группы — это формальный документ, в основном заполнение стандартных форм. Но к отчету прилагаются и неформальные документы. — Малахов взял папку со стола и протянул ее корреспонденту. — Вот здесь все. Ничем не отличается от того, что было опубликовано в прессе.

Гость полистал папку, на некоторое время задержался на последней странице и, удовлетворив любопытство, вернул документы Малахову.

— Ну хорошо, а расскажите мне, — Влад заглянул в маленький блокнотик, в котором делал редкие пометки, — с какого момента вы поняли, что ситуация в поселке не такая идиллическая?

— Все пошло кувырком после того, как мы увидели первого зомби. Стало ясно, что местные жители были не вполне откровенны. Попросту сказать, нам все врали.

— Вот с этого момента мне бы хотелось больше деталей. Как вы нашли первого? — Влад поерзал в своем кресле.

— Это было дело случая. Посещали очередной двор, он, как и остальные в деревне, был огорожен высоким забором, местные объяснили это многолетней традицией со времен Войны. Но, в общем, во дворе не было ничего странного. Хозяин в меру неприветлив, как любой честный субъект проверки. Но я обратил внимание на цепь…

— На цепь?

— Ну да, вы же знаете, обычно через двор протягивают прочную проволоку на столбах и по ней скользит цепь, на которую вечером привязывают собаку. Так зону ее службы определяют.

— И чем она вам не понравилась?

— Да нет, все нормально, цепь как цепь. Только на вопрос «А где собака?» мне ответили, что собака околела год назад. А проволока, по которой скользила цепь, была отполирована так, словно ее терли железом по железу только что.

— И вы стали выяснять…

— Зачем пытаться выяснять что-то, когда очевидно, что от тебя скрывают истину? Так ничего не добьешься, кроме очередной порции неправды, — усмехнулся Малахов. — Я просто незаметно подбросил видеожучок.

— У вас было разрешение на негласное наблюдение? — в голосе журналиста проскользнула нотка возмущения, скорее напускная.

— Нет, конечно, но я не собирался использовать в отчете результаты видеонаблюдения. Мне важно было определить направление поиска. Вы что, как корреспондент никогда не используете системы скрытой аудио- и видеорегистрации?

— Нет, конечно!

— Ну, тогда, раз вы не используете видеорегистратор с камерой во второй пуговице вашего пиджака, знайте, что все равно запись у вас не сохранится. У нас хорошая система защиты.

Влад делано улыбнулся и демонстративно извлек из кармана регистратор.

— Вот так лучше, — сказал Малахов. — Будем откровенны до конца. И в трансмиттере батарейки зря сажаете. Никакой радиосигнал сигнал отсюда не выйдет.

— Мне кажется, что у вас тяга к жестоким розыгрышам, — недовольно буркнул корреспондент.

— Не надо обижаться, вы прекрасно понимаете, на что идете, взяв с собой приборы негласного наблюдения, — улыбнулся Вадим. — Я просто хотел сказать, что тогда я поступал по обстоятельствам, как и вы сейчас. Так что давайте продолжим, не будем упускать из виду, что мы оба — профессионалы.

— Хорошо, вернемся к вашей цепи, — кивнул Влад.

— Это была не моя цепь. Ну так вот, уже у себя на базе я увидел на мониторе прекрасную картину. — Малахов замолчал и глянул на потолок.

— И?

— Впечатляющее зрелище. В ночной темноте по двору слонялся зомби. Не было никаких сомнений, что это был пораженный вирусом человек. Цепь была пропущена через глазницу и дырку в височной кости. Типичные малокоординированные движения, белые зрачки. И потом, когда ему хозяева принесли куски мяса, типичная для зомби манера пожирать все, что видит.

Корреспондент сидел, поджав губы, словно гноящийся зомби стоял прямо перед ним.

— И вы немедленно его уничтожили? — предположил Влад.

— Зачем? Ну, держат люди зомби на веревочке, это еще не катастрофа. Ведь согласитесь, этот факт никак не отвечает на вопрос, почему на поставляемом с местной свинофермы мясе есть следы вируса.

— Ну, так начали бы со свинофермы. Там и были все разгадки?

— Всему свое время. Ведь, э… по документам в этой деревне не было никакой свинофермы. Просто крестьяне сдавали мясо. А потом оно уже обрабатывалось в уездном городе на мясокомбинате.

— Так может, оттуда и надо было на…

— Давайте, вы все-таки оставите планирование миссии в моей компетентности, — строго сказал Вадим. — Нам нужно было обойти каждый двор, каждый сарай, где откармливались свиньи, и проверить скот на наличие вируса. Так вот, в том хозяйстве, где жил зомби на цепи, признаков вируса на двух хряках, уже готовых отправиться на бойню, не было. И так в каждом дворе! Не бы-ло! — по слогам повторил Малахов.

— Может, тогда…

— Не перебивайте, — незло оборвал Вадим. — В половине семей жили зомби, их днем держали в погребах, в подпольях, а ночью спускали погулять. Кто на цепи, кто даже просто так.

— То есть вы утверждаете, что жители этого села жили в некоем подобие мира или мирного сосуществования с…

— Да, именно так.

— Это вы и отразили в вашем докладе?

— В части доклада. Могу сказать, совершенно незначительной и не определяющей. Ну зомби и зомби. Селяне своих родичей пожалели. Но основная часть доклада содержала другую информацию.