Михаил Тырин – Z — значит Зомби (страница 54)
Но это уже не имело значения.
Я привел Доку зомби.
8
Лучше бы я этого не видел. Док долго смотрел на связанную женщину, в которой не осталось ничего человеческого. Но он не видел в ней зомби.
— Эмма? — дрогнувшим голосом спросил Док.
Та молчала. Если бы она металась и рычала, как тогда, в «пожарке», все могло бы пойти иначе. Но эта холодная неподвижность и молчание кого угодно могли ввести в заблуждение. Даже Дока. Я готов был поклясться, что он неравнодушен к этой женщине. Почему-то меня это настолько поразило, что я забыл про элементарную безопасность. Ведь я всегда считал своего шефа бездушным «яйцеголовым», машиной для получения научных результатов, до крайности увлеченным фанатиком. А сейчас я увидел совершенно другого Дока. Я завороженно следил, как Док приблизился к ней со сверкающим пистолетом для инъекций и вдруг опустил этот жуткий прибор для пыток, протянул руку и погладил ее по щеке…
— Док!.. — предупреждающе выдохнул я.
Тот не слушал, продолжая гладить ее ладонью по щеке. И, черт возьми, похоже, ей это нравилось!
…Это была непростительная ошибка с моей стороны. Дока надо было оттащить силой. Все знают: у зомби случаются всплески эмоциональной памяти, особенно в присутствии близких — когда они могут показаться людьми. Но их злобная хищная сущность всегда берет верх.
— Назад! — заорал я. Но не успел. Бывшая сотрудница мгновенно переменилась в лице — будто в ней выключили эту прежнюю Эмму — и яростно вцепилась в поглаживавшую ее ладонь. Док тщетно пытался вырваться. Помог только удар прикладом моего ППШ. Примотанная к стулу тварь повалилась на спину, опрокинулась на бок и еще долго визжала и билась, как выброшенная на берег рыбина.
Док долго осматривал свою ладонь, с которой обильно стекала темная кровь. Наконец сказал с поразительным спокойствием:
— У меня в запасе несколько часов. Маус, включи видео. Весь процесс, все, что я буду говорить, должно быть отснято. Не забудь все это изложить в своем отчете. Но главное — не пропусти момент, когда преобразование закончится. Надеюсь, рука у тебя не дрогнет.
— А как же ваша вакцина, Док?! — сдавленно проговорил я.
— Поздно. Вакцина спасает только здоровых — если вводить ее за трое суток до потенциального заражения. Но я успею поставить на себе кое-какие завершающие опыты. Смотри не дай мне все испортить, когда разум оставит меня. Могу я рассчитывать на тебя?
Я молчал, тупо глядя на Дока. К этому невозможно привыкнуть. Вот он — живой, здоровый, умный человек. Через несколько часов я должен снести ему череп.
— Ты слышишь меня, Маус? — в голосе Дока слышится понимание и сочувствие.
— Конечно, Док. Можете на меня рассчитывать.
9
Миниатюрные камеры, разбросанные по всем лабораториям, снимают завершающий этап работы. Еще одна встроена в гарнитуру на моем ухе. Она фиксирует все, что вижу я сам.
— Образец номер «зет триста семнадцать», — говорит Док, закатывая рукав. Я вижу исколотый сгиб его руки, все тот же пистолет для инъекций. — На часах семнадцать тридцать пять. Ввожу контрольный образец в кровь.
Док вкалывает себе очередную дозу прозрачной жидкости, которую только что получил на сложном биохимическом стенде. Рядом, накрепко примотанная к стулу, сидит Эмма. Док больше не выказывает к ней видимой симпатии. Он колет ей то же, что и себе. И даже невооруженным взглядом видно, что ей становится хреново.
Еще полчаса — и Эмма замирает с жутким перекошенным лицом. Лицо темнеет, разложение происходит прямо на глазах. В лаборатории распространяется зловоние.
— Летальный исход наступил через сорок восемь минут после введения первого образца и через три минуты после третьего, — холодно комментирует Док. — Эксперимент недостаточно чист, требует поправок на количество исследуемого материала. Но основной характер действия вакцины достаточно нагляден…
Это я готов подтвердить: нагляднее некуда. До сих пор я не видел ни одного эффективного средства против зомби, кроме пули в голову. Док действительно совершил прорыв. Возможно, он даже спас человечество.
Только вот ему самому становилось все хуже. Док оказался не совсем прав: образцы, которые он колол себе, смогли оттянуть неизбежное почти на сутки, и я уже надеялся, что обойдется. Но Док понимал вещи, недоступные мне. Он видел самую суть. И позаботился не только о человечестве. Он позаботился обо мне.
Мне не пришлось убивать Дока и жить с этим до конца своих дней. Док ушел сам.
Я вышел всего на час — ненадолго забыться после суток без сна. Вернувшись, обнаружил тот самый автоклав — высокотемпературную печь — работающим на полную мощность и запрограммированным на включение через минуту после закрытия. Сердце у меня упало. Открыв тяжелые дверцы, я нашел лишь горячий пепел.
На столе с поразительной аккуратностью были сложены картриджи с образцами и трижды продублированные записи на флэш-накопителях. Рядом был распахнут герметичный пластиковый контейнер для всего этого груза. Здесь же стоял включенный ноутбук с посланием, поставленным на паузу. Мне оставалось только коснуться клавиши.
— Маус, я должен перед тобой извиниться. Наверное, не совсем честно оставлять тебя одного на острове, среди снегов и голодных монстров. Но затягивать с решением — значит, ставить тебя в еще большую опасность. К тому же я не хочу вешать на тебя еще и собственную смерть. Ты не должен страдать угрызениями совести. У тебя другая, более важная задача. Перед тобой образцы вакцины и записи о ходе экспериментов с подробным описанием, формулами и моими комментариями. Все это должно попасть в нужные руки. Покидая этот мир, я спокоен: ты не подведешь меня, Маус. Желаю выжить тебе… и всем остальным.
Вот и все, что он сказал напоследок. Какое-то время я сидел неподвижно, глядя в застывшую картинку на экране. А потом поднялся и стал собираться.
Надел рюкзак и с ППШ в руках вышел на широкий монастырский двор. В лицо мне ударил ледяной ветер с пригоршней снежного крошева. Подымался буран. Словно чуя неладное, за стенами волновались зомби. Я сел на заиндевелый еловый кругляк, достал тетрадь и теперь пишу эти строчки окоченевшими пальцами.
Я один посреди затерянного клочка земли. Вокруг — ледяное море, еще не схваченное льдом. У меня нет ни мореходного судна, ни связи, ни реальной возможности прорваться сквозь толпы зомби, собравшихся вокруг этих стен со всех прилегающих островов.
А в рюкзаке — спасение человечества.
Все это я пишу для того, кто найдет мое тело и контейнер в моем рюкзаке. Ведь если ты читаешь эту тетрадь, значит, я уже стал одним из НИХ. Надеюсь, тебе повезет больше и ты доставишь контейнер по назначению.
Удачи тебе. Желаю выжить.
Твой зомби.
Антон Первушин
Чумной форт
Пирс
Теплоход «Чайка» пришвартовался у пирса, и Красовский, вышедший встречать незваных гостей, сразу обратил внимание на россыпь глубоких пулевых отверстий, обезобразившую борт над ватерлинией. Зет пользоваться оружием не умеют — значит, кто-то еще пытался заполучить это корыто.
На нижней палубе собралось человек тридцать, на верхней смотровой — еще около двадцати. В основном подростки с бледными лицами: девочки и мальчики от двенадцати до шестнадцати лет, в форменных костюмах — очевидно, какой-то лицей. Все они были с рюкзаками — успели собраться. Взрослые смотрелись на их фоне глыбами: в десантных комбинезонах, касках, бронежилетах, обвешанные разгрузками, с автоматами. Грозная наружность на Красовского впечатления не произвела, но он все равно сказал в рацию:
— Тим, тут восемь стрелков.
— Вижу, док.
— Если залупятся, работай аккуратно. Детей побереги.
— Все будет хоккей, док.
С теплохода спустили металлический трап. Тут же один из вооруженных взрослых, не теряя времени, запрыгнул на него и быстро зашагал, грохая берцами — автомат он поднял и потряс над головой, демонстрируя мирные намерения. Сошел, приблизился, окинул Красовского оценивающим взглядом.
— Здравия желаю, — сказал гость и представился: — Полковник Яхнин. Заместитель губернатора области по вопросам безопасности. Вы, надо полагать, доктор Красовский?
— Да.
— В таком случае сообщаю: код шестнадцать-шестнадцать, пароль «Днепр».
— Что это за дети? — спросил Красовский. — Откуда?
Янин нахмурился.
— Вы не расслышали, доктор?
Красовский тяжко вздохнул.
— Расслышал, — отозвался он. — Извините, полковник, но все эти ваши коды и пароли не имеют значения. Давно пора бы понять. И принять. Если хотите здесь остаться, то должны убедить меня, что это необходимо.
Янин выпятил челюсть.
— А как же дисциплина? Напомню, господин доктор, что вы призваны на военную службу. Какое у вас звание?