Михаил Тырин – Z — значит Зомби (страница 40)
— А синяки? — Фельдшер отхлебнул принесенный Верой чай.
— А что синяки? Они — наверху, мы — внизу. Им тут делать нечего, кабы так. Сейчас Верка мясо разделает, попробуете моих фирменных щец.
Костя передал поводок доктору и пошел на поиски туалета. Он пересек темную залу кухни и, следуя указаниям гигантской поварихи, свернул в проход. Лазарь открыл дверь и застыл как вкопанный. В освещенном чадящими факелами зале висели на крюках обнаженные тела. Женщины — справа, мужчины — слева. В проходе между трупами порхала белая бабочка-Вера. В тонких руках хищно сверкали два длинных и очевидно острых ножа. Быстрыми, почти неуловимыми движениями девушка отделяла кожу от мяса и мясо от костей. Вера была обнажена. Должно быть, боялась замарать одежду. Маленькие девичьи груди с твердыми темными сосками упруго подпрыгивали в такт движениям юной резчицы. За спиной Веры два верных оруженосца Васек и Младшой выбирали мясо и складывали его в тележку. Костя почувствовал возбуждение и почти сразу тошноту. Он с трудом сдержался, стараясь дышать ртом, чтобы не ощущать запах убоины. Вера заметила его, прервала свой хищный танец и, не стесняясь наготы, улыбнулась ошарашенному молодому человеку.
— Вы, наверное, туалет ищите? Он чуть правее за ящиками. Поначалу все путают.
Когда Костя, бледный, с выпученными глазами прибежал на кухню, Фельдшер встретил его рассказ спокойным кивком.
— Да, Маша мне уже рассказала.
— Но это же… они людей… — задыхаясь начал Лазарь.
— Это ж синяки, дурень! — громыхнула Маша. — Они все равно что звери, кабы так… А что нам, подыхать, что ли? У нас вокруг складов полно: овощи, вода, алкоголя хоть залейся, а мяса — нет. То, что было, давно съели. Чем прикажешь детей кормить?
— Но синяки — заразные!
— Ничего они не заразные. Через них сначала Васька ток пропускает, а потом мы мясцо в чане вывариваем. Так что харчи — будь здоров. Ты вон зомбиху на поводке водишь — тебе никто дурного слова не сказал…
Костя только сейчас заметил, что, действительно, здесь к Ташке все отнеслись не с такой неприязнью, как везде. Ее опасались, но не ненавидели, как на Балчуге.
— Мы тут всякого насмотрелись, — продолжала Маша. — Водишь — води. Хоть и странно это. Зачем ходячего мертвеца за собой водить? А ты на нас глаза вытаращил. Лучше из есть, чем водить на поводке… Ну да ничего, сейчас щец сварю — пальчики оближешь, кабы так…
От еды они отказались. Маша поворчала, но потом махнула рукой и велела мальчикам проводить гостей.
— До Гоголей вам помогут добраться, — напутствовала повариха, — потом уж сами. Осторожнее, в городе синяки шляются.
— Но как же полнолуние? — удивился Костя.
— А так. Не наши это синяки. Их свистуны с собой привезли, — толстуха откинула крышку большого ящика. Тот был забит мелкими вещами. Отдельной стопкой лежали паспорта. Повариха взяла несколько сверху. — Вот, у тех, что за вами гнались, забрали. Я давно заметила: каждый третий синяк с документом, — а у этих поголовно имеются, кабы так.
— И что же с ними? — Фельдшер взял паспорт, пролистал. — Вроде порядок.
— Прописку глянь, умник, — торжествующе улыбнулась Маша.
— Можайск? — удивился доктор.
— То-то и оно. И у всех остальных — Можайск, кабы так…
— Как же они здесь очутились?
— Вот и я про то.
— А эти… свистуны откуда?
— Бог их знает. Появились совсем недавно. Скрытные. Ничего про них не знаю, только, думаю, не к добру это, кабы так…
На выход они пошли другим коридором, поднялись по ступеням и вскоре увидели дневной свет. Наверху их ждала Вера. Уже одетая, чистенькая, аккуратненькая, с белокурыми волосами, сверкающими на фоне осенних приглушенных цветов.
Костя невольно вспомнил ту весну — их с Ташкой весну. Вспомнил, как прошел дождь, вспомнил лужи, через которые они прыгали, и в каждой, в каждой луже отражалось солнце. Тогда было так много солнца. А теперь небо затянули тучи. И та песня — их с Ташкой песня:
Костя даже встряхнул головой, чтобы отогнать воспоминания и вернуться к сегодняшней реальности.
— Я хотела попрощаться. — Вера взяла Костю за руку, легонько сжала. — Зря вы так быстро от нас. Мы бы вам крупную зомбиху в дорогу приготовили. Вон она у вас какая чистая. Такой бы шашлык получился…
— Я… Спасибо… Нам пора. — Костя аккуратно высвободил руку, потянул за собой Ташку. А Вера смотрела им вслед своими безмятежными светлыми глазами, пряди ее волос покачивались на слабом ветру.
Глава 7. Гургеныч
Мальчишки не отстали, как думал Костя, а продолжали сопровождать путешественников. Они пересекли площадь перед входом в метро «Чистые пруды» и остановились возле здания «Лукойла». Во время эпидемии там, как видно, вспыхнул пожар, и строение из белого камня теперь было закопченным, стекла на фасаде полопались.
— Здесь подождем, скоро приедет, — веско сказал Васек и посмотрел на часы. Лазарь с удивлением узнал дорогущие «Патек Филипп», над которыми в свое время чахли стиляги из его института.
— Кто приедет? — удивился Фельдшер.
— Гургеныч, — коротко ответил мальчик.
Вскоре послышалось рычание мотора, и вдоль бульвара к ним подкатила обшарпанная желтая «Газель». Дверь открылась, и водитель медленно подошел к ожидающим путешественникам. Когда Костя увидел, кто перед ними, то потянулся к пистолету.
— Спокойно, спокойно, — Васек схватил Лазаря за руку. — Он ручной.
— Синяк за рулем? — заинтересовался Фельдшер. — Как такое возможно?
— Обыкновенно, — усмехнулся Васек. — Вы вон свою на поводке водите, а у нас дрессированный водила-зомбак.
— Он залип на круг, — пояснил Младшой.
— Как это? — недоумевал Фельдшер.
— Заклинился на свой маршрут. Водилы — они и раньше вроде зомби были. — Мрачный Васек отвесил Младшому подзатыльник, как видно за то, что тот встрял в «разговор старших». — Давай за бензином, умник.
Младшой спустился в подземный переход, притащил канистру и принялся заправлять маршрутку. Гургеныч, подвывая, опустился на колени.
— Чего это он? — отшатнулся Костя.
— Жрать хочет. Сейчас-сейчас, потерпи. — Васек вывалил из пакета на асфальт кусок мяса. Гургеныч шумно принялся за трапезу.
— Сейчас доест и поедет. Маршрут у него вдоль бульварного кольца. Разворот на Кропоткинской у Храма Христа. Когда нужно будет остановиться — скажете: «Гургеныч, жрать!», — дадите ему еще мяса. Вот пакет. Нужно будет поехать, кричите: «Гургеныч, вперед!» Пока больше команд он не запоминает. Трудно усваивает.
В маршрутке стояла ужасная вонь. Гургеныч ходил под себя. Они открыли окна и люк, но это особенно не помогало. Пытаясь отвлечься, Лазарь глазел в окно. Мимо проплывали золоченные осенью московские бульвары. На Трубной площади рыскали стаи бродячих собак. Над колокольней Высокопетровского монастыря вились птицы. Жизнь была, и был город, но не было людей. Лазарю вдруг нестерпимо захотелось вырваться из маршрутки и степенно пройтись по бульвару, сокрушая шагами этот сонный осенний апокалипсис.
Туман почти совсем рассеялся. Стали видны детали. Следы пожаров и мародерства. Несколько раз им попадались группы «чужих» зомби, ведомые загадочными свистунами. Поводыри были облачены в военные комбинезоны и глухие серые шлемы-респираторы, были хорошо вооружены.
Когда маршрутка миновала уродливую трапецию кинотеатра «Россия» и выбралась на Тверскую, до пассажиров донеслись звуки перестрелки. Сразу несколько групп зомби штурмовали угловой дом, пытаясь прорваться через разбитую витрину фирменного армянского магазина. Им отвечали автоматным огнем. Свистуны прижимались к стенам вне зоны поражения. Но вот один подбежал к витрине сбоку, что-то швырнул внутрь. Громыхнуло, и стрельба прекратилась. Синяки ворвались в здание.
— Что происходит? — Костик посмотрел на Фельдшера.
— Уничтожение, дружок. Как это называется у военных — зачистка. Боюсь, у нас очень мало времени.
— Но кто это?
— Какая разница? Мы всегда были окружены врагами, — доктор порылся в кармане, достал горсть леденцов. — Хочешь?
Они едва не пропустили нужный поворот. Слева в окне мелькнул черный силуэт Гоголя, минута — и вот он, Сивцев Вражек. Костя спохватился, рявкнул: «Гургеныч, жрать!» Водитель резко затормозил — так, что их бросило вперед. Случись это в прежней Москве — была бы авария. Но сейчас дорога пустовала.
Они выбрались из зловонной маршрутки, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Даже Таша довольно заурчала.
— Теперь нужно вверх по переулку. — Фельдшер поправил лямки рюкзака. — Пошли?