Михаил Тырин – Z — значит Зомби (страница 39)
Костя говорил, говорил… Он сам не знал, для кого он говорит — для Физика-Шизика или для Таши, которая то ли совсем не понимала его слов, то ли что-то все-таки понимала. Он вспоминал эти бесконечные прогулки. Снова и снова вспоминал песню:
Не уберегли. Ох, не уберегли…
— Я просил Бороду найти для меня плейер, но он говорит, что никак не попадается… Да и, если бы попался, где бы я взял запись? Интернета тут нет… Ну, может, будет…
Когда Костя с Ташей уходили от Физика-Шизика, была уже глубокая ночь. Созвездия основательно укрепились на небе и светили, ничего не стесняясь.
Остаток ночи ушел на сборы и переговоры с Бородой. Костя забылся только перед самым рассветом. Сквозь дрему до него доносился отдаленный гул. Не то канонада, не то запоздалая осенняя гроза.
Глава 5. В тумане
#6.
— За МКАД зомби нет. Выберите дачу покруче и живите себе. Там обычно и генераторы в порядке, и запасов хватает. Закончились харчи в одном доме — идите в другой. Я один раз добрался до поселка на юго-западе, хотел там даже остаться, да заскучал что-то, вернулся. — Борода в прорезиненном дождевике с капюшоном походил на гнома из фильма «Властелин колец». Правда, вместо боевого топора за плечами была винтовка.
— Нет зомби? Почему? — Костя выбрался из лодки и потянул за собой Ташу — на мостки, а потом и на набережную. Пока они плыли, а точнее скользили в нешироком слое воды, покрывающем болотную жижу, девушка вела себя на удивление тихо, но теперь, на твердой земле, забеспокоилась. Это утро, как и вчерашнее, было туманным. За рекой едва угадывались гранитные стены Балчуга. Справа темной громадой нависала разъятая взрывом арка Большого Устьинского моста.
Фельдшер шагнул на берег последним. Он был с ног до головы затянут в кожу. От щегольских казаков до жилета и шикарного долгополого плаща. Картину довершал настоящий ковбойский стетсон. «Всегда хотел так одеться, но статус не позволял», — пожаловался доктор. Единственное, что не вписывалось в новый стиль Фельдшера, — оружие. На складе войсковой части не было длинноствольных «Писмейкеров» из американских вестернов или какого-нибудь другого навороченного антиквариата, как в фильмах про охотников на вампиров. Зато нашлись старые советские ТТ с потертыми звездами на рукоятях. Лазарю достался новенький ижевский «Грач» и дряхлый до невозможности АКМ, из которого Борода велел стрелять только в крайнем случае — еще покалечитесь.
— Синяки вообще не любят пересекать линии. Любые, а МКАД всем линиям — линия. — Книжник снял рюкзак и винтовку, проверил снаряжение. — Проведите перед зомби черту и выиграете пару секунд.
— Чем проводить? — Костик намотал поводок на руку и двинулся по ступеням за книжником.
— Да хоть чем! Нассы ему под ноги, если потребуется, — хохотнул Борода.
Он вышел на набережную и сразу чем-то загремел. Оказалось, у ступеней стоит несколько металлических тележек, какие обычно используются в супермаркете. Борода придирчиво оглядел их одну за другой и наконец остановился на большом решетчатом агрегате с оранжевой ручкой, опустился на колени и что-то проделал с колесами. После этого конструкция стала греметь гораздо меньше.
— Вообще сейчас бояться особо нечего, здесь, на Котельниках, народу и раньше мало было. Ближе к Кремлю — другое дело, — Борода поднял голову, шумно втянул ноздрями воздух. — Главное в тумане на синяков не наткнитесь. Запах вы должны заранее почуять. Воняет, как от бомжей в переходе, только сильнее. Ну, все, дальше расходимся. Я к Пашкову дому пошел. По набережной. А вы, если за Арбат собрались, — обходите центр с северо-востока по Бульварному кольцу. Яузский, Покровский, Чистопрудный, Сретенский… И так далее… Не маршрут, а песня о Москве! И спокойнее пути сейчас нет. Там деревья, а зомбаки зелени не любят. Пойдете по прямой — точно загините.
Синяков они все же сначала услышали. Это случилось, когда троица приближалась к Мясницкой, к зданию старого Почтамта. Из тумана послышались неровные шаркающие шаги. И только потом накатила волна жуткого зловония. От запаха у Лазаря выступили слезы.
— Скорее! — Фельдшер указал в направлении метро «Чистые пруды» — там как будто чисто. Они побежали, а точнее, попытались бежать. С Ташкой на поводке это был еще тот номер. Девушка упрямилась. Пару раз падала. За спиной нарастал звук шагов, слышались хрипы и стоны. Синяки почуяли добычу.
— Сюда! — справа показалась арка, а прямо перед ней — невысокая белокурая девушка в джинсовых шортах и белом свитере. Она стояла на краю внушительной глянцевитой лужи, касаясь воды носками розовых сапожек. Беглецы пересекли водное препятствие и оказались в глубине спасительной арки.
— Васек, давай по команде, — девушка обернулась, подняла над головой белый платок и принялась размахивать, подманивая зомби, — э-эй, сюда!
— Не маленькие, знаем, что по команде, — ответил ей из темноты детский голос.
Лазарь пригляделся и увидел мальчишек. Двоих. Один сидел на плечах у другого и крепко сжимал рукоять внушительного рубильника. От щитка провод шел по стене вниз и терялся под асфальтом.
Из тумана перед аркой вылетело несколько преследователей. Мертвяки увидели девушку и рванулись к ней, протягивая руки. На них напирали опоздавшие. Синяки почти пересекли большую лужу, и тут мальчишка, которого девушка назвала Васьком, крикнул сидящему у него на плечах: «Жми, Младшой!». Всадник опустил рубильник. Полыхнуло, полетели искры, и силуэты синяков стали оседать в воду. Костя уже думал, что сейчас поджарится вся стая. Но вдруг в отдалении раздался противный и пронзительный свист. Зомби тут же повернули назад. В тумане мелькнула едва различимая тень — человек в военной одежде. Мелькнула и тут же пропала.
— Пускай шастают. Они больше сегодня не сунутся, — белокурая «барби» подошла, улыбнулась Лазарю и вдруг нахмурилась. — Нам нужна помощь. Мама болеет, а мы не знаем, что делать.
Глава 6. Маша-мамаша
Вслед за белокурой проводницей они вошли в здание, спустились по темной лестнице. В углублениях горели самодельные сальные свечи. Пахло странно: складом и домашней сдобой. Мимо проскакивали дети. Кто что-то нес, кто-то ел на ходу, ребята постарше проверяли свечи, добавляя в плошки жира из блестящих чашек.
Пахнуло теплом. Впереди показалось большое помещение. Лазарь сразу понял — кухня. Вспомнилась институтская столовая. Длинные ряды кастрюль. Половники и огромные тесаки для рубки мяса. В углу на широченной, нелепо-шикарной кровати раскинулась чудовищных размеров женщина. Она была облачена в просторный, как парус, халат. Из-под пропитанной жиром ткани были видны тяжкие пласты невероятных грудей, расплывшийся живот и неожиданный пирсинг в скважине глубокого пупка. Бабища выла на низкой ноте. Ей было плохо. Вокруг призрачно белели худые тела питомцев. Дети обкладывали тело толстухи влажными тряпками. Подносили какое-то питье. Та пыталась пить, но только бесполезно ворочала большой головой и разбрызгивала подношение. Жидкость стекала по бычьей шее и капала на пол.
— Что с ней? — спросил Фельдшер.
— Началось вчера, — их проводница велела детям разойтись и те беспрекословно подчинились, — сначала сыпь пошла, а потом вот это.
Фельдшер приблизился к женщине. Склонился над ней.
— Что она ела?
— Как и всегда. Мясо, овощи. Еще водки бутылку выпила.
— Бутылку? — присвистнул Фельдшер. — Это норма?
— Норма? — девушка захлопала густыми ресницами. — Нет-нет, обычно она выпивает две. Это плохо, да?
— Хм, обычно… но в данном случае, думаю — нет. А вы уверены, что упомянули все продукты?
— Все. Хотя… Васек еще кальмаров консервированных где-то достал. Но мы же все их ели — вкусные.
— Ага! — Фельдшер открыл свой кожаный рюкзак-портфель, достал упаковку белых таблеток. — Нужна ступка и чистая вода.
Вскоре все было готово. Уже через два часа великанше полегчало.
— Вера! — загрохотала бабища. — Вера! Что было?
Так они узнали имя белокурой девушки.
— Я здесь при колледже поварихой, кабы так, — отдышливо сипела толстуха. Ее руки, похожие на огромных бледных рыб, непрестанно двигались над доскою, нарезая, очищая, шинкуя. — Своих-то детей Бог не дал, вот и присматриваю за беспризорной детворой. Маша-мамаша. Ха! Кое-кого на улице подобрала. Другие сами пришли, кабы так. Голод — не тетка.