Михаил Тырин – «Если», 2016 № 01 (страница 44)
Кто? — новые игроки
Новыми участниками глобальных конфликтов, особенно в исламских регионах (кроме того, на Дальнем Востоке и в Латинской Америке), становятся внегосударственные субъекты, обладающие радикальной идеологией. Наиболее массовый вариант — радикальный «политический исламизм», салафизм, в отдельных регионах действуют также радикальные левые группировки, в том числе маоистского толка. Особенностями современной ситуации являются три обстоятельства:
• Глобальный характер политического радикализма. Левый радикализм был международным изначально. Но и радикальный исламизм в последние годы перешагнул национальные и этнические границы, активно распространяясь в Европе, США и России, что резко повысило его эффективность.
• Отсутствие внятного позитивного проекта в деятельности радикальных групп. Если ранее за деятельностью радикалов прослеживалась внятная идея формирования того или иного социального порядка, осуществление «левой модернизации» (Что в принципе делало левые политические группы «договороспособным» субъектом в диалоге с другими национальными элитами.)и т. д., то сейчас деятельность подобных групп имеет преимущественно деструктивный характер, будучи направлена на борьбу против того или иного конкретного социального порядка при предельно неконкретном и утопичном проекте за.
• Легкость перебрасывания очагов дестабилизации через национальные границы, продемонстрированная, в частности, в ходе «исламской весны» 2011 г. и последующих событий. Данный фактор чрезвычайно опасен для государств Центральной Азии и соответственно для России.
Другим новым игроком становятся частные военные компании — ЧВК, негосударственные субъекты, предоставляющие услуги в области обороны и безопасности. В последние годы наблюдается явная тенденция усиления этих структур, роста их численного состава и технического оснащения. Повышение роли таких структур, действующих по договорам как с правительствами, так и с частными компаниями, означает появление нового субъекта в сфере безопасности — причем субъекта негосударственного и транснационального, действия которого лишь в малой степени регулируются имеющимися институтами международного права.
ЧВК действовали во время поздней фазы гражданской войны в Анголе (охрана нефтяных месторождений), конфликтов в Боснии и Косово, Чечне (перед второй чеченской войной британские частные военные компании оказывали помощь властям т. н. Республики Ичкерия в подготовке саперов), Афганистане, Ираке. Так, Blackwaters / Greystone были одним из основных участников конфликта в Ираке, действуя в стране группировкой почти в 20000 сотрудников и проводя эффективные операции по борьбе с иракскими повстанцами. На вооружении в подобных структурах помимо самого современного стрелкового оружия имеются легкая бронетехника, катера, самолеты, вертолеты и даже небольшие вертолетоносцы, а также современные нелетальные средства поражения.
Как? — снижение порога применения силы
В целом можно ожидать развития следующих тенденций:
1. Начало «быстрых войн» со стороны технологически развитых стран, сокращение «особого периода» и сроков на стратегическое развертывание группировок войск-сил. Последние годы разрыв между принятием решения на ведение боевых действий и их фактическим началом неуклонно сокращался. Если во время операции против Ирака в 1991 г. период развертывания и подготовки к ведению боевых действий занял четыре с половиной месяца (для ВВС, для наземной группировки — почти семь месяцев)[3], что давало иракскому руководству принципиальную возможность политического маневрирования, проведения мобилизационных мероприятий и т. д., то удары по Ливии в 2011 г. начались всего через несколько дней после политических заявлений о военных преступлениях ее руководства против повстанцев. В перспективе по мере дальнейшего совершенствования инфраструктуры боевого развертывания ВС развитых стран, их модернизации, развития систем снабжения и боевого управления в реальном времени немедленное начало боевых действий после оценки ситуации в том или ином регионе как неприемлемой станет правилом. Соответственно рассчитывать на длительный «особый период», в ходе которого можно будет проводить мобилизационные мероприятия, развертывание войск (сил) на угрожаемых направлениях и т. д., не приходится. Еще более сократится этот период в случае успешной реализации (в том или ином варианте) американской концепции «prompt strike», предполагающей создание технологий нанесения немедленного (в течение часа после получения приказа) удара неядерными средствами по географически удаленному району (например, ядерным объектам КНДР).
2. Размывание грани между состоянием мира и войны.
Появление новых форм противоборства (гражданские беспорядки с ограниченным применением насилия, поддерживаемые извне, «мятежевойна»), новых субъектов применения силы (террористические сети, частные военные компании и др.), новых средств ведения войны (кибератаки, применение нелетального оружия, использование высокотехнологичных диверсионных средств, применение средств радиоэлектронной борьбы для подавления гражданских информационных сетей и баз данных, включая энергетические и финансовые и др.) делает неразличимым грань между состояниями «мир-террористическая активность» и «гражданские беспорядки-внутренний конфликт с внешней поддержкой-война».
3. Резкий рост интеллектуализации боевых действий. Скачок в сфере создания систем связи и боевого управления позволяет достичь уровня «ситуационной осведомленности» (Situational Awareness) — полного восприятия ответственным командиром (вплоть до командиров отдельных тактических единиц — отдельного самолета, танка, пехотного взвода, разведгруппы) окружающей тактической обстановки в реальном времени, включая возможность выстраивания точного краткосрочного прогноза. Это резко, качественно снижает уровень неопределенности, «тумана войны» и, по американским оценкам, создает преимущество, соответствующее по масштабу одностороннему обладанию огнестрельным оружием. Другая линия — роботизация боевых действий и создание полностью автономных (не управляемых оператором) боевых средств. Применительно к ВВС такие полностью автономные ударные средства разрабатываются США (Х-47, обладающего потенциалом для создания на его основе нового ударного БПЛА). Также в США и других странах ведется разработка наземных автономных ударных средств в рамках систем охраны важных объектов и рубежей.
Х-47 — серия многоцелевых боевых беспилотных летательных аппаратов производства компании Northrop Grumman. Разработка ведется в рамках программы по созданию беспилотного самолета, способного взлетать с авианосца.
4. Увеличение террористических рисков. Продолжение процессов урбанизации и этнического перемешивания населения приведет к повышению уровня невротизации населения, смешению и потере идентичностей. Эти процессы увеличат контингент потенциальных террористов, вербовочную базу для террористических организаций. Соответственно, весьма вероятным (с учетом нового усиления конфликтности международных отношений) является новая волна терроризма. При этом можно ожидать широкого применения высоких технологий (включая средства генерации электромагнитного импульса высокой мощности[4], беспилотные летательные аппараты, химические, биологические и радиационные препараты, использование кибератак для дестабилизации работы сложных технических систем, обеспечивающих жизнедеятельность крупных городов). Кроме того, скорее всего, произойдет расширение практики суицидального терроризма, включая риски суицидального биотерроризма.
Новым фактором предстоящего периода становится размывание грани между международно признанными состояниями мира и войны. Этому будут способствовать следующие факторы:
• Использование террористических групп, кибератак, применение биологического оружия сможет замаскировать непосредственно момент нападения, а в представлении нападающего (особенно если принятие решения на нападение будет децентрализованным, с участием негосударственных субъектов) — вообще не иметь характера военного нападения.
• Распространение практики т. н. «мятежевойны», формирование транснациональных террористических сетей. Это означает постепенное стирание грани между классической войной и действиями по борьбе с повстанцами / террором, особенно с учетом того, что такие действия в последнее время ведутся с применением тяжелого оружия и на экстерриториальной основе.
• Ожидаемый рост применения нелетального оружия, включая оружие, основанное на новых физических принципах.
Проблема в том, что анонимизация войны и снижение всех и всяческих барьеров на вооруженное насилие (через своеобразные «окна Овертона» в рамках эскалации от поддержки мятежей, кибератак, действий ЧВК до полномасштабного конфликта) — это как раз то, что объективно востребовано современными западными элитами и обществами, психологически не готовыми (пока) к масштабным войнам, но верящими в технологии как способ эффективного разрешения проблем.
В общем, шутка «на удар непонятно от кого США ответили контрударом по кому попало» становится из шутки рутинным анализом новостной сводки.