Михаил Тырин – «Если», 2016 № 01 (страница 43)
В подвале кто-то орал приказы, потом раздался рев, и Кай увидел яркую оранжевую вспышку.
Луйтен выпрыгнул из открытого люка на яркий солнечный счет, как чудовище из кошмарного сна. Луйтен был объят пламенем, и на воздухе огонь горел ярче; огромная морская звезда кубарем катилась по саду.
Солдаты поливали луйтена пламенем из огнеметов, пока из десятка ран не засочилась черная кровь. Кай кричал, чтобы они прекратили, его крик тонул в реве пламени, в треске выстрелов — и в воплях Разведчика в его голове.
Когда Разведчик не смог больше двигаться и упал на траву, Кай заметил, что у него не было одной конечности. Культя была покрыта швами. Наверное, Разведчик потерял конечность при падении и пытался заштопать рану, пока лежал под церковью.
Кай, не помня себя, рыдал и повторял:
— Прости меня, прости меня…
— Парень, да что с тобой? — спросил один солдат. Они все смотрели на него, в их глазах он видел смятение и отвращение.
— Не нужно было его убивать. Он был ранен, он был простой разведчик, не солдат.
— Видно, надо было зачитать ему его гребаные права, — сказал солдат.
Кай посмотрел на тлевшее тело чужака на траве и сглотнул. Правильно ли он поступил? Гордилась бы мама его поступком — или нет?
Уилл МАКИНТОШ (William D. MCINTOSH)
____________________________
Американский писатель, преподаватель, профессор психологии Уилл Макинтош родился в Нью-Йорке в 1962 году. С 1990 г. преподавал в университете Джорджии.
В 2003 году неожиданно решил стать фантастом и поступил на семинар молодых фантастов «Clarion». Тогда же состоялся его дебют в жанре. С тех пор опубликовал полсотни рассказов и повестей и четыре романа. Два рассказа («Вероятности» и «Шар Синяя полночь») были напечатаны в «Если». В 2012 году Макинтош оставил должность профессора психологии в университете и вместе с женой Элисон и близнецами Ханной и Майлсом перебрался в Уи-льямсбург, штат Виргиния.
Рассказ «Разведчик» основан на романе «Защитники», который вышел в мае 2014 года в издательстве Orbit Books. Права на экранизацию романа приобрела студия Warner Brothers. Предыдущий роман Уилла, «Любовь минус восемьдесят», написан по мотивам рассказа «Bridesicle», получившего читательскую премию Азимова и премию «Хьюго» (2010). Дебютный роман «Мягкий апокалипсис» был финалистом премий «Локус» и Мемориальной премии Джона Кэмпбелла.
Дмитрий Белоусов
ВОЙНЫ БУДУЩЕГО
Человечество воевало всегда, и нет оснований полагать, что оно откажется от этого увлекательного занятия и впредь. Другое дело — кто и с кем, почему и за что, каким образом? Вот тут возможны довольно глубокие подвижки.
Почему? — необходимо определить новый глобальный табель о рангах
Сейчас, как и сто лет назад, возникла ситуация «перехода гегемонии» от старой страны-глобального лидера (США) к новой (Китаю). Завершиться этот процесс может уже в 2030-х годах (если Китай успешно преодолеет стоящие перед ним структурные, социальные и экономические вызовы).
С учетом накопленного военно-стратегического и технологического превосходства «старого гегемона» ему, как правило, объективно выгодно задействовать это преимущество для фиксации сложившегося статус-кво.
При этом беспрецедентной является ситуация, когда старый лидер, на которого фактически настроены основные глобальные институты, на деле является должником со значительным объемом государственного и частного долга, наращивание которого — одно из условий как поддержания глобального лидерства (активного инвестирования и финансирования НИОКР), так и банального поддержания уровня потребления.
Такая ситуация объективно требует переопределения ролей лидеров глобальной экономики и правил игры. До сих пор такое переопределение было результатом — а значит, объективно требовало — крупномасштабных конфликтов. Изменение геополитической ситуации — переход к многополярному и/или многовалютному миру — будет неизбежно сопровождаться усилением этих конфликтов.
В этом контексте можно усмотреть определенную аналогию с ситуацией накануне Первой мировой войны: и тогда и сейчас имеет место глубочайшее переплетение капиталов и собственности различных компаний с транснациональными масштабами бизнеса; и тогда и сейчас они подкрепляются тесными отношениями представителей элит всех ведущих мировых центров силы; наконец, и тогда и сейчас существует ряд региональных конфликтов, ставших детонаторами большого конфликта (Балканы, итало-турецкая война, франко-германские конфликты).
Новым фактором становится процесс т. н. «глокализации» — ситуация, когда в глобальные экономические процессы по-разному встраиваются отдельные регионы крупных стран. Это порождает дополнительные конфликты — как связанные с институциональным разрывом между крупными странами и соответствующими регионами, так и обусловленные трансляцией международных противоречий внутрь отдельных государств (превращение их в конфликты между регионами, корпорациями, институтами, социальными группами, ориентирующимися на разные сегменты глобальной экономики).
Еще один регион такого позиционного конфликта — Африка, в которую все сильнее продвигается Китай, устанавливая прямой и косвенный контроль над месторождениями сырья (в котором крайне нуждается), сельскохозяйственными угодьями и т. д.
В то же время сложились глубокие взаимозависимости между конфликтующими центрами силы глобальной экономики (прежде всего, США и Китаем), не позволяющие им столкнуться непосредственно. Соответственно можно ожидать выталкивание конфликтов в развивающиеся (особенно наделенные энергоресурсами) страны и их трансформацию в специфические формы «мятежевойн», борьбы с терроризмом / экстремизмом / диктатурами и т. д.
Дополнительные факторы:
• Сочетание технологического лидерства стран Запада и их крайней уязвимости с демографической, культурной (чувствительность к потерям) и отчасти энергетической и финансовой точек зрения.
• Стратегические противоречия в сфере перестройки валютно-финансовых, торговых и других отношений между крупными субъектами будут накладываться на тлеющие конфликты в разных регионах мира.
Речь идет (по крайней мере, применительно к Северному полушарию) о нескольких важнейших конфликтных зонах:
• Большой Ближний Восток, где взаимно накладываются застарелый арабо-израильский конфликт, конфликт между радикальными исламистскими (сафалистскими) группами и светскими (в основном авторитарными) режимами в целом ряде арабских стран; конфликт между региональными центрами силы, имеющими разное представление о возможном будущем региона (Иран, Саудовская Аравия, Турция).
С учетом особой значимости региона в мировой политике и экономике (нефтяной фактор) элементом конфликтов здесь становится скрытая позиционная борьба глобальных центров силы за контроль над районами добычи энергоносителей, путями транспортировки, уровнем рисков.
• Дальневосточный узел. Речь идет о нескольких взаимоусиливающих группах противоречий между всеми основными региональными игроками: корейский вопрос, в последнее время ставший основой для серии вооруженных инцидентов между КНДР и РК; тайваньский вопрос; территориальные конфликты между Японией и ее соседями (Россией, Кореей, Китаем); возможность возобновления территориального спора Китая и центрально-азиатских государств (Киргизии, Казахстана).
Данный узел следует отнести к числу особо опасных в силу следующих обстоятельств: а) наличие у ряда стран, прямо или косвенно вовлеченных в соответствующие конфликты, ядерного оружия (США, Россия, Китай, в незначительных количествах — КНДР) или потенциала его быстрого создания (Япония, РК, Тайвань); б) сочетание высокого уровня вовлеченности во внутрирегиональные конфликты великих держав (корейский конфликт — Китай и США, до некоторой степени Россия; тайваньский вопрос — США; гарантии России по отношению к постсоветским странам Центральной Азии) с низким уровнем институтов, обеспечивающих диалог между странами-глобальными лидерами, что порождает риск неконтролируемой эскалации локальных конфликтов; в) переход Китая к более активной военной доктрине, включая военное строительство на основе концепции «стратегических границ и жизненного пространства» — нуждающихся в защите рубежей зон жизненных интересов / безопасности, обеспечивающих стабильное развитие китайской экономики и находящихся вне китайской территории; возможность ведения локальных войн на сопредельных территориях; возможность упреждающего применения ядерного оружия.
• Ряд «замороженных конфликтов» на постсоветском пространстве, в Югославии и Южной Азии. К их числу относятся практически все двухсторонние (приднестровский, грузино-абхазский, грузино-южноосетинский, карабахский) и ряд внутренних («замороженные гражданские войны» на Украине и в странах Центральной Азии) конфликтов на постсоветском пространстве; боснийский и, вероятно, македонский конфликт в бывшей Югославии; индо-пакистанский конфликт.
Особую опасность для России представляют конфликты на территории постсоветского пространства, например на Украине (огромный потенциал вовлечения в конфликт развитых стран, трансформации его в полномасштабную войну), и обладающие высоким риском «разогрева» внутренние конфликты в Центральной Азии. Здесь обремененные рядом социально-экономических и политических проблем и недостаточно эффективные государства атакуются исламистскими движениями, выступающими с острой критикой социальной ситуации в данных странах. Дополнительные риски могут возникнуть в случае, если в Афганистане произойдет крах нынешнего политического режима, ведущий к «выбиванию» поддерживающих его групп («доталибанских» исламистов) на территорию этнически близких Таджикистана и Узбекистана. Это потребует немедленного военного вмешательства России (с учетом принятых обязательств по ОДКБ, наличия на территории Таджикистана и Киргизии российских военных баз) с неопределенными результатами в случае возникновения масштабного внутреннего конфликта.