Михаил Тырин – «Если», 2016 № 01 (страница 17)
— Доброе утро! Вы домовладелец? — заверещала она. — Просим соблюдать порядок, мы окажем вам необходимую помощь. Вон там развернут консультационный пункт, где вам предоставят…
— Засунь себе подальше свой пункт! Я не позволю этим мартышкам гадить у себя в квартире!
Полицейские при этих словах напряглись и сделали по маленькому шажку вперед, практически окружив его с трех сторон.
— Рекомендуем выражаться корректно. Если вы экстренно нуждаетесь в горячем питании или помощи медиков, просим пройти во временный лагерь в сквере через дорогу. Для малолетних детей предусмотрено срочное отселение в социальные…
Корнеев ощутил, как его глаза застилает кровавая пена. Он уже люто ненавидел и эту пигалицу, и полицию, и всех, кто окружал его, наполняя воздух раздражающим шумом.
— Леонид, ну хватит, — умиротворяюще проговорил подошедший Михалыч. — Ну, пойдем… Ты ничего не сделаешь, попробуем потом через суд.
Внезапно на третьем этаже хлопнуло окно, а через мгновение сверху рухнул и с грохотом разлетелся на части чей-то кухонный стол. Полицейские от испуга аж подпрыгнули, рассыпав свой маленький строй. Корнеев не упустил момент. Он прыгнул вперед, подхватил с земли ножку от стола и ринулся в свой подъезд.
До ушей доносился топот погони и крики, но Корнеев был неумолим, а цель — уже близка. Ненависть придавала и сил, и скорости. Он влетел в подъезд, сбив с ног какого-то старца в рваной дубленке и клетчатом платке. На площадку у застывших лифтов стекал с лестницы вонючий дым — видимо, от работающих на этажах бензорезов.
Корнеев прыжками через три ступени побежал по лестнице. За спиной кричали и грохали каблуками полицейские, их стало больше. Но подоспело везение. Кто-то выставил на площадку перегоревший вчера стиральный комбайн, и Корнеев обрушил его вниз по ступеням, преграждая путь преследователям.
Воспользовавшись их задержкой, на третьем этаже он метнулся к параллельному лестничному пролету, запутывая следы. В дыму мелькнула белая чалма, и Корнеев со всей мощи врезал по ней своей дубиной. Перепрыгнул через обмякшее тело, бросился в проход и затем снова вверх.
Легкие рвались на части, когда он достиг своего восьмого этажа. Навстречу кто-то выскочил, залопотав на чужом языке, — Корнеев, не сбавляя скорости, буквально снес его дубиной.
Он успел. На пороге квартиры ковырялись двое бородачей — молодой и старый, пытаясь выломать дверь с помощью лома и кувалды.
— Твари! — зарычал Корнеев и ринулся на них, занеся дубинку над головой.
Ошеломленные чужаки хотели было убежать, но не успели. Корнеев налетел как вихрь.
«Вот вам чвок… Вот вам чвук… А вот вам чвяк!»
Старик так и остался лежать у двери, второй уползал, мотая окровавленной головой. Корнеев достал ключи, сунул в скважину. К счастью, замок уцелел под ударами кувалды.
Через секунду Корнеев захлопнул за собой двери квартиры — осиротевшей, холодной и пустынной, но родной. Он стоял в темной прихожей, сжимая побелевшими пальцами дубину, и тяжело надрывно дышал.
И это было первое за много лет утро, когда его мысли не занимали кружащие на орбите боевые платформы и спутники шпионы, летящие на задание ударные беспилотники, ползущие к цели роботанки, ощупывающие пространство станции дальнего обнаружения, рассекающие воздух гиперзвуковые реактивные снаряды…
Сегодня жизнь укладывалась только в эту окровавленную ножку от стола и простую, но беспощадную мысль, которую раз за разом беззвучно проговаривали его губы: «Не пущу… не дам… не возьмете… Зубами вас буду рвать, твари…»
Михаил ТЫРИН
____________________________
Родился в 1970 году в Мещовске (Калужская область). Закончил филологический факультет Калужского пединститута. Несколько лет служил в МВД, ушел в отставку в звании капитана милиции. В 1995 году был сотрудником пресс-центра федерального командования в Чечне. В настоящее время — редактор одного из калужских журналов. В литературе дебютировал в 1996 году рассказом «Малые возможности» на страницах журнала «Если». В том же году вышел первый авторский сборник «Тень покровителя». Вошедшая в него повесть «Последняя тайна осени» удостоена премий «Фанкон» и «Старт» как лучший дебют года. Всего опубликовал десять романов и два десятка повестей и рассказов. Лауреат премий «Меч Бастиона», «Серебряная стрела», а также мемориальной премии Кира Булычева. Женат, трое детей.
Дмитрий Казаков
АДСКИЙ ЧЕРВЬ
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
Генерал Макалистер был лыс, краснолиц и пучеглаз.
Мощный голос и привычка лупить по столу пудовым кулачищем объясняли намертво прилипшее к нему прозвище «Тихоня».
Семен, хоть и служил в Управлении стратегической информации с начала войны, то есть более двух лет, сталкивался с высоким начальством не так часто, ну а уж в кабинете у него и вовсе находился впервые.
Оно и не по чину простому капитану.
Так что Семен нервничал, ожидая, когда очередь дойдет до него.
Совсем не успокаивало и то, что в соседнем кресле развалился его непосредственный командир. Майор Компрадор-Санта-Мария-де-ла-Крус славился не только объемом пуза, но и отсутствием характера, а также готовностью похоронить кого угодно ради собственной горячо любимой якобы кастильской задницы.
Он не упускал случая поименовать себя испанским дворянином, хотя был родом с Филиппин и чванливые идальго вряд ли бы стали гордиться таким потомком. Конкистадора или дуэлянта майор напоминал меньше, чем дистрофик грузчика, разве что во всякого рода интригах был экспертом не хуже предков.
— Раз уж вы позволили себе так облажаться, то хотя бы не мажьте дерьмом остальных! — закончил генерал длинную тираду, обращенную к крепкому щеголеватому полковнику из шифровального отдела.
«Вот сейчас меня и смешают с этим самым дерьмом», — подумал Семен, глядя как полковник, за пятнадцать минут потерявший весь лоск и даже вроде бы постаревший, бредет к своему месту.
— Так, что у нас дальше… — Макалистер отхлебнул из бокала коричневой жидкости, похожей на чай: что именно он пьет, никто не знал, и по управлению ходили легенды; в банальных версиях упоминались виски и ром, в изощренных — специальным образом приготовленная кровь бржудов. — Отдел семантических исследований, майор де-ла-Крус…
Семен облизнул пересохшие губы, с трудом подавляя желание нырнуть под стол.
В конце концов, он не кадровый военный и оказался тут, в общем, случайно…
— Да, мой генерал! — майор выскочил из кресла как жирный чертик из табакерки. — Сегодня мы представим окончательный доклад по проекту «Адский червь»!
Названия самозваный дворянин любил звучные, броские, а термина «нелепость» в его словаре не имелось.
— Моим содокладчиком будет куратор проекта капитан Буряков.
Ну все, деваться некуда… Семен поднялся, вытянулся, стараясь хотя бы на миг выглядеть не штатским хлыщом в военной форме, а настоящим офицером, достойным стандартов УСИ.
Генерал сморгнул, наверняка подгружая в оперативку досье на капитана, о котором до сегодняшнего дня если и слышал, то мельком: уроженец Архангельска, выпускник МГУ по специальности «ксенолингвистика», автор пяти монографий по семантике и когнитивной структуре бржудского языка, призван тогда-то, уровень допуска такой-то, в докладах отдела внутренней безопасности характеризуется таким-то образом…
Каким именно образом, знать Семен не мог, но надеялся, что все у него в порядке. Особо выдающимся порокам он не предавался, лишнего не болтал, контактов с агентурой противника на Земле, если таковая вообще существовала, не имел.
— Докладывайте, — велел Макалистер. — Посмотрим, что вы там придумали.
С разных сторон донеслись негромкие смешки.
Офицеры прочих отделов полагали семантиков дармоедами и бездельниками — занимаются непонятно чем, а жалованье, награды и прочие блага получают на общих основаниях.
Ощущая, что у него вместо ног деревянные ходули, Семен вслед за командиром прошагал вокруг стола и оказался сбоку от генерала, непосредственно перед проектором: тот покажет то, что докладчик будет подгружать собравшимся офицерам напрямую.
Дублирующий канал передачи информации — просто на всякий случай.
— «Адский червь»! — с улыбкой объявил майор де-ла-Крус, на чем счел задачу выполненной и отступил в сторону.
Семен откашлялся и принялся докладывать.
Нервозность уменьшилась, когда он погрузился в хорошо известную ему область. Замелькали графики и таблицы: красочные, максимально упрощенные, чтобы их могли воспринять даже офицерские мозги, не искушенные во всякой лингвистической и когнитивной хрени. Термины вроде «конвергенции языкового и неязыкового мышления» или «структурного прайминга» встречались, но ровно в той мере, чтобы сообщение выглядело наукообразно.
Экзотическая приправа для блюда из обычной курятины.
— Вы закончили, капитан? — спросил Макалистер, когда Семен замолчал.
— Так точно.
— Тогда дайте-ка уточним, что именно за чертову мутотень вы тут напредлагали. Собираетесь внедрить в активный лексикон бржудов слово, заменяющее обычное «да»?
— Заменяемая лексическая единица в языке противника имеет куда большую семантическую нагрузку, чем в нашем. Каждое предложение бржудского должно быть маркировано позитивно, негативно или вопросительно с помощью специальной частицы, как если бы мы вставляли «да», «нет» и «нет уверенности» в начало…