Михаил Тырин – «Если», 2016 № 01 (страница 16)

— Вижу…

В доме гасли огни. Сначала сигнальные фонари на антеннах, потом подсветка карнизов, а затем и свет в окнах. Медленно, плавно, сверху вниз дом погружался в темноту. Прошло не больше минуты, и на месте сияющей многоэтажки образовался совершенно темный, мрачный силуэт. Выглядело это и дико, и страшно — особенно на фоне остального города, который продолжал искриться цветными огнями.

— Может, специально обесточили на всякий случай? — пробормотал Корнеев.

— Специально? — Михалыч фыркнул. — Там еще полдома перепуганных гражданских в квартирах. Это только мы такие быстрые. Хочешь, чтоб им еще и свет отрубили для пущего веселья? Ладно, сейчас попробуем узнать.

Он достал телефон и отошел в сторону. Судя по серьезности лица, разговор шел с кем-то солидным. Корнеев пытался прислушиваться, но долетали только обрывочные «да… понял… так…».

Наконец, Михалыч убрал телефон, кивнул Корнееву.

— В машину.

Усевшись за руль, он не сразу включил зажигание. Повернулся, чтобы видеть и растерянного Корнеева, и его перепуганную жену.

— Есть мнение, что все обошлось. Похоже, это и была атака.

— Подожди, какая атака? — изумился Корнеев. — Вырубить свет в доме — это атака?

— Не совсем так. Магистральное питание никто не отключал. Здание действительно было атаковано. Чем — пока непонятно. Направленный ионизатор, СВЧ-пушка, а может и «смарт-даст», умная пыль — помнишь, применялось такое лет пять назад?

— «Смарт-даст»… — хмыкнул Корнеев. — У кого-то завалялось такое старье?

— Это для военных объектов оно старье. А городские многоэтажки, как ты понимаешь, от него никто не защищал. Так что у кого-то не только завалялось, но и пригодилось.

— И что дальше?

— А что дальше… дом ваш — мертв! Все электрические цепи там, скорее всего, сгорели — от электронных часов до систем управления отопительными котлами. Сколько времени уйдет на восстановление, можем только гадать. Так что атака удалась… хотя и старье… Эх…

Михалыч завел машину.

— Надеюсь, в лифтах застряло не слишком много народа, — отстраненно проговорил Корнеев.

— Лифты отключились при сработке сигнализации. А вот те, кто понаставил себе электронных замков на двери… Спасателям до утра работы хватит. Кстати, ты даже спасибо не сказал, что я вас заранее вытащил.

— Спасибо…

— Теперь уже не меня, а судьбу благодари, что все так легко обошлось.

В пустынной и аскетичной гостевой комнате навалилась звенящая тоска и депрессия. Два простых дивана, пара кресел, столик, мини-кухня. Это только на словах номер назывался гостевым, на самом деле место использовалось для отдыха дежурных смен. Дорогих гостей все-таки селили в не менее дорогие отели.

Дико хотелось домой, к привычной мебели, теплу, уюту. Корнеев ощущал, что переживает за свою осиротевшую квартиру как за живого человека.

— Сиди здесь и думай, что отвечать и как отчитываться, — велел Михалыч. — Все мелочи вспоминай. Будь готов к любым трудным вопросам. Я постараюсь, чтоб тебя хотя бы ночью не дергали, а пока приму огонь на себя. Ночка будет та еще, чувствую. Утром заеду или позвоню.

Михалыч уехал. Подавленная жена включила телевизор, поставила чайник. Дочка устроилась в кресле с ноутбуком.

Корнеев какое-то время ходил из угла в угол. Потом встал у окна, глядя на ночной город. По телевизору начались новости, и он заинтересовался. Но о происшествии с его домом почему-то не было сказано ни слова.

Он подошел к дочери.

— Одолжи на минутку.

Отойдя с ее ноутбуком к окну, начал листать новости. Наконец что-то нашел.

«Эвакуировано жилое здание из-за срабатывания системы аварийного оповещения… судьбой жильцов занимаются спасатели… сообщается, что при эвакуации умер один мужчина, инвалид — отказал сердечный стимулятор…»

У Корнеева вспотел лоб. Он понимал, что осциллятор отказал не сам по себе. Он выключился так же, как и все электрические цепи в доме.

— Пейте чай без меня, я отойду кое-куда по делам, — и он направился в бар.

Михалыч появился на пороге в десятом часу утра. Внимательно осмотрев Корнеева и принюхавшись, он изрек:

— О-о, брат, да ты тут времени не терял!

— Извини, уснуть не мог. Нервы…

— Ну, поехали, — он как-то странно вздохнул, но Корнеев не придал этому значения.

Сегодня в городе было чуть теплее, но Корнеева все равно бил легкий озноб. Он сжался в кресле машины, пытаясь согреться стаканчиком кофе.

— Кое-что прояснилось, — сообщил Михалыч, выруливая со стоянки. — И мы даже знаем, кто атаковал.

— Не томи, а?

— Саудовская Аравия, Леня.

— Это как?! — Корнеев чуть не пролил на себя кофе. — Какого черта?

— Да тихо ты… Просто этот квадрат, где ты отработал, и этот мост… они оказались в зоне интересов Мудара.

— У меня четыре подтверждения по статусу!

— Да не шуми, дай договорить. Претензии высказали саадиты, одна из ветвей рода Бану Тамима. Они кочевники, живут в Судане на правах диаспоры. У них давний замороженный территориальный спор с каким-то кушитским племенем. И всем на него было плевать до вчерашнего дня. Но оказалось, саадитская диаспора имеет серьезную поддержку в каких-то саудовских структурах…

— Да какие к черту структуры, при чем тут это?

— Серьезные структуры, Леня. Такие, что имеют положительный индекс легитимности. Скорее всего, саадиты крышуются на уровне улемов. Этого достаточно, чтобы их признали стороной конфликта. Все было легально. Потому-то наша ПВО даже не дернулась.

— Ладно, допустим… — Корнеев попытался успокоиться. — И в чем тут наш косяк?

— Только в том, что ты использовал нештатное оборудование, Леня. Получишь за это взыскание от меня. Все остальное не про нас. Они просто воспользовались дыркой в международном законодательстве. Мы же не виноваты, что их маленький территориальный спор не был внесен в Будапештские протоколы и что это маленькое племя не являлось субъектом Доктрины Абдул-Азиза… А теперь вот оказалось, что они через этот чертов мост не могут своих коров гонять, и выставили счет.

— Это все… это невероятно! Такое чувство, что нас специально подловили. Но зачем? Кстати, куда мы едем?

Михалыч коротко вздохнул.

— Ты еще не все знаешь, Леня. Крепись…

Лишенный энергетической подпитки, замерзающий и одинокий, дом выглядел дикой скалой среди городских построек. Михалыч остановил машину в сотне метров от стоянки — дальше не пустила полиция.

— Крепись, Леня, — повторил Михалыч.

Корнеев вышел, сделал несколько шагов, огляделся вокруг. Он не верил своим глазам.

Во дворе творилось что-то невообразимое. Прямо на детской площадке толпа смуглокожих женщин в хиджабах грелась около большого костра, в который кидали обломки мебели. Повсюду шныряли бородатые мужики в куфиях или чалмах, из-под их курток болтались полы мекканских накидок. Все что-то кричали, галдели, смеялись, узнавалась арабская речь. Вокруг груд тюков и чемоданов с визгом носились чернявые дети.

Почти вся стоянка была занята обшарпанными грузовиками и автобусами. Отдельно стояли несколько машин с посольскими номерами. И еще было много полицейской техники. Самое странное, что полиция не обращала на этот бедлам совершенно никакого внимания. Просто прохаживалась и поглядывала по сторонам.

Бородачи в чалмах что-то таскали из дома в автобусы и обратно, шныряли между улицей и подъездами. Из дома доносился грохот и визг бензорезов — похоже, там вскрывали квартиры. Из открытых по всем этажам окон летел какой-то мусор, обломки вещей, тряпки.

Корнеев растерянно обернулся, встретился взглядом с начальником. Он не мог даже слова вымолвить, просто развел руками.

— Такие дела, Леня… Вчера дом был признан военным объектом, из которого велось управление огнем. А сегодня он демилитаризован и признан захваченным объектом. И что самое печальное, все это законно…

— Что… что ты несешь?!! — заорал Корнеев.

Несколько полицейских прекратили прохаживаться и как по команде повернулись к нему.

— Тихо, тихо, Леня! Держи себя в руках. Иначе тебя просто арестуют. Я специально с тобой поехал, чтоб ты глупостей не натворил. Здесь буйных очень быстро в наручники упаковывают.

— Да не надо меня успокаивать! Что это за обезьяны, почему их отсюда не вышвырнут?!

— Говорю же, все законно. Это тамимиты, одна из саудовских народностей. У них тут большая диаспора, и теперь они как представитель победившей стороны имеют права на…

— Какой еще стороны?! Какие права!? Это мой дом!

Корнеев сорвался с места и бросился к своему подъезду. Моментально перед ним оказались трое полицейских и преградили путь, используя свои дубинки как маленькие шлагбаумы. Одновременно рядом материализовалась какая-то девица в форменной куртке, с торчащей из кармана рацией.