Михаил Тырин – «Если», 2016 № 01 (страница 12)
Существование общепринятой внешней угрозы является жизненно необходимым для социальной связности и восприятия политического руководства. Угроза должна быть правдоподобной и иметь масштаб, сопоставимый со сложностью общества, на которое она направлена. Значимость «врага» требует пропорциональной готовности к отпору. В широком социальном контексте «око за око» по-прежнему характеризует единственное приемлемое отношение к предполагаемой угрозе агрессии, несмотря на противоречивые религиозные и моральные представления, определяющие поведение конкретных индивидов. Безотчетное сохранение этого отношения облегчает удаленность в современном обществе личного решения от социальных последствий.
Военная система делает подобный абстрагированный ответ возможным и в невоенных контекстах, а также создает прецедент для коллективного желания заплатить кровавую цену за институты, гораздо менее значимые для организации общества. В качестве удобного примера «мы предпочитаем ограничению скорости до двадцати миль в час убийство автомобилями сорока тысяч человек в год».
Военные институты традиционно используются для обеспечения приемлемой ролью в структуре общества антисоциальных элементов, одновременно выступая как стабилизатор поколений, позволяющий физически слабеющим старшим поддерживать контроль над молодыми, уничтожая их в случае необходимости.
Лауреат Нобелевской премии по экономике Пол Кругман неоднократно отмечал, что Вторая мировая война помогла покончить с великой депрессией, обеспечив политически приемлемое основание бюджетному стимулированию необходимому экономике США.
Кроме того, война служит средством снижения социального напряжения, обеспечивая периодическую необходимую перенастройку стандартов социального поведения («моральный климат») и рассеивание общей скуки — одного из наиболее постоянно недооцениваемых и не признаваемых социальных феноменов.
В основе проблемы разработки адекватной социально-политической замены войны лежит доверие. Теоретически объединить человечество могла бы угроза уничтожения «существами» с других планет или из дальнего космоса. Для проверки доверия к угрозе завоевания извне предлагались эксперименты. Возможно, что к числу испытаний относились и некоторые из необъяснимых инцидентов последних лет с «летающими блюдцами». Если это так, то их с трудом можно считать обнадеживающими.
Эффективный заменитель потребует «альтернативных врагов», некоторые из которых в контексте современной военной системы покажутся притянутыми за уши. Например, на смену опасности массового уничтожения ядерным оружием в качестве основной угрозы выживанию вида, возможно, в конце концов придет масштабное загрязнение окружающей среды.
Задачи нейтрализации дестабилизирующих социальных элементов могут взять на себя такие организации, как Корпус мира. Дисциплинирующая служба, наподобие военной, послужит перевоспитанию таких лиц в более или менее пригодных работников социальной службы.
Другим возможным заменителем контроля над потенциальными нарушителями общественного порядка является введение рабства, до настоящего времени существовавшее исключительно в фантастике, в частности в работах Уэллса, Хаксли, Оруэлла и прочих авторов, участвующих в творческом предвосхищении социологии будущего. Но фантазии, нарисованные в «Прекрасном Новом Мире» и «1984», с годами после их публикации кажутся все менее и менее неуместными. С практической точки зрения превращение военного дисциплинарного устава в эвфимизированную форму рабовладения потребует на удивление небольших изменений; первым логическим шагом будет принятие какой-либо формы «всеобщей» воинской повинности.
Специалисты по теории игр, в ином контексте, предложили для эффективного контроля над индивидуальными агрессивными импульсами разработку «кровавых игр».
Как и другие животные, человек подвержен постоянному процессу адаптации к ограничениям своей среды. Но основной механизм, который он использует для этой цели, — уничтожение избыточных представителей своего вида посредством организованных военных действий, является уникальным.
За небольшим числом исключений селекционный процесс других живых существ обеспечивает и выживание, и генетическое совершенствование. Когда животные сталкиваются с одним из периодических кризисов нехватки ресурсов, обыкновенно исчезают «неполноценные» особи. Социальный ответ на подобный кризис может принимать различные формы, такие как, например, массовая миграция, но в каждом из случаев выживают сильные и погибают слабые. В человеческих обществах сражаются и гибнут в войнах обычно наиболее сильные представители. Получается естественный отбор наоборот.
Регрессивное генетическое воздействие войны обсуждалось (и осуждалось) достаточно часто, даже когда его биологические аспекты смешивали с культурными. Непропорциональная потеря особей, наиболее перспективных с точки зрения эволюции (физически сильных и выносливых солдат), остается неотъемлемой частью традиционной войны.
Полемология — наука о войне; направление в политологии, в рамках которого исследуются войны и вооруженные конфликты. Автор — Бугуль, Гастон (1886–1980) — французский социолог и психолог.
Однако, как отметил полемолог Гастон Бутуль, другие институты, созданные для выполнения этой функции, оказались еще менее эффективными. Альтернативные формы адаптации человечества к периодической нехватке ресурсов включают инфантицид, встречавшийся в древних и примитивных обществах; сексуальное увечье; монашество; насильственную эмиграцию или широкое применение смертной казни (примеры последней можно найти в древнем Китае и Англии 18 века); а также прочие подобные практики.
Способность человека к увеличению производства продуктов, необходимых для физического выживания, предполагает, что необходимость защиты от цикличного голода отживает свое. Соответственно снижается и важность основной экологической функции войны. Тем не менее два ее аспекта сохраняют свое значение.
Первый является очевидным: текущий темп роста населения, с учетом экологических угроз химических и прочих загрязнений, может привести к новому кризису нехватки ресурсов. Нужно учесть при этом, что эффективность современных методов массового уничтожения положит конец «отрицательному естественному отбору» — непропорциональному уничтожению физически сильнейших членов вида во время войны.
Отдельные научно-технические разработки и направления исследований, появившиеся в результате Второй мировой войны: радары, реактивные двигатели, ультракоротковолновые передатчики (позволившие создание микроволновых печей), компьютеры, антибиотики, атомная энергия.
Вторичным экологическим трендом, опирающимся на предсказываемый рост населения, является побочный эффект прогресса в медицине. В результате нежелательные генетические ветви, которые ранее самоликвидировались, теперь сохраняются медицинскими средствами. Таким образом, формируется новая квазиевгеническая функция войны, которую также необходимо принимать во внимание.
Экологической заменой войны может стать всеобъемлющая программа прикладной евгеники, которая, однако, не может быть реализована, пока существует военная система. Когда сохраняется сама возможность военных действий (сколь бы незначительной она не была), общество должно поддерживать численность населения на максимальном уровне, что приводит к серьезному риску экологического сбоя.
В искусстве ориентация на войну определяет основные стандарты ценностей. Война, о которой идет речь, может быть национальной, как в пьесах Шекспира, музыке Бетховена, полотнах Гойи, или отражаться в форме религиозного, социального, морального конфликта, как в работах Данте, Рембрандта и Баха. Искусство, не подпадающее под эту классификацию, обычно описывается как «стерильное», «декадентское» и т. п.
Война является основной мотивационной силой для развития науки всех уровней — с абстрактно концептуального до узкотехнологического. Современное общество высоко ценит «чистую» науку, но все значительные открытия исторически неизбежно были вызваны реальной или воображаемой военной необходимостью своей эпохи. Последствия этих открытий могли идти совсем в другом направлении, но война всегда обеспечивала первоначальный стимул.
Мотивационную основу развития науки в мирное время обеспечат вторичные требования социальных и космических программ и/или евгеники.
Мир во всем мире — мечта человека XX века. Однако его практическое достижение может оказаться не в интересах устойчивого общества. Без адекватных институтов-заменителей, способных обеспечить исполнение сущностных, но не афишируемых функций войны, переход к миру может привести к большим разрушениям, чем сами вооруженные действия.
Михаил Тырин
ДОМАШНЯЯ РАБОТА
В лифте Корнеев громко, надрывисто чихнул.
Чих был таким коварно-неожиданным, что он едва успел прикрыться ладонью.
— Извините… — пробормотал Корнеев, переведя дух.
Пассажиры деликатно опустили глаза. Зато оживился лифт-проводник.
— Будьте здоровы! — полился сладкий искусственный голос из динамика. — Заботьтесь о здоровье себя и окружающих! Аптечная сеть «Энджой-фарма» желает вам долгих лет.