Михаил Туруновский – Криминальные сны (страница 3)

Наступивший понедельник, открыл счёт уже третьей недели, когда вместо здорового сна Сабиров проводил ночи в тяжёлой полусознательной дремоте. Отсутствие здорового сна начало сказываться на его работоспособности. Усталость теперь наступала гораздо быстрее, чем обычно, а работа над документами требовала всё больше времени из-за невозможности сосредоточится. Ему, то и дело, приходилось возвращаться к началу текста, так как дойдя до конца абзаца он понимал, что не уловил сути написанного раньше.

Планировать рабочий день тоже становилось всё сложнее. Андрей постоянно что-то забывал и тогда приходилось разворачиваться в пути или браться за то, что было упущено вчера.

Домой Сабиров вернулся ближе к десяти.

По дороге он купил несколько гамбургеров, которые вместе с большой кружкой чёрного чая составили в этот вечер весь его скромный холостяцкий ужин.

Испытывая, скорее изнеможённость, а не просто сильную усталость, он кое-как запихнул в себя разогретые в микроволновке бутерброды и повалился на кровать в надежде уснуть.

Однако сон, словно забыл к нему дорогу и, по-прежнему, упорно не хотел к нему возвращаться.

Мысли о работе вперемешку с какими-то бытовыми мелочами непрерывно барражировали в его голове, не давая возможности отключиться. А популярные методы в духе пересчёта стада овец давно доказали ему свою бесполезность.

Время от времени, Андрей вставал с постели и выходил на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, а затем снова ложился в надежде уснуть, но всё было напрасно.

Не сомкнув глаз до самого утра, он поднялся с постели, как обычно, под звон будильника в шесть тридцать, и отправился бриться в ванную комнату. Там, заглянув в зеркало, он ужаснулся своим лилово красным, опухшим глазам. А затем долго умывался холодной водой надеясь, что болезненный отёк сойдёт, но это не помогло. В отражении зеркала на него, по-прежнему, смотрел больной человек, измученный хронической бессонницей.

Заваренная на завтрак двойная порция кофе, которая должна была вернуть ему хоть какой-то признак бодрости, также не принесла ожидаемого эффекта. Его мысли постоянно путались в голове, не позволяя сосредоточиться и это раздражало его всё сильнее.

Когда же Сабиров спустился вниз с восьмого этажа своей многоэтажки, он почти сразу почувствовал, как его голову, словно кованым обручем, опоясала тупая головная боль.

Несмотря на это, он упрямо сел за руль и, выезжая со двора, едва не столкнулся с проезжающей по главной дороге машиной.

От неизвестного ему водителя Андрей мужественно выслушал в свой адрес шквал нецензурных, но всё же справедливых обвинений, а после того, как возбуждение немного улеглось, предельно осторожно поехал на службу.

Войдя в здание, он вяло поздоровался с дежурным, который при виде вошедшего в здание майора, не сумел сдержать своего удивления. Прапорщик непроизвольно раскрыл рот и затем ещё долго провожал Андрея своим сочувствующим взглядом.

Судя по всему он решил, что следователь накануне основательно загулял и явился на работу с большого похмелья.

Войдя в кабинет, Сабиров почти упал в своё рабочее кресло. Думать о работе не было никаких сил. Мысли словно провалились в некую бездонную пустоту без всяких шансов вернуть их оттуда.

И только теперь, осознав до конца полную безвыходность своего положения, он достал тот самый бумажный стикер, который вручил ему Николаич и набрал, указанный в нём, номер телефона.

Вскоре на противоположном конце послышался приятный мужской голос, который представился доктором Суздальцевым. Андрей вкратце сообщил ему о своей проблеме и о том, где он получил этот номер.

Встречу решено было не откладывать, и уже через два часа Сабиров удобно расположился в мягком и необыкновенно уютном кресле в рабочем кабинете врача.

Александр Петрович оказался мужчиной средних лет, немного за пятьдесят. Среднего телосложения, высокий шатен с проницательными голубыми глазами.

Доктор сразу произвёл на Сабирова очень приятное впечатление. И дело было не только в его безупречных манерах и тактичности поведения. Он принадлежал к тому редкому типу людей, которые без труда могли очень быстро расположить к себе практически любого человека, даже не успев сказать ему ни слова.

Александр Петрович всем своим существом излучал какую-то необъяснимую симпатию и располагал к безусловному доверию.

– Итак, начнём? – с лёгкой улыбкой на лице обратился к Андрею доктор, дождавшись, когда тот закончит озираться по сторонам. Всё это время Сабиров легко выдавал волнение своим поведением, что было вполне естественным для любого пациента.

– Расскажите, как давно это у вас это началось?

– Точно не помню, но думаю, что около двух недель или чуть больше, – слегка прикрыл глаза Сабиров, пытаясь мысленно восстановить картину своего недуга.

– Какие-то стрессовые ситуации накануне были?

– Стрессовые? – слегка ухмыльнулся в ответ Андрей. – Да у меня вся служба сплошное стрессовое состояние!

– Понимаю. Но может быть что-то ещё? На личном плане, например. Может что-то интимное. Вы не стесняйтесь, рассказывайте, пожалуйста. Важно всё до мелочей.

– Интимное, интимное…, – словно раздумывая повторил Андрей за доктором. – Так ведь и интим мой тоже весь в работе.

– Понятно, – кивнул доктор и сделал какую-то запись в своём блокноте. – Ни семьи, ни детей. Половые связи беспорядочные и не частые. Так?

– Можно сказать, что да, – пожал плечами следователь и ещё глубже погрузился в кресло.

Суздальцев сделал ещё какие-то записи, отложил блокнот в сторону и внимательно посмотрел Андрею в глаза.

– Скажите, я могу вам доверять? – спокойно, но очень серьёзно обратился он к Сабирову.

– Смотря что вы имеете в виду? Если, как врачу, то, пожалуй, да. Правда сам не знаю почему, – слегка ухмыльнулся Андрей и даже удивился своей внезапной откровенности.

– Что ж, благодарю! Приятно слышать, не скрою. Но я в данном случае не совсем об этом. Точнее, совсем не об этом. Скажите, Николаич предупреждал вас о том, что я использую новаторский метод лечения?

– Да. Что-то говорил, кажется.

– Дело в том, что эта методика пока официально нигде не зарегистрирована и находится в стадии апробирования, что ли… В связи с этим мне хотелось бы иметь от вас какие-то личные гарантии или, точнее сказать, согласие на его использование. Вы понимаете?

– Кажется, да. Не волнуйтесь. Жаловаться в минздрав я в любом случае не пойду, а полиция, считайте, итак уже у вас. Тем более, что к вам меня прислал наш общий друг. Так что никаких проблем, доктор! Делайте то, что считаете нужным.

– Ну что ж, отлично! Думаю, судорожными расстройствами вы не страдаете, так как служите в полиции. Ведь так?

– Разумеется. Со здоровьем всё в порядке. Правда за исключением вот этой проблемы теперь, – вздохнул Сабиров и беспомощно развёл руками.

– Ничего, ничего. Уверен, что мы с этим справимся. Пойдёмте, – пригласил его за собой доктор, поднявшись из-за рабочего стола.

Суздальцев привёл Андрея в соседнюю комнату, где стояла обычная медицинская кушетка. Рядом с ней на специальной подставке располагался какой-то лабораторный прибор в жёстком пластиковом кофре размером с большой дорожный чемодан.

– Это экспериментальный аппарат электронного сна, – словно угадав вопрос пациента, пояснил доктор. – Именно с его помощью мы и будем лечиться. Ложитесь поудобнее, по возможности расслабьтесь и постарайтесь ни о чём не думать. Я одену вам на голову эту сетку с датчиками и подключу к аппарату. Под воздействием токов специальной модуляции и определённой частоты вы быстро уснёте, а когда проснётесь мы продолжим нашу беседу. Хорошо? Располагайтесь.

Сабиров внимательно выслушал доктора и даже успел достаточно хорошо рассмотреть сетку с виду ничем не отличавшуюся от той, что используют при снятии энцефалограммы.

Он улёгся на вполне удобную кушетку и положил голову на плотную и очень необычную подушку, которая видимо была специально сделана для того, чтобы датчики не давили на область затылка.

Когда все приготовления были завершены, доктор убедился, что Андрея ничего не беспокоит и приступил к процедуре.

Было слышно, как щёлкнул тумблер, и комната мгновенно наполнилась еле слышным тонким писком, который вскоре начал плавно менять свою тональность. Андрею даже показалось, что он услышал некую мелодию, очень необычную и красивую. Затем его разум словно затуманился и Сабиров медленно погрузился во что-то мягкое и тёплое. Света вокруг не было совсем. Только сплошная абсолютная темнота.

Постепенно ощущение тепла прошло, и Андрей полностью перестал ощущать себя в собственном теле. Недавнее чувство тяжести и сдавленности исчезло. Вместо этого появилось странное, совершенно незнакомое ощущение лёгкости, которое очень удивило его.

Андрею вдруг показалось, что он неподвижно повис в пространстве. И стоило ему пошевелиться, как он тут же полетел куда-то, постоянно меняя направление, всё быстрее и быстрее.

«Стоп! – от испуга скомандовал он сам себе и мгновенно замер всё в той же невесомости, – Чёрт! А ведь этим похоже, можно управлять! – догадался Андрей и начал мысленно задавать скорость и направление движения своему «бестелесному телу».

Всё это походило на занятие по управлению, только не воздушным судном, а самим собой в абсолютно свободном пространстве.