Михаил Трофименков – Красный нуар Голливуда. Часть II. Война Голливуда (страница 9)
Пауль Дессау удачно устроился чернорабочим на птицеводческой ферме под Нью-Йорком, хотя написал (1926–1939) музыку для тридцати кинолент, включая три «горных» драмы Арнольда Фанка (с участием Лени Рифеншталь) и фильмы товарищей по несчастью изгнания Бернхардта, Офюльса, Серка, Роберта Сиодмака, уже освоившихся в Голливуде. Однако киноиндустрия вспомнила о нем лишь в 1944-м. Дебютировав в «Доме Франкенштейна», он – до отъезда в ГДР – почти не вырывался из гетто категории «Б».
Дессау еще повезло по сравнению с Франком Висбаром, одним из значительных немецких режиссеров 1930-х годов. Студия Producers Releasing Corporation, обитавшая в «трущобах» Голливуда, обрекла его снимать «Дочь дьявольской летучей мыши» (1946) и прочих «Болотных душителей» (1946).
Пьеса по роману Леонгарда Франка «Карл и Анна», мелодраматическая история любовного треугольника на фоне военных бедствий, обошла подмостки всего мира, была экранизирована («Возвращение на родину», 1928), озолотила автора. Нацисты, придя к власти, назначили награду за его голову, Франция бросила в концлагерь, откуда он бежал в женском платье. ЛАП устроила Франка техническим консультантом Warner, и он честно пытался исполнить служебные обязанности, придав хоть каплю правдоподобия сценарию «Отель „Берлин“» (1945), перенесшему действие салонного романа Вики Баум в Берлин 1945-го.
Мы пытались втолковать нашему продюсеру, что Франк – один из самых известных и почитаемых романистов и драматургов в мире, что он немец и антифашист, человек, прошедший через все то, о чем мы тут пишем. И в качестве последнего аргумента – что он был одним из наиболее преуспевающих и богатых писателей Европы.
Только в 1947-м Голливуд признал Франка писателем, экранизировав («Возжелай меня»), конечно же, «Карла и Анну».
Оазисом, штабом, клубом беженцев, наконец, местом, где можно всласть наговориться по-немецки и поесть «настоящего немецкого супа», стал дом сценаристки Залки Фиртель. История клана Фиртелей до конца не расшифрована: творчество в ней переплетено с подпольным сексом и политикой.
Урожденная Саломея Штейерман из галицийского Самбора, Залка играла у Рейнхардта и в Новом Венском театре. В 1918-м вышла замуж за Бертольда Фиртеля, поэта, сценариста, режиссера, автора авангардистского шедевра «Приключения десятимарковой банкноты» (1928) по сценарию красного венгра Белы Балажа. В Голливуд Фиртели перебрались в 1928-м, после краха созданного ими в 1923-м экспрессионистского театра Die Truppe: Мурнау, друг Бертольда, устроил ему контракт с Fox и поставил по его сценариям «Четырех дьяволов» (1928) и «Городскую девушку» (1930).
Приход Гитлера отсрочил возвращение на родину на неопределенный срок. В Калифорнии выросли три их сына. Самый известный из них – Питер, сотрудник военной разведки, друг Хемингуэя, муж Джигги (в 1942 году он увел ее у Бада Шульберга) и Деборы Керр. Сценарист «Африканской королевы» (1951) Хьюстона, он вывел его – лунатика, неспособного начать съемки, пока не убьет слона, но и слона-то убить неспособного – в романе «Белый охотник, черное сердце» (1953), экранизированном в 1990-м Клинтом Иствудом.
Фиртель жаждал социального кино, в Голливуде чувствовал себя неуютно, часто и надолго оставляя Залку ради работы на лондонских студиях. Залка же, быстро адаптировавшись, составила изумительно стабильный дуэт со своей подругой (и, очевидно, любовницей) Гретой Гарбо: они с первого взгляда подружились на вечеринке в доме Любича в 1929-м. С приходом звука именно Залка спасла Гарбо от творческой смерти, научив правильному английскому. Друзья отмечали, что Гарбо переняла ее легкий специфический акцент. Залка работала над сценариями всей «золотой серии» Гарбо: «Королева Кристина» (1933), «Расписная вуаль» (1934), «Анна Каренина» (1935), «Завоевание» (1937), «Двуликая женщина» (1941).
Бисексуальная Залка считается кем-то вроде теневого «третейского судьи» лесбийского Голливуда, примирявшего различные его «кланы». Столь же подспудную и незаменимую роль играла она и в общественной жизни. Многих, включая Деблина и Леонгарда Франка, именно Залка спасла из оккупированной Европы. В ее салоне 1 августа 1943-го эмигранты создали свой комитет (с 1944 года – «Совет за демократическую Германию») в пандан «Свободной Германии», собранной в СССР из эмигрантов и пленных офицеров вермахта. Его основатели набросали обращение к мировой общественности, содержавшее рискованное, многими не понятое (Томас Манн отозвал свою подпись), «слишком патриотичное», но важнейшее для судеб Германии утверждение, легшее в основу идеологии ГДР: немецкий народ – не творец, а первая жертва рейха.
Говорят, у Залки проходили и партийные собрания.
Естественно, письма Фиртелей перехватывались, телефоны – в Голливуде и Нью-Йорке – прослушивались: Гувер считал Бертольда агентом советской разведки.
Когда Гарбо 9 февраля 1951-го примет по настоятельному совету своих адвокатов (иностранцы – слишком лакомая добыча для «загонщиков» независимо от политического бэкграунда) гражданство США, ее допросят об опасных связях: в первую очередь – о Залке. Гарбо ответит: были когда-то знакомы, но с тех пор, как десять лет назад Фиртель отошла от сценарного ремесла, знать ее не знает. А ведь в 1940-м Залка указала Гарбо в своем прошении о предоставлении американского гражданства как своего «ближайшего родственника» в США.
Именно немецкие эмигранты организовали самый мощный фронт – Антинацистскую лигу Голливуда (АЛГ) – изумительный пример союза красных не только с «розовыми», но и с патентованными консерваторами.
На почве борьбы с гитлеризмом Лига воззвала к широким еврейским кругам Южной Калифорнии и получила огромную финансовую поддержку продюсеров. На пике влияния Лиги в ней состояли около четырех тысяч человек. Ее влияние намного превосходило ее численность. –
Что-что, а вот АЛГ – родное дитя Мюнценберга. Он окружал себя бойцами себе под стать: один из них – его правая рука, его конгениальный двойник, его тень – весной 1936-го объявился в Голливуде, что твой Воланд в Москве.
Он был некрупным мужчиной с широким, слегка кадаврическим шаром головы и необычно выступающими костями черепа. У него были большие, меланхоличные глаза, сладчайшая улыбка и аура тайны, в которую он был готов посвятить вас и только вас, поскольку никого не любил и не ценил так высоко, как вас. –
Вкрадчивый и ловкий оперативник, непонятный и красивый, с каким-то нездоровым обаянием. ‹…› Зажигая сигарету, он всегда закрывал один глаз, и эта привычка так срослась с ним, что он часто, обдумывая проблему, закрывал левый глаз, даже когда не курил. –
Он отводил кого-нибудь в сторонку, обнимал за плечи и заговаривал мягко и таинственно. Даже если он мило и искренне осведомлялся о самочувствии ‹…› разговор казался присутствующим столь интригующим, словно речь шла по меньшей мере о заговоре против страны. ‹…› Один знакомый заметил: «Никто не обвинит его в том, что с ним скучно. Множество других грехов ему прощают лишь за отсутствие этого». –
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.