Михаил Титов – Сны о прошедшем и будущем. Рассказы разных лет (страница 6)
– Коллективная?
– Пятьдесят на пятьдесят, – уклончиво ответил домоуправ. – Двое и один.
– Понятно, – утер лоб священник. – Ну, приглашай первых.
Ширма, за которую позвали Маркина и Булатову, стояла по диагонали к залу, так что Василию Петровичу были хорошо видны спины обоих исповедуемых. Булатов держался прямо, стоял чуть в сторонке с приготовленным листом бумаги, а скрюченная Маркина, накрытая батюшкиным цветастым фартуком, склонилась так, что у Василия Петровича невольно промелькнула греховная мысль. Долго оба не задержались: пяти минут хватило. Тем более, что Маркина батюшка исповедовать не стал. Взял листок, пробежался глазами, перекрестил вначале бумагу, а потом Маркина и Булатову и ладонью поманил Василия Петровича.
– Ну, сын мой, рцы ми! Прости, Господи, – батюшка перекрестил рот. – Говори: не был ли еретиком или отступником?
– Был, но исправился.
– Не держишься ли с ними? Может, собрания их посещаешь или книги их читаешь?
– Нет, батюшка.
– Не лжесвидетельствуешь?
– Нет, батюшка.
– Что из грехов текущих накопилось? – батюшка явно торопился. – Статья какая? – уточнил он после недоуменного молчания Василия Петровича.
– 201, бис 4, – Василий Петрович уже даже не удивлялся повторяемости всех нынешних мероприятий и разговоров. И это испытание он готов был пройти. Впереди ждала встреча с внуком, о которой он мечтал целый день. Ради этого можно было стерпеть все.
– Раскаялся, сын мой? Отрицаешься от грехов своих?
– Раскаялся, батюшка, и отрицаюсь.
Священник отер бороду, перекрестил Василия Петровича.
– Иди с Богом, – сказал ему напоследок. – И не греши больше. Путь у нас светлый, а ты в потемках блуждаешь.
Не успел батюшка выйти из-за ширмы, как к нему подлетел домоуправ, приложился к руке долгим поцелуем.
– Благословите, отче!
– Заключение мне когда выдадут? – с интересом наблюдая за этой сценой, спросил Василий Петрович.
– Позже занесу, – сухо ответил домоуправ, отрываясь от волосатой ладони священника. – Вы свободны.
9
Сережа кинулся на деда сразу, как тот переступил порог, повис у него на шее. Василий Петрович почувствовал, как глаза заволокло слезами.
– Деда! Деда! – кричал Сережа, и только сейчас Василий Петрович понял, что крик может быть приятным. – Пойдем ко мне. Я тебе свои фотографии покажу, – Сережа тянул деда в комнату. – Пойдем, пойдем! Я знаешь, где был?!
– Сережа, пусть дедушка поужинает сначала! – высунулась из кухни Марина. – А потом покажешь ему все. Пап, иди на кухню. Я накрываю.
– Я потом, потом поем, – улыбнулся расстроенному и притихшему внуку Василий Петрович. – Пойдем к тебе.
– Пап, ты извини, но я с вами посижу, – Марина тутже вышла из кухни. – Ты не обижайся только. Просто не хочу, – добавила она потише, – чтобы ты при Сереже что-нибудь лишнее сказал.
В комнате Сережа вытащил из тумбочки увесистый фотоальбом.
– Вот, смотри, деда, – стал он листать страницы. – Мы на каникулах в Париж ездили.
Василий Петрович вопросительно посмотрел на дочь.
– Это в Челябинской губернии, – объяснила Марина. – Просветительский тур. Историю Европы учат.
– Историю Европы? – переспросил отец.
– Да, историю Европы! – с вызовом ответила Марина. – Вклад казаков в европейское освобождение.
– Деда, там настоящая Эйфелевая башня, – перебил Сережа. – Нам сказали, что она красивее, чем французская. Ты французскую видел? Правда, наша лучше?
– Конечно, лучше, сынок! – поторопилась ответить Марина. – Наша лучше. Вы же там и в Берлин съездили? – подсказала она сыну.
– Да, и в Берлине были. Сейчас!
Сережа листал, тыкал пальцем в групповые фото («вот я, а это Саня, мой друг»), захлебываясь, рассказывал, как ехали вначале на поезде («я спал на верхней полке»), а потом на автобусе, как не всех взяли в поездку, потому что Толик и Лысый не сдали ЗПП-2, а перед глазами Василия Петровича мелькали бревенчатые деревенские дома, краснокирпичные, явно еще советские, здания в центре поселений, посеребренный Ленин на площадях и золотые купола восстановленных церквей.
– Что не сдали? – словно очнулся Василий Петрович. – ЗП?
– ЗПП-2, – поправил его Сережа. – А ЗПП-1 – это для маленьких совсем.
– Это что за предмет такой?
– ЗПП-1 – «Знать правила положено», это кто в школу еще не ходит. А у нас ЗПП-2 – «Заповеди православного пионера».
– Вертикаль и преемственность, значит? – усмехнулся Василий Петрович.
– Папа! – остановила его Марина.
– А мусульмане? – осторожно спросил дед. – У вас же есть мусульмане?
– Есть! У них такие же заповеди, только «Заповеди правоверного пионера». Деда, а правда, что прежние пионеры в Бога не верили?
– Было такое.
– Они в аду сейчас?
– Сережа, ты помолился? – Марина жестом остановила отца, пытавшегося что-то ответить. – Тебе уже спать пора ложиться.
– Ну, мам! – заканючил Сережа. – Можно я с дедом хотя бы пять минут посижу? Я помолился. Я еще, деда, и пост держу, – похвастался он мимоходом.
– Я засекаю время, – Марина посмотрела на настенные часы. – Через пять минут в постель.
– Деда, а ты когда уже совсем к нам переедешь? Ты папу там у себя не встречал? – Сережа торопился узнать все. Дед отвечал односложно, на большее не хватало сил: в горле стоял ком, глаза застили слезы. – А бабушка, как думаешь, она на небе в партию вступила?
На этот вопрос дед не успел ответить: в дверь позвонили. Марина пошла открывать, и Василий Петрович, поняв, что это по его душу, поспешил вслед за дочерью. Домоуправ, не переступая порога, протянул незапечатанный конверт.
– Это ваше заключение. Передадите его руководству базы. В принципе, ничего секретного, можете и сами прочитать. Хоть прямо сейчас. Мы интриг не плетем.
Василий Петрович – а руки все-таки затряслись, он не ожидал этого – осторожно отогнул клапан конверта, вытащил сложенный вдвое листок, и буквы поплыли.
…реабилитант В. П. Иванов, загородная реабилитационная база первого типа (среднеповышенной комфортности) … первый этап городской социализации… неудовлетворительно… на основании сообщений Е. С. Романовой, И. С. Евдокимова, М. И. Дугина, Я. И. Синельниковой… и по заключению квартального самоуправления вменяется: статья 201 бис 9 «Очернительство государственного миропорядка», статья 157, часть первая «Надругательство над гражданской психикой», статья 205 «Злоупотребление доверием государства»… по совокупности и частичному поглощению сроков… реабилитация без выделения ежегодных часо-дней на всем протяжении реабилитации с прохождением ее в зоне высокомалокомфортного режима….
– Это как? – не мог поверить Василий Петрович. – Я же все осознал. Я исправился! Покаялся.
– Объясняю. Хотя имею право и не объяснять. Просто чтобы потом разговоров у вас не было, как это там, Басманный суд и все такое. У нас все по справедливости. По закону. Наше наблюдение отметило вашу неполную реабилитированность. Вот, – домоуправ достал из кармана пачку тетрадных листов, – секретов никаких не держим. Евдокия Семеновна жалуется, – отогнул он первый лист. – Иван Сергеевич тоже. Отмечает ваши запоздалые реакции на ключевые для реабилитанта моменты. Вы как будто постоянно сомневаетесь в чем-то. Матвей Ильич и так далее…
– Не надо, – дрожащим голосом прервал домоуправа Василий Петрович. – Матвея Ильича не надо. Я понял. Все понял.
– Тем не менее, – домоуправ поднял вверх указательный палец, – доверие к вам государство не утратило. До базы доберетесь самостоятельно. И помните: у вас еще один шанс, возможно, последний – осознать и исправиться.
Дверь захлопнулась, домоуправа как будто и не было. Марина в ужасе смотрела на отца, закрыв рот ладонью.
– Сережа, – прошептал Василий Петрович и бросился в комнату к внуку.
Услышав шум, Сережа испуганно приподнялся в кровати.
– Сережа! – обхватил его руками Василий Петрович. – Ты сейчас многого не поймешь. Просто запомни обязательно: не все, чему вас учат – правда. Запомнишь? Пообещай мне.
– Папа, не надо! Я прошу тебя! Замолчи! – заплакала у двери Марина.
– Многое совсем не так, Сережа! – не слышал дочь Василий Петрович. – Есть книги. У меня есть. Там – правда. Я сейчас, – он выскочил в коридор, подставил лестницу к антресолям. Что-то падало, разбилась банка – одна, потом другая. – Я сейчас тебе все расскажу, – кричал он из-под потолка. – Все, как было на самом деле. Страна другая была. И народ другой был. Куда все делось?! А там – правда.
– Папа! Не ищи! – выдавила из себя Марина. – Там ничего. Нет.