Михаил Титов – Под взглядом космоса (страница 3)

Он был известен на станции, только вот проблема была в том, что на карты его, естественно, никто не наносил. И даже примерно, где он находится, Юрий не знал, просто из разговоров слышал. Единственное, что он знал точно – он не мог был на его маршруте. Тут в дело подключилась Элли и совместными усилиями они выявили, что ошибка была в программировании навигационного компьютера, по данным которого работал автопилот. Координаты, которые он сейчас показывал, совершенно не соответствовали месту, где они находились.

И вот тут начинался самый неприятный момент. Возле Смайлика летали крайне редко, но всё-таки летали. Можно было бы просто остаться здесь и дожидаться помощи – еды на корабле на месяц, а воды и того больше. Но не в этом случае. Юрий до этого служил в регулярном флоте станции, а там им ставили самые разные задачи. Исследования, создание малых планетарных баз, ремонт спутников и внешнего оборудования станций, сопровождение учёных и прочее. Однажды ему и нескольким его товарищам была дана довольно простая задача – обслуживание солнечных панелей на одной из орбитальных станций в системе неподалёку. Довольно рутинная работа закончилась трагически. Работы велись в открытом космосе, в момент происшествия Юрий находился на обратной стороне панели, прикрытый ею от звезды. Его коллега Николай подлетел с внешней стороны, чтобы взять у него инструмент, когда в глазах внезапно потемнело. Это было похоже на какой-то удар, но не физический. Через некоторое время Юрий пришёл в себя практически на том же месте. Голова гудела, как будто вместо шлема на него надели колокол и от души по нему ударили. Сознание сконцентрировалось, когда он увидел Николая, который безвольно висел в пространстве явно без сознания. Собравшись с силами, он активировал двигатели скафандра, подхватил его тело и полетел в сторону шлюза. Возле панели боковым зрением заметил малый корабль, который приближался к ним, но резко затормозил. Пилот махал руками в сторону шлюза, показывая, чтобы они поспешили.

Влетев в шлюз, Юрий хотел оставить Николая там и лететь за остальными, но внешние створки начали закрываться почти сразу, как они оказались внутри. После выравнивания давления и фильтрации воздуха, открылись внутренние, и к ним поспешило сразу несколько человек. С него сняли шлем, что-то говорили, но он не мог разобрать слов. Они стали почти кричать, и он их наконец расслышал. Говорили что-то вроде: “Хотя бы вы выжили”. Юрий помотал головой и ответил:

– Погодите, унесите Николая и уходите, я за остальными.

– Они мертвы. – фраза, которую прокричал ему медик ударила как кувалдой.

– Как мертвы? Вы же не видели ещё. Надо попытаться.

– Пилот, вставай, идём. Потом всё поймёшь, у тебя явно контузия. Их подберёт корабль, который к вам летел. Мы вас прежде всего пытались вытащить, но ты очнулся раньше.

Да, у него была контузия, именно поэтому он соображал туго. Естественно медперсонал прекрасно знал, кто ещё жив, а кого уже не спасти – во всех скафандрах была встроена система отслеживания здоровья, данные которой передавались на станцию. Трое их товарищей погибли почти мгновенно. К трагедии привёл, как обычно, человеческий фактор. Одни забыли предупредить, что в открытом космосе будут работать люди, а другие не сообщили, что на звезде произошла мощнейшая вспышка, увлечённо изучая её. Юрий так и не узнал, кто именно виноват был, и что за излучение по ним ударило – ему не до этого было. Почти семь месяцев лечения и анализов тянулись, как семь лет. Получалось, что ему повезло больше всех. Николай остался прикован к инвалидному креслу – что-то там с спинным мозгом произошло у него, так что он был парализован. А у Юрия сначала ничего особенного и не нашли, только после выхода обратно на службу изменения проявились.

В первом же вылете через два дня полёта ему стало плохо, а к четвёртому ему спасали жизнь на ближайшей станции. После опять были долгие и мучительные исследования, в результате которых медицина пришла к выводу, что у него пострадал вестибулярный аппарат и какие-то отделы мозга. Он не мог больше долго находиться в условиях низкой гравитации – начинало расти внутричерепное давление, при чём в геометрической прогрессии, и закончилось бы неизбежным кровоизлиянием в мозг. В общем, его списали из флота. Николай смог смириться, он и до этого работал на два “фронта” – помимо пилотирования, он помогал конструкторам в сборочных цехах, так что сосредоточил свои усилия там. А вот Юрий почти сломался. Не мог он без полётов. И на помощь пришёл его друг детства, который тоже служил во флоте, только в административной должности. Он и продвинул его в испытатели. Каждый корабль, собирающийся в доках, обязательно проходил целую серию испытаний. Пять на коротких дистанциях и два на дальних. И тут получилось создать удачный симбиоз – там уже служила интересная семейка. И муж, и жена были пилотами, и обожали дальние перелёты, где они могут быть только вдвоём. А вот короткие маршруты не особо любили – мало им было два-три дня. Вот так и создали группу. Юрий откатывал короткие дистанции, а они после него тестировали корабли на длинных. Пока возвращались, он мог успеть ещё один корабль подготовить, и они с радостью улетали опять. Такая вот семейка.

Казалось, что это идеальный выход из положения. Испытательные полёты, конечно, не шли ни в какое сравнение с предыдущими вылетами, но всё-таки. И вроде всё безопасно. Однако именно этот фактор сейчас опять поставил под прямую угрозу его жизнь. Со всеми этими воспоминаниями Юрий никак не мог заснуть. Ворочался с боку на бок и уже думал бросить попытки, как в каюте раздался голос Элли:

– Капитан, может хорошие вести помогут вам заснуть?

– Ты за мной всегда следишь или периодически? – вздохнул Юрий.

– Ваши показатели здоровья и активности организма фиксируются бортовым компьютером постоянно.

– Да я помню, я шучу. Что за новости?

– Закончен предварительный анализ планеты, с вероятностью 98% гравитация там сильнее, чем на нашей станции, даже сильнее, чем на Земле, но совсем немного. Вы были на Земле, капитан?

– Да, был. – Юрий закинул руку за голову и улыбнулся. – Довелось. Красиво там.

– Может эти воспоминания вам тоже пойдут на пользу?

– Да расскажу, почему бы нет. Я, когда ещё учился только по сути, предложил переработку устройства лёгких звездолётов. Заменить два тяговых двигателя на маневровые. В нашем флоте от меня только отмахнулись, но один однокурсник умудрился мою идею отправить куда-то. В результате с Первой межпланетной станции пришёл запрос, чтобы чертежи прислали. А их нет. Наши даже не сразу поняли, о чём вообще речь.

– А в чём была перспективность проекта?

– Да мы тогда несколько раз летали в помощь разработки астероидов. И меня дико раздражало отсутствие нормальной манёвренности – всё время приходилось почти останавливаться, чтобы не размазаться об один из них. А ведь по сути скорость этим кораблям особо не нужна, куда спешить-то? Вот и придумал.

– Это логично.

– Ну вот на станции побегали, потом про меня вспомнили. А у меня-то тоже чертежей особо не было, так – наброски. Так и доложили, мол, пока нет, но пришлём, как только нарисуем. А со станции приказали прислать меня. Вот и полетел. Когда разработали пробный корабль, пока его на тесты гоняли, меня в знак поощрения на Землю, в санаторий отправили.

– Так вы, получается, тоже ещё и конструктор, как Николай, с которым вы попали в беду?

Юрий несколько секунд обдумывал, что он сейчас услышал:

– Погоди, а откуда ты про Николая знаешь?

– Это не первый наш вылет, капитан. И в процессе подготовки мне была загружена информация о вашем состоянии здоровья, чтобы я могла контролировать возможный кризис.

– Ну, это понятно, но про Николая-то ты откуда узнала?

– Я собрала всю информацию о вашем случае, которая была в открытом доступе.

На самом деле это был немного тревожный звоночек. Искусственный интеллект не должен сам собирать информацию, если не заложен алгоритм для этого. Если она её собирала, то значит либо это ей запрограммировали, либо…

– Капитан, хотела бы ещё отметить, что до планеты осталось полёта чуть более четырёх часов. Я настоятельно рекомендовала бы вам воспользоваться инъекцией снотворного и потом вспомнить о чём-нибудь хорошем, чтобы как следует отдохнуть.

– Да какая инъекция. – отмахнулся Юрий. – Тем более, если всего четыре часа осталось.

– Четыре часа до выхода на орбиту. Выбор подходящего места посадки займёт не менее двух-трёх витков по орбите. Этим могу заняться я вместе с бортовым компьютером. Один оборот займёт примерно 104 минуты, так что как минимум восемь часов на сон есть. Я разбужу вас примерно за полтора часа до манёвра.

– Да, в этом есть смысл. Всё равно эти расчёты ты сделаешь лучше, чем я, сидя за телескопом. Так и поступим.

Юрий встал и направился в медблок. Там, выбрав необходимый препарат, положил руку запястьем вверх, зажав в кулаке рукоять фиксатора. Механизм задвинул процедурный стол внутрь медстанции, там на запястье сначала было распрыскано дезинфицирующее средство с обезболивающим эффектом, потом почувствовался укол, место которого после введения лекарства было заклеено.

Всё это заняло не более пяти минут, так что вскоре Юрий опять лежал в кровати и уже чувствовал, как наваливается сонливость. Правда, подумать о хорошем он не успел. Вспомнил, что летит к совершенно незнакомой планете, не зная где он вообще находится, и что дальше будет. Но это был единственный для него шанс выжить до того, как его найдут. Учитывая, что это был уже второй день их путешествия, без условий планетарной гравитации совсем скоро он будет уже не в состоянии управлять кораблём.