Михаил Титов – Метро. Семь станций о любви (страница 5)

– Серьезная или как все предыдущие? – Игорь чуть ли не каждый месяц похвалялся своими победами. При его своеобразной, мягко говоря, внешности тетки отчего-то находили его неотразимым. Наверное, от того, что Игорь мог внимательно слушать любого собеседника, даже несущего откровенный вздор. Говорить с ним можно было о чем угодно. И хотя он по большей части молчал, всякий думал, что Игорь разбирается в теме гораздо глубже, чем ты сам.

– Пока не определился, – посерьезнел Игорь. – Вполне возможно, что это она.

– Кто?

– Судьба, – несколько смутился Игорь.

– И как ты это определил?

– Чувствую.

– У тебя есть время?

– А что?

– Хочу понять одну штуку. Сядь, объясни мне, что это такое.

– Судьба, что ли? – Игорь придвинул к себе стул, но садиться не стал.

– Да. От меня Анька ушла. Понимаешь? Я вот теперь думаю: может, это тоже судьба была?

– Ну если ушла, значит, не судьба.

– Как у тебя все просто. Ну, а если она вернется?

– Чего ты все «если да кабы». Если бы у бабушки был хрен, она бы дедушкой была, а не бабушкой. Вернется, тогда и поговорим.

– Нет, если ты говоришь «судьба», то все-таки, как ты это определяешь?

– Слав, ну как тут словами это определить?! Это чувствуешь в первую очередь. Слова тут вообще ни при чем. У вас что случилось-то? Поругались?

– В том-то и дело, что нет. Просто ушла – и все.

– Ну так не бывает, чтобы так просто.

– Видимо, бывает.

– Тебе видней.

– Еще бы. Ну и что там с судьбой?

– А что с судьбой? Я же говорю, это только чувствуешь.

– Вот и поговорили. Почему, как только разговор касается чего-то серьезного, все сразу переключаются на другие темы?

– Я чего заглянул-то. Тут говорят, тебе Марина должность предложила?

– Вот видишь. И ты, Брут. Ладно, о судьбе забудем. Предложила. Что дальше?

– Ну и?

– Думаю пока.

– Соглашайся, Славка, – Игорь постучал по спинке стула. – Подхалимаж, если помнишь, не из моего репертуара, так что говорю тебе совершенно искренне: соглашайся.

– А что так?

– А так. Человек ты толковый и спокойный. Голова опять же на месте. Честно говоря, у меня интерес корыстный. Я боюсь, если ты откажешься, назначат какого-нибудь полудурка административного. То-то будет весело, то-то хорошо. Или одну из этих Галок посадят. Прости, Господи. Слышал, говорят, что они лесбиянки?

– Это какое-то отношение к делу имеет?

– Ну, пока не имеет. А потом может и возыметь. Не хватало нам еще тут лесбийского рассадника. И так нормальных гетеросексуалов через одного. Так что, вперед и с песней!

– Спасибо, конечно. В следующий раз льсти больше – мне это нравится. Но пока ничего не скажу.

– Ладно, думай. А Аньку-то верни. Она тетка реальная.

– У тебя все реальные. Один я нереальный.

– Будешь таким, если ее не найдешь, – сказал Игорь и исчез.

– Кто из нас нереальный – еще вопрос! – хотел я бросить ему вслед, но дверь уже плавно затворилась.

Я постучал по клавиатуре в надежде вспомнить Анькин e-mail. Сам же заводил ей почтовый ящик на Яндексе. Но кроме первого anet, в голову ничего не приходило. Anet была с каким-то продолжением, но с каким? Кусок фамилии? Фрагмент отчества? Или и того, и другого понемногу? Анька присылала как-то мне небольшое письмецо, около двух килобайтов. Что-то вроде: «Люблю. Жду вечером». Ну и в таком духе. Но я его сразу же уничтожил: не нравится мне, когда рабочий почтовый ящик забит интимной перепиской. Anet и тут зло посмеялась надо мной. Уходить – так совсем. Какое там – пока. Раз – и навсегда. Девушка без адреса. Вот, кстати, и телефон она поменяла на прошлой неделе, а я все собирался загнать его в память. И у родственников ее я ни разу за все пять лет не был. Да и была ли Анька? Может, и Аньки никакой не было? И проведенные с ней бок о бок пять лет – только сон?

– Славка! – снова нарисовался в дверном проеме Игорь. – Тебя там на вахте женщина какая-то спрашивает. Говорит, что родственница.

– Какая родственница?! – отмахнулся я. – Иди, не успокаивай меня. Перебьюсь как-нибудь без твоих глупых розыгрышей.

– Мне ее сюда привести или сам соизволишь спуститься? – устало сказал Игорь. – Я, между прочим, с первого этажа на четвертый поднимался не для того, чтобы шутки с тобой шутить.

– Мог бы и позвонить, шутник.

– На вахте телефон полетел. Так что пришлось напрячь ноги ради тебя.

– Ты серьезно, что ли? – снова не поверил я.

– Фома неверующий! Говорят тебе русским языком: женщина спрашивает тебя на вахте. Представилась твоей родственницей. Вполне возможно, потому что для любовницы она явно старовата.

– Нет у меня никаких родственниц здесь. Старая тетка?

– Совсем-то старенькой не назовешь, но в возрасте. Одета так, по-простому. Можно сказать, даже по-деревенски.

– Черное платье, платок, сумка?

– Да вроде без сумки. Нет, пакет какой-то в руках был. А причем тут сумка? – недоуменно посмотрел Игорь.

– Вызывай милицию, Игорь. Это террористка.

– Вот пойди и скажи ей об этом, – обиделся Игорь. – Она тебя, между прочим, Славиком назвала. Так и сказала: как, говорит, мне Славика Михайлова найти?

– Славиком говоришь? Ну, ладно, пойдем посмотрим, что там за родственники из деревни.

Мы спустились на первый этаж, где у входной двери был оборудован пост охраны. Конторка с телефоном, видавший виды письменный стол и настольная лампа, пережившая, наверное, не одного охранника, – вот и весь антураж боевого поста. Насупившийся вахтер дядя Коля с мрачным видом слушал историю не известной мне женщины.

– Мы от города далековато живем. До райцентра километров тридцать, – объясняла тетка. – Так особо-то не поездишь. Дорога плохая. Как разбили ее еще при Горбачеве, до сих пор отремонтировать не могут. Да нам в город-то и не особо надо. Тряпки какие – спекулянты завезут. Или автолавка когда заедет. А еда у нас своя вся. На земле живем. Огород есть, хозяйство небольшое. Много-то в нашем возрасте уже не потянешь. Пенсия какая-никакая, но моя. Нормально живем. Чего нам еще надо?!

При нашем появлении дядя Коля облегченно оторвался от собеседницы и кивнул в мою сторону:

– Вот он.

Тетка настороженно замолчала, вглядываясь в мою сторону, и вдруг зарыдала в голос:

– Славик! Детонька! Я ж к тебе с бедой-то какой приехала!

Я растерянно остановился, но женщина уже повисла на мне и запричитала громко, уткнувшись в плечо.

Игорь удивленно покрутил пальцем у виска. Я свободной рукой махнул ему: иди, мол, все в порядке. «Террористка» оказалась бабой Нюрой, младшей сестрой моей родной бабки. Ни ту, ни другую я не видел уже года три. Все было недосуг выбраться на историческую родину.

6.

– Умерла моя Олюшка, сестрица моя родная, – отирая слезы, выдала, наконец-то, баба Нюра причину своего приезда. – Вот, приехала тебе, Славик, сказать об этом. Ты ж у нее один любимый внучок и был. Все ждала она тебя, но не дождалась, – баба Нюра была готова снова заголосить.

– Когда умерла? – у меня перехватило в горле.

– Да уж больше месяца прошло, как схоронили, – осторожно сказала баба Нюра, явно отодвигаясь от меня.

– Не понял?! – разозлился я. – Бабка умерла месяц назад, и ты только сейчас приехала сказать об этом?!