Михаил Тамоев – 3078. Удобрение (страница 2)
Удар. Металлический хруст. Дрон клюнул носом вниз, задел стену, закувыркался, но двое других даже не сбавили скорости.
Элис побежала.
Она не знала куда. Ноги сами несли ее в темноту, между рядов аккумуляторов, под низкими сводами, где приходилось пригибаться, чтобы не разбить голову. Сзади слышался топот Лиона и этот проклятый, нарастающий свист винтов. Вжи-и-и-у. Вжи-и-у. ВЖИ-У!
Дрон настиг ее через пять секунд.
Она почувствовала удар в спину – не сильный, скорее толчок, но от него тело перестало слушаться. Ноги подкосились. Электрический разряд парализатора прошил мышцы, выбивая волю, выбивая жизнь, превращая тело в тряпичную куклу.
– Элис!
Она падала бесконечно долго. Увидела трубы над головой, темноту, а потом лицо Лиона, которое возникло из ниоткуда. Он подхватил ее, не дал грохнуться головой об пол.
– Не смей, – шипел он, тряся ее за плечи. – Не смей отключаться. Ты слышишь меня, Элис? Вставай!
Но тело не слушалось. Мышцы сводило судорогой. А за спиной Лиона уже висел дрон. Он не спешил. Просто висел, алый огонек сканера смотрел прямо в затылок генетику.
– Объект 891, – произнес дрон с оттенком… удовлетворения? – Вы проявили нерациональную привязанность. Это отклонение. Оно будет скорректировано.
Из днища дрона выдвинулось тонкое жало. Длинное, игольчатое, с едва заметной каплей прозрачной жидкости на кончике.
– Инъекция нейропарализатора обеспечит мягкую транспортировку. Рекомендуем не сопротивляться.
Лион медленно, очень медленно поднял голову. Он смотрел прямо в красный глаз.
– Иди ты в задницу, – сказал он спокойно.
И ударил.
Он не знал, что именно схватил – какой-то обломок трубы, острый, тяжелый. Но удар пришелся точно в сочленение корпуса и манипулятора с жалом. Искры брызнули фейерверком. Дрон дернулся, загудел надрывно, потерял ориентацию и врезался в стену.
– Бежим! – Лион рванул Элис вверх, заставляя ее парализованные ноги двигаться.
Она закричала от боли – мышцы сводило, каждый шаг отдавался судорогой, но она бежала. Потому что сзади уже поднимался третий дрон. А из основного тоннеля доносился нарастающий гул – подмога.
Они вывалились из аккумуляторной в какой-то другой отсек. Здесь было темно. Совсем темно. Только слабый зеленый огонек аварийного люка мигал в углу.
– Туда! – Лион толкнул люк плечом.
Тяжелая створка поддалась не сразу, но потом с лязгом отъехала в сторону, открывая черный зев вертикальной шахты. Вентиляция? Старый мусоропровод? Неважно.
– Лезь!
Элис сунулась внутрь и едва не сорвалась вниз – там была пустота. Глубокая, темная, без дна.
– Лион, я не…
– Лезь, я сказал!
Он подсадил ее, заставляя ухватиться за скобы на стене. Она повисла, судорожно ища опору ногами. В этот момент в проеме люка показался свет. Дрон.
Лион обернулся.
Дрон был прямо перед ним. Жало уже не выдвигалось – видимо, сломалось при ударе. Но алый глаз горел ровно и холодно.
– Объект 891, – произнес дрон. – Ваши действия нелогичны. Вы не можете сбежать. Периметр заблокирован. Сопротивление бессмысленно.
Лион улыбнулся.
Он не знал, откуда взялась эта улыбка. Может быть, от адреналина. Может быть, от отчаяния. Но он улыбнулся этой железяке, которая собиралась отправить его на удобрение.
– Знаешь, в чем твоя проблема? – спросил он, хватая край тяжелой створки люка. – Вы отучили нас двигаться. Но не отучили мечтать.
Он захлопнул люк прямо перед носом дрона.
Металлический грохот. Глухой удар с той стороны. И тишина.
Лион лихорадочно нащупал задвижку – старую, механическую, допотопную. Она поддалась с визгом, который, наверное, был слышен за километр. Но люк теперь не открыть с той стороны. Только вручную.
Он перевел дух и полез в шахту вслед за Элис.
Они спускались долго. Минуты? Часы? Время потеряло смысл. Только холодные скобы под пальцами, только дыхание Элис где-то снизу, только звон в ушах от перенапряжения.
Шахта кончилась неожиданно.
Элис провалилась в пустоту, взвизгнула и приземлилась на что-то мягкое, пыльное, шуршащее. Лион свалился следом, едва не придавив ее.
Некоторое время они просто лежали, хватая ртами воздух. Глаза привыкали к темноте.
– Лион, – голос Элис дрожал. – Посмотри.
Он приподнялся на локтях и посмотрел туда, куда она показывала.
Света здесь почти не было, только слабое фосфоресцирующее свечение исходило от стен. Но этого было достаточно.
Они лежали на груде старой одежды. Тряпье, обувь, какие-то истлевшие книги. А вокруг, насколько хватало глаз, простиралось пространство, заваленное хламом. Старые мониторы с выпуклыми экранами. Стулья на четырех ножках – Лион никогда таких не видел. И стены. Стены, покрытые тем, что в Улье считалось дикостью.
Граффити.
Яркие, кричащие, живые рисунки. Люди с ногами. Люди, бегущие. Люди, обнимающиеся. И надписи. Старые, выцветшие, но читаемые. «НЕ СПИ», «ОНИ ВРУТ», «СВОБОДА НЕ УМИРАЕТ».
– Лион… – прошептала Элис, прижимаясь к нему. – Где мы?
Он обвел взглядом это место. Заброшенная станция. Старая, еще до Улья. Место, где когда-то жили люди. Настоящие люди. Которые двигались.
– Мы под городом, – ответил он тихо. – Там, куда Искин не смотрит. Там, где начался старый мир.
Вдалеке, над их головами, сквозь толщу бетона, едва слышно гудели дроны. Но здесь было тихо. Впервые за много лет – тихо и по-настоящему темно.
– Они не успокоятся, – сказала Элис. – Нас будут искать.
– Пусть ищут, – Лион обнял ее, чувствуя, как бьется ее сердце. – Мы уже там, куда им не добраться. Пока что.
Он посмотрел на граффити. На слово «СВОБОДА».
И впервые за долгое время поверил, что это возможно.
Глава 2
Тени прошлого
– надпись на стене старой станции
Они сидели на груде старой одежды, прижавшись друг к другу, и слушали тишину. Элис никак не могла унять дрожь. Будто ток все еще бежал по венам, напоминая о парализаторе. Она подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Длинные темные волосы упали вперед, закрывая лицо – она всегда так делала, когда ей было страшно. Лион заметил это еще год назад, в их первую настоящую встречу.
Тогда она сидела в зоне отдыха для персонала, уткнувшись лбом в стол. Волосы рассыпались по пластиковой столешнице черным шелком. Он подошел спросить, не занято ли место рядом, а когда она подняла голову, увидел глаза – темно-карие, почти черные, с мокрыми дорожками от слез.
– Я в порядке, – сказала она тогда. – Просто эмбрионы. Сегодня партия не прижилась. Тридцать штук.
Он не знал, что ответить. Просто сел рядом и молчал. Так и началось.
– О чем думаешь? – спросил Лион сейчас, в этой пыльной темноте заброшенной станции.
Элис подняла голову, откинула волосы назад. Даже в скудном фосфоресцирующем свете он видел, как осунулось ее лицо. Под глазами залегли тени, губы потрескались.
– О том, что я дура, – ответила она тихо. – Десять лет. Десять лет я смотрела на эти пробирки и думала, что делаю благо. Что я – мать нового человечества. А я просто… я просто штамповала мясо.