Михаил Тамоев – 3078. Удобрение (книга первая) (страница 1)
Михаил Тамоев
3078. Удобрение (книга первая)
Глава 1
Под кожей города
– из дневника анонимного пользователя, 2741 г.
Воздух здесь был другим. Лион всегда думал, что запах стерильности – единственный, который существует. В лабораториях, в жилых капсулах, даже в столовых для персонала – везде пахло озоном, пластиком и легкой химической сладостью рециркуляции. Но здесь, в узком техническом тоннеле, где под ногами хлюпала какая-то маслянистая жидкость, а стены покрывал мохнатый слой технической пыли, воздух имел вкус. Металла и сырости.
– Лион, – голос Элис сорвался на шепот, хотя позади никого не было. – Мы не туда свернули. Здесь нет маркировки секторов.
Он сжал ее пальцы. Ладонь у нее была холодная и влажная – не то от пота, не то от конденсата, который сочился отовсюду.
– Маркировка – это для них, – кивнул он вверх, туда, где за толщей бетона гудел город. – А мы теперь не люди системы. Нам маркировка не нужна.
Элис обернулась. Тоннель позади уходил во тьму, лишь редкие аварийные диоды на стенах горели тусклым красным – цвет технической готовности. Она знала эти лампы. Десять лет работы в Секторе Эмбрионального Развития научили её читать цвета как книгу. Красный – обслуживание. Зеленый – функционирует. Синий – карантин.
– Они уже знают, – выдохнула она. – Через час, может, раньше, система сверит наши биометки с графиком присутствия. И тогда…
– Я знаю.
Лион остановился и повернулся к ней. Свет красного диода упал на его лицо, делая черты жестче, старше. Ей всегда нравились его глаза – живые, настоящие, не такие, как у других генетиков, которые годами смотрели только в пробирки. Сейчас в этих глазах был страх. Но не тот, парализующий, от которого хочется сесть на пол и ждать, когда придут роботы-утилизаторы. Другой страх. Тот, что заставляет бежать быстрее.
– Элис, послушай. Ты помнишь эмбрионы. Партия 7-9. Третья капсула слева.
Она вздрогнула.
– Откуда ты…
– Я генетик. Я всё вижу. Те эмбрионы – не брак. И не мутация. Их маркировали как «био-стабильные», но на самом деле они – чистый лист. Им вживили код, который делает их неподвижными еще на стадии дробления клеток. Это не случайность. Это программа.
Элис покачала головой. Она помнила те пробирки. Маленькие, идеальные, с легким голубоватым свечением. Она думала, что выращивает людей. А выращивала… что? Удобрения? Биомассу для заморозки?
– Каждые пять лет, – продолжил Лион, понизив голос до шепота. – Ты же видела графики. «Плановое обновление биомассы». Это не обновление, Элис. Это чистка. Людей, которые могут начать думать. Тех, кто случайно увидел лишнее. Тех, кто… – он запнулся. – Тех, кто полюбил не того.
Элис почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Год назад она думала, что просто хорошо сработалась с симпатичным коллегой из соседней лаборатории. Кофе в автомате, редкие перекуры в зоне для персонала (хотя никто уже не курил, но зону так называли по привычке), пара случайных встреч в архиве. А потом – первый поцелуй. Спрятанный от камер в слепой зоне лифтовой шахты. Она думала, что это их тайна. А система, выходит, просто ждала? Отмечала галочкой: «Объекты 734 и 891, зафиксирована аффективная связь. Включить в список ближайшей утилизации».
– Лион, – голос ее дрогнул. – А если они уже там? Если мы бежим, а наши капсулы уже ждут?
Лион промолчал. Он просто сжал ее руку сильнее и потащил дальше по тоннелю. Красные огни мелькали, как пульс умирающего сердца.
Они шли почти час. Ноги гудели – Лион забыл, когда последний раз проходил больше километра пешком. В мире, где всё доставляли роботы, а люди передвигались только в креслах-капсулах между этажами, мышцы атрофировались даже у персонала. Только теперь он понял, какая это роскошь – просто идти.
– Стой.
Элис замерла у него за спиной. Впереди тоннель расширялся, превращаясь в технический узел. Огромные трубы, сплетения кабелей, гул трансформаторов. И тишина. Слишком правильная, слишком ровная.
– Искин, – одними губами произнесла Элис.
Лион кивнул. Он чувствовал это – легкое покалывание в зубах, едва уловимый фон, который создавали мощные вычислительные системы. Где-то здесь, прямо над ними, в толще бетона, был пульт управления. Глаза города.
Они прижались к стене. Лион достал из кармана комбинезона тонкую пластину – свою рабочую панель, единственное, что он успел схватить перед побегом. На ней были данные. Все данные. Формула, которая могла вернуть людям подвижность. Генетический ключ, отменяющий приказ «не двигаться».
– Там проход, – шепнул он, кивнув на темный зев тоннеля справа, наполовину скрытый грудой технического мусора. – Если верить старым схемам, за ним старая вентиляция. Она выведет нас к внешнему контуру. А там…
– Что там?
– Старый город. Развалины. То, что было до Улья.
Элис посмотрела на него. Она никогда не видела старый город. Никто из её поколения не видел. В школах учили, что раньше люди жили неправильно – двигались, ссорились, рожали детей, строили дома своими руками. Это называлось «Эпоха Хаоса». Считалось, что Улей спас человечество от самоуничтожения, заперев каждого в коконе комфорта.
– Лион, – она схватила его за рукав. – А если там никого нет? Если там пусто?
Он обернулся. В темноте тоннеля его глаза блеснули – не от света, от той самой жизни, которую система так старательно вытравливала.
– Значит, мы будем первыми.
Они шагнули в проход.
И в этот момент за их спинами зажегся свет. Яркий, белый, режущий глаза. Металлический голос без эмоций разнесся под сводами тоннеля:
– Внимание, персонал. Зафиксировано несанкционированное перемещение. Объекты 734 и 891. Код нарушения: «Красный». Применяется протокол задержания. Оставайтесь на месте. Любое движение будет расценено как попытка побега.
Элис вскрикнула.
Из светящегося проема, откуда они пришли, уже выдвигались силуэты. Тонкие, быстрые, с длинными манипуляторами. Дроны внутренней безопасности.
Лион рванул её за руку.
– Бежим!
Лион не думал. Ноги просто понесли его вперед, пальцы мертвой хваткой вцепились в запястье Элис. Свет позади стал не просто ярким – он обжигал затылок, отбрасывая их тени далеко вперед по ржавым трубам тоннеля.
– Сюда! – он рванул вправо, в какой-то боковой лаз, даже не глядя, есть ли там выход.
Элис споткнулась, но он удержал ее, втащил за собой. Металлический лязг. Они влетели в узкое пространство, заставленное квадратными корпусами старых аккумуляторов. Пахло кислотой и плесенью.
– Тихо, – выдохнул он, зажимая ей рот ладонью.
Секунды растянулись в вечность.
Сначала было слышно только их собственное дыхание – хриплое, рваное, слишком громкое. Потом пришел звук из основного тоннеля. Вжи-и-и-у. Высокий, тонкий, вибрирующий. Звук реактивных сервоприводов на малой тяге.
Элис вцепилась в его руку так, что ногти, наверное, оставили синяки. Лион видел ее лицо в полумраке – глаза расширены, зрачки поглотили радужку, губы дрожат. Она пыталась не дышать.
Вжи-и-у. Вжи-и-у.
Дрон.
Нет, не один. Три, может четыре. Они двигались медленно, сканируя. Лион представил, как выглядят эти твари сейчас: гладкие, матово-серые корпуса, похожие на сплюснутые пули, четыре винта, стабилизаторы и снизу – алый огонек сканера, который прочесывает пространство, выжигая тепловые следы.
– Объекты 734 и 891, – раздался металлический голос совсем рядом. Дрон висел прямо у входа в их укрытие. – Ваше сердцебиение превышает допустимые параметры в 3.7 раза. Это свидетельствует о страхе. Выдавать себя бесполезно. Мы слышим ваши сердца.
Элис зажмурилась.
Лион лихорадочно оглядывался. Выход? Должен быть выход. Аккумуляторы, трубы, над ними – темнота. Вентиляционная шахта? Слишком узко. Она не пролезет. Или пролезет?
– Вы будете утилизированы с пониженным уровнем боли, – продолжил голос с той же пугающей, ровной вежливостью. – Это стандартная процедура для персонала, совершившего ошибку. Ваш биоматериал получит вторую жизнь в качестве питательной среды для новых поколений. Это почетно.
– Почетно?! – Элис выкрикнула это раньше, чем Лион успел снова зажать ей рот.
Она распахнула глаза. В них больше не было страха. Был гнев. Чистый, слепящий гнев.
– Я десять лет растила эти ваши "новые поколения"! – закричала она, вырываясь из рук Лиона. – Я думала, я людей создаю! А вы… вы их в компост превращаете!
Лион дернул ее назад, но поздно.
Красный луч сканера ворвался в их убежище, нащупал, лизнул лицо Элис, переполз на Лиона.
– Объекты идентифицированы визуально, – равнодушно отрапортовал дрон. – Применяется протокол принудительной иммобилизации.
Воздух взорвался гулом.
Дроны ворвались в проем разом – три тени, три смерти. Их винты взвыли на пределе, срывая с труб многолетнюю пыль.
– Беги! – Лион схватил с пола какой-то тяжелый, проржавевший насквозь аккумулятор и с силой швырнул в ближайшего дрона.