Михаил Тамоев – 3078. Лед (книга третья) (страница 2)
— Назад! — орал Гром. — Все в шахту, назад, в глубь!
Они побежали по тоннелю, петляющему в толще льда. Сзади нарастал гул.
А потом свет погас.
Не фонари — те горели. Погасло что-то другое. То ощущение внешнего мира, которое всегда есть у человека, даже когда он под землёй. Будто невидимая нить, связывающая их с поверхностью, оборвалась.
— Он сканирует, — сказала Лиза. Голос её звучал странно — будто слушала что-то, не доступное остальным. — Он ищет нас.
— Нашёл? — спросил Гром.
— Нет. Пока нет.
— Бежим дальше.
Они бежали.
Лион оглянулся на Алю. Девочка бежала рядом с Элис, но лицо её было залито потом, а глаза — пустые, как у куклы.
— Аля! — крикнул он.
Она не отозвалась.
— Аля, твою мать!
Элис схватила девочку за плечо, встряхнула. Та моргнула, посмотрела на неё, и вдруг закричала.
Крик был тонкий, нечеловеческий. От него закладывало уши, от него кровь стыла в жилах.
— Он её нашёл, — сказала Лиза. — Он нашёл Алю.
— Что ему надо?!
— Не знаю. Но она сопротивляется.
Аля кричала и вырывалась, а над ними, через сотни метров льда, корабль шарил слепыми щупальцами сканеров, искал, не мог найти, но чувствовал — там, внизу, есть кто-то свой. Кто-то, кто отзывается на его зов.
Аля замолчала так же внезапно, как закричала.
Просто открыла глаза, посмотрела на Элис и сказала спокойно:
— Он ушёл. Он будет ждать.
— Чего ждать?
— Когда мы войдём. Он не может достать нас здесь. Но там, внутри... там он сможет.
Гром выругался длинно и грязно.
— Лион, я тебя расстреляю за то, что втянул нас в это.
— Потом, — Лион тяжело дышал. — Расстреляешь потом.
Они пошли дальше вглубь.
А сзади, на поверхности, корабль висел над пустой шахтой и ждал.
Ждал терпеливо.
Ждал, как умеют ждать только машины, у которых впереди вечность.
Глава 2
Шахта
— Лион, перед спуском в Улей-18
Тоннель уходил вниз под таким углом, что ноги скользили на каждом шагу.
Гром шёл первым, высвечивая фонарём дорогу. Лёд здесь был старый, плотный, почти чёрный в глубине, и фонари не столько освещали путь, сколько вырывали из темноты отдельные куски реальности: стену, пол, чью-то вмёрзшую перчатку.
— Стойте, — сказала Света.
Она замерла у стены, глядя на лёд. Лион подошёл ближе, посветил.
В толще льда, примерно в метре от поверхности, застыл человек. Вернее, часть человека. Ноги, таз, кусок туловища. Остальное уходило куда-то вглубь, в темноту, куда свет не добивал.
— Бурильщики, — Гром подошёл, сплюнул на лёд. — Когда всё начало сыпаться, они, видимо, пытались вылезти наверх. Тоннель схлопнулся. Не вылезли.
Света сглотнула.
— Почему их не убрали?
— Кто? — Гром усмехнулся. — Улью плевать на мёртвых. Мёртвые не мешают. Пошли.
Они двинулись дальше. Лион обернулся на вмёрзшее тело и поймал себя на мысли, что оно похоже на указатель. «Дорога в один конец».
Тоннель сужался.
Твари шли с трудом — их широкие спины скребли по стенам, срывая ледяную крошку. Лиза шла рядом с ними, касаясь каждой по очереди. Одну погладила по голове, другой что-то шепнула, третью просто провела рукой по панцирю. Твари успокаивались.
— Они боятся, — сказала она тихо, поймав взгляд Лиона. — Здесь пахнет смертью. Не так, как наверху. Здесь смерть старая, застывшая. Они не любят такое.
— А ты?
— Я не знаю, что я люблю. Я только учусь.
Они вышли на площадку неожиданно. Просто тоннель расширился, и они оказались в круглом зале диаметром метров двадцать. В центре возвышалась ржавая буровая установка — огромный механизм, когда-то сверливший лёд, а теперь похожий на скелет доисторического зверя. Тросы свисали с потолка, лебёдки застыли в полуобороте.
— Привал, — скомандовал Гром. — Пять минут.
Люди попадали на ящики, на пол, на груду старого троса. Твари легли прямо на лёд, окружив площадку живым кольцом.
Лион достал флягу, сделал глоток. Вода была холодной, почти ледяной, но горло саднило после часа дыхания морозным воздухом.
Света села рядом с Громом.
— Сколько людей ты потерял? — спросила она тихо. — За эти годы?
Гром посмотрел на неё долгим взглядом.
— Не считал.
— Почему?
— Потому что если считать — сойдёшь с ума. Они просто уходят. Одни в бою, другие от холода, третьи от болезней. А ты идёшь дальше.
— И не больно?
— Больно. — Гром отвернулся. — Но я старый. Я привык.
Аля подошла к Лиону.
— Там кто-то есть, — сказала она. — Во льду. Они говорят.
Лион замер.