Михаил Талалай – Сказания о Сицилии. Подвижники, паломники, путешественники (страница 23)

В газетах сообщалось, что когда Николай Павлович узнал о прибытии короля Обеих Сицилий Фердинанда II, он отправился в Королевский дворец. Король был извещен, что император находится во дворце и именно там произошла их первая встреча.

Король Фердинанд II устроил для гостей завтрак на вилле Фаворита. В знак уважения к гостям, он вместе с принцами отправился в Оливуццу за императорской фамилией. После завтрака состоялась прогулка «по очаровательному саду и парку виллы». На следующий день, по сообщению прессы, император занимался делами на вилле Оливуцца, а Александра Федоровна с Ольгой Николаевной и дамами своей свиты в сопровождении герцога Серрадифалько осматривали замечательные церкви Палермо[141].

Для короля устраивались завтраки на вилле Бутера и на борту «Камчатки», российского судна, на котором императорская семья прибыла в Палермо. Вместе с королем император и Ольга Николаевна посетили Багерию, где был приготовлен завтрак в доме маркиза ди Форчелла, на вилле князя ди Каттолика[142].

В честь пребывания высокого гостя были устроены большие маневры у подножия Пеллегрино, в которых принял участие весь палермский гарнизон – четыре пехотных полка, три эскадрона драгун и четыре артиллерийских батареи[143].

Первые несколько дней по прибытии императорской четы в городе шли дожди. Но когда они закончились и в Палермо установилась прекрасная погода, «всё народонаселение, удерживаемое до этого в домах дождливою погодою, отправилось в Оливуццу. Почти недоставало места для экипажей, а перед дворцом, занимаемым императорскою фамилией, толпилась бесчисленная толпа народа. Николай Павлович, Александра Федоровна, Ольга Николаевна и прибывший в Палермо младший брат императрицы прусский принц Альбрехт вышли на балкон и милостиво приветствовали собравшихся жителей»[144].

Прибывшая в Палермо императрица была всё еще очень слаба. Поначалу она редко покидала виллу, проводя почти целый день на террасе или в саду. Позже она стала совершать прогулки по городу и ближайшим окрестностям. Она осмотрела королевский замок, собор в Монреале, храмы и монастыри города, виллу Фаворита с ее великолепным парком. Александра Федоровна побывала в саду виллы Джулии, прежде восторженно описанном И. – В. Гёте: «В общественном саду, как раз около рейда, я провел в тишине самые приятные часы. Это удивительнейшее место в мире. Правильно расположенный, сад этот тем не менее представляется нам чем – то волшебным; незадолго здесь посаженный, он переносит нас к древним временам. <…> Вид этого чудного сада произвел на меня глубокое впечатление; темные волны на северном горизонте, их волнение на извилинах залива, даже этот особенный запах морских испарений – всё это привело мне на память остров покойного Феака. Я тотчас поспешил купить экземпляр Гомера, прочел эту песнь с большою пользою…».

«Итальянское путешествие» Гёте с этим описанием было с императрицей во время ее пребывания на Сицилии. Не могла путешественница миновать и примыкавший к вилле Джулия Ботанический сад. Устроенный в конце XVIII в. на основе всех последних достижений науки, он почитался одним из лучших в Европе. Особо сильное впечатление на путешественников произвел собор в Монреале, поездки туда они совершали не один раз. Когда император увидел знаменитый собор в первый раз, он воскликнул, что только ради этого стоило приехать из Петербурга[145].

В окрестностях Палермо путешественники совершали также поездки в Санта Мария ди Джезу, древний монастырь у подножия горы Грифоне, где отшельником закончил свои дни в конце XVI в. св. Бенедикт «Мавр» (Манассери), откуда открывается замечательный панорамный вид на Палермо, в старинный монастырь францисканцев Санта Мария дельи Аньели, в королевскую резиденцию Боккадифалько, которую устроил в начале XIX в. будущий король Обеих Сицилий Франциск I в горах Байды. Там располагался ботанический сад, и вводились новые методы ведения сельского хозяйства и животноводства. Побывали путешественники и на вилле Бельмоне в Аквасанта. Последняя столь понравилась императрице, что возник план, что весной она переедет для жизни у моря именно сюда.

Петербургские газеты отмечали, что «государыня императрица, проводящая большую часть времени в саду или на террасе, находящейся перед ее окнами, по – видимому, не нуждается во врачебном пособии, теплый климат имеет самое благоприятное влияние на здоровье ее величества»[146].

Биограф императрицы отмечал: «Таким образом, осуществилась для нее мечта, во всю жизнь не покидавшая ее. Она по часам засматривалась на Пеллегрино, красующийся всеми отливами перламутра, на темный бархат лугов, на золотой румянец померанцев, и, казалось, жила только воздухом и на воздухе. Когда наступали короткие южные сумерки и доктора принуждали ее возвращаться в комнаты, она повиновалась им с ропотом, как непослушное дитя, торгуясь из – за лишней четверти часа. <…> Кто видел ее при отъезде из России и теперь, в декабре, должен был сознаться, что она поздоровела и помолодела на десять лет»[147]. В честь визита высоких гостей устраивались приемы, обеды, балы, но императрицу от частого посещения такого рода мероприятий освобождало состояние ее здоровья. Сопровождавшие императрицу и члены свиты принимали участие в праздниках, которые проходили в городе. Когда в ноябре праздновались именины королевы матери, в честь этого события публика собралась в театре Каролина, а улица Толедо[148] и площадь Претории были иллюминированы. По приказу императора была празднично освещена и улица у виллы Бутера[149].

В одно из декабрьских воскресений в Оливуццу были приглашены управляющий провинцией маркиз Форчелло и претор Палермо дон Винченцо, барон ди Спедалотто, а также герцоги Серадифальско и Монтелеоне. Прием, сопровождавшийся весельем, продолжался по поздней ночи[150].

Как отмечал Гримм: «Удивительные силуэты гор, жаркий колорит, разлитый по всему ландшафту, рдеющие золотом апельсины и померанцы – всё невольно пленяло императора, и он искренне сожалел о краткости времени, которое ему можно было провести в этом раю»[151]. В газетах сообщалось, что императору чрезвычайно нравится в Палермо и время его отъезда несколько раз переносилось на более поздние сроки[152].

Он покинул Сицилию в начале декабря. Перед отъездом, по традиции, он пожаловал российские ордена и награды высшим должностным лицам Палермо – маркизам Форчелла и Спедалотто, а также государственному министру принцу Комитини за сопровождение работы по подписанию торгового договора с Россией. Награды были вручены и тем, кто предоставлял свои дома и оказывал помощь путешественникам – герцогам Серрадифалько и Монтелеоне и военным, принимавшим участие в смотре – герцогу Лаурино, генералам Провио, Кардамоне и Росси, полковнику Альданезе, Бусака, Салерни и другим, а также жандармам, организовавшим охрану порядка в Оливуцце. Был также награжден доктор Лонго, врач гражданского госпиталя Палермо, за ассистирование докторам императрицы, и Гаэтано Фиаминго, по поручению княгини Бутера оказывавший всяческую помощь высоким гостям[153]. Палермскому врачу Дарио Батталья был пожалован перстень с бриллиантом за его труды по ранней диагностике туберкулеза[154] и за исправление им «цилиндра Леннака»[155].

Император отправился в Петербург через Неаполь, Рим, Флоренцию, Болонью, Вену.

Незадолго до его отъезда, в конце ноября в Палермо из Генуи, на пароходе «Бессарабия» прибыла великая герцогиня Мекленбург – Стрелицкая, младшая сестра Александры Федоровны со своей дочерью[156]. Здесь же находился и принц Георг Прусский, племянник императрицы[157]. Родные императрицы также расположились в Оливуцце, рядом с виллой Бутера, и большую часть времени сестры проводили вместе. Принц Георг стал спутником великого князя Константина Николаевича, когда тот в канун нового года прибыл в Палермо в составе российской эскадры.

После отъезда императора общий характер жизни путешественников стал совсем домашним и размеренным. Это отвечало желанию императрицы и требованиям докторов. Гримм пишет, что императрица вставала в восемь часов утра, совершала маленькую прогулку по саду, завтракала на воздухе. Здесь с ней были только родственники и дети. После завтрака она занималась своей корреспонденцией, а позже барон Мейендорф читал ей газеты, знакомя с важнейшими политическими новостями.

Затем велись беседы. Она с интересом занималась историей Сицилии и Италии, регулярно слушала доклады о Риме, который страстно желала увидеть. Эти часы проходили в семейном кругу. После этого вся «русская Оливуцца» собиралась в саду императрицы. Звучала музыка, итальянские, русские, немецкие мелодии, сицилийские народные песни. Обсуждалась цель предстоящей поездки. По требованию докторов они были короткими, только по ближайшим окрестностям. Но, как отмечает биограф, она всё равно была счастлива тем, что прогуливалась на свежем воздухе и видела вокруг себя пылающие горы и темную зелень в том месяце, который в Петербурге должна была проводить в комнате. Вечером все опять собирались у нее в саду.

В конце декабря в Палермо пришли суда российской эскадры под командованием адмирала Ф.П. Литке, в составе экипажа которого служил второй сын императрицы Константин Николаевич. В своей записной книжке великий князь Константин очень кратко фиксировал события каждого дня своего пребывания на Сицилии. Он пишет о поездках по окрестностям Палермо, которые он совершал с императрицей, с Ольгой, с принцем Карлом Вюртембергским, с Георгом Прусским, с Гриммом, один – в гроты (пещеры) в Ринелла, на виллу Фаворита, в Монреале, Багерию, на руины древнего Солунта, в Монделло, Монте Пеллегрино, в Байду, Санта Мария ди Джезу. После участия в карнавале, как отмечает великий князь, ходили пешком по городу, и были в Оспидале Гранде, в церквях Каза Професса, Марторана и Санта Катерина. Одним из развлечений для путешественников были прогулки на катерах с русскими песенниками вдоль побережья. Гости посещали театр и несколько раз были на представлениях «Севильского цирюльника» Дж. Россини, «Линды ди Шамуни» Г. Доницетти и чрезвычайно им понравившейся «Корсиканской невесты» Дж. Пачини[158].