Михаил Талалай – Горькая истина. Записки и очерки (страница 70)
Были в Ницце и открытые русские дома, где царило широкое русское гостеприимство. Одним из таких была вилла Башкирцевых на Английской набережной; молодая девушка Мария[311], дочь радушных хозяев, была известна в Ницце, и не только среди русских, как художница, поэтесса и певица. Умерла она в молодости. Проходя мимо кладбища Пасси в Париже, видна с улицы ее могила — большая часовня с русским православным крестом.
Не было забыто и учение детей: в Ницце была русская гимназия, не говоря уже о частных преподавателях. И что кажется нам, «изгнанным правды ради и в рассеянии сущим» теперь совершенно невероятным — в Ницце был Российский Императорский консул, к которому можно было обратиться за защитой и поддержкой! Были и ломбарды к услугам нашим соотечественников, слишком уж увлекшихся игрой в рулетку. Я еще недавно видел на одном старом ювелирном магазине полустертую надпись: «Ломбард» — видно, что уже очень давно русский язык был так безнадежно труден для иностранцев! Было и русское Благотворительное общество, а местный французский ночлежный дом получал субсидии от… Великого Князя Петра Николаевича!
Незадолго до начала войны 1911 года в Ницце начал строиться величественный православный собор Святого Николая Чудотворца.
IV. Гвардейская встреча в Ницце
Во всех странах нашего рассеяния гвардейские офицеры собираются по несколько раз в году для дружеской беседы за стаканом вина. Но в день небесного покровителя Гвардии святого Апостола Андрея Первозванного 30 ноября по церковному стилю встречи происходят одновременно во многих городах старого и нового света.
Почти что на каждой из этих встреч собравшимся в Ницце бывают очень приятные сюрпризы. Чаще из Парижа, а то и из заморских стран, наезжают к нам сюда дорогие однополчане: были путешественники из Африки, Соединенных Штатов Южной Америки и даже из Австралии! Легко можно себе представить те чувства, с которыми встречаются однополчане, а то и просто сослуживцы по Гвардии после десятилетий разлуки! Люди не могут насмотреться друг на друга и вдоволь наговориться, вспоминая прежнюю службу за Веру, Царя и Отечество, Белые Армии, а затем и встречи во время долгих лет эмигрантского «сидения».
В воскресение 13 декабря прошлого года в Николаевском соборе в Ницце был отслужен молебен Святому Апостолу Андрею Первозванному и Святому Победоносцу Георгию с поминанием вечной памяти всем живот свой положивших за Россию, замученных советской властью и в рассеянии скончавшихся. Через «призму» полковых знаков в петлицах пиджаков можно было видеть, как бы помолодевшие лица собравшихся на фоне исторических мундиров Гвардии. Полтава, Берлин, Бородино, Париж, стены Царьграда, тысячи верст всех фронтов Первой мировой войны — где только не сверкали победоносно российские штыки, не слышался топот конницы и не гремели залпы российских пушек!
Дружную трапезу открыл председатель ниццкого отдела Гвардейского Объединения генерал-лейтенант Свечин[312]. Его умелые слова сразу же создали дружескую атмосферу, а присутствие и на этот раз «заморских» гостей способствовало душевному содержанию встречи. С присущим генералу юмором, он отметил юбиляров из «молодежи» по случаю пятидесятилетия их производства в первый офицерский чин: генерал собирается вскоре праздновать семидесятилетие своего производства! После генерала было еще немало как дружеских, так и остроумных выступлений. Одним из присутствовавших было прочитано написанное им стихотворение:
Во время трапезы я разговорился с моим соседом полковником Лейб-Гвардии Гренадерского полка Мартыновым[314], первым командиром «Русского Легиона Чести» на французском фронте в 1918 году, то есть после советского предательства в Брест-Литовске. Сразу же после Февраля, сбитая с толку масса новоиспеченных сознательных граждан-солдат Русского Экспедиционного Корпуса во Франции подверглась соответствующей обработке на страницах газеты на русском языке, издаваемой социалистами-революционерами с участием таких столпов Освободительного движения, как Осип Соломонович Минор[315].
Солдаты-граждане разложились тогда с рекордной быстротой и, углубив «минорный» Февраль, кинулись в объятия мажорного Октября…
Однако не все! Были и такие русские люди из «нижних чинов», которым было стыдно совершавшегося всероссийского позора на французской земле. Из этих русских патриотов и был сформирован полковником Мартыновым «Русский Легион Чести», покрывший себя неувядаемой боевой славой и спасший честь русского солдата на французской земле. Среди этих добровольцев был унтер-офицер Малиновский[316]. Это был очень дисциплинированный и приветливый солдат, среди негласных обязанностей которого была забота и возня с молодым медвежонком, которого привезли во Францию наши русские солдаты из далекой Сибири. Человек, любящий животных, не может быть злым человеком. Вспоминает ли порой маршал Советского Союза Малиновский своего медвежонка, заброшенного на французскую землю? Действительно ли искренни до глубины душевной все грозные речи советского министра обороны, грозящего испепелить весь непокорный Советам мир, чтобы обратить его в коммунистическое рабство? Зачем этому бывшему солдату-добровольцу Русского Легиона Чести распространять в мировом масштабе кровавый режим, явившийся в России в результате неслыханного предательства Ленина? Задает ли он когда-нибудь себе этот вопрос-маршал Малиновский? Несомненно, что в его мозгу имеется где-то такое «отделение», где этот вопрос неугасно тлеет…
V. (Ницца, 1865–1965)
Весной 1865 года взоры всей России были устремлены на небольшой городок Ниццу на лазоревом берету Французской Ривьеры. В вилле, на самом берегу Средиземного моря, угасал старший сын Царя Освободителя Александра Второго Наследник Цесаревич Николай Александрович. Тяжкий и неизлечимый недуг сковал молодого двадцатилетнего человека: воспаление спинного мозга, последствие падения с лошади в 1860 году. Сначала, очень редко, Наследник Цесаревич чувствовал боли в спине, но постепенно они стали случаться всё чаще и чаще.
В июне 1864 года Цесаревич выехал из России в большое путешествие по Европе в сопровождении многочисленной свиты. Сначала в Киссинген, где лечилась Императрица, затем в Копенгаген. Наследник всегда имел при себе фотографию датской принцессы Дагмар, очаровательной в расцвете своих 16-ти лет. Вскоре официально было объявлено о их помолвке. В сентябре этого года с Цесаревичем произошел острый кризис его болезни. Несмотря на это, он присутствовал на маневрах в Потсдаме, следуя на лошади за своим отцом Государем Александром Вторым.
После Венеции Наследник прибыл в Милан. Готовясь, когда настанут сроки, вступить на прародительский престол, Наследник интересовался всем, что касалось государственного устройства как в России, так и за границей. В России только что были обнародованы новые судебные уставы. Наследный Сардинский принц (Италия еще не была объединена) устроил для российского Наследника блестящий прием. Во время обеда Цесаревич начал расспрашивать наследного принца о действующем в Королевстве судебном производстве. На это он получил следующий многозначительный ответ: «Вы меня спрашиваете о вещах, о которых я не имею ни малейшего представления. У Вас при режиме абсолютной монархии государи должны знать законы и конституцию. У нас, при парламентском режиме, — это дело Парламента, но не наше». Лучшего примера для распознания различия между самодержавной монархией и конституционной трудно себе представить.
Адмирал Лесовский[317], окруженный своим штабом, ждал на вокзале в Генуе Наследника Цесаревича. Через несколько дней Наследник на борту фрегата «Александр Невский» в сопровождении корвета «Витязь», клипера «Алмаз» и фрегата «Олег», прибыл в порт города Ливорно, чтобы проследовать в Пизу и Флоренцию. При выходе из вагона его схватили боли в спине, которые его больше уже не покидали. В течении шести недель своего пребывания во Флоренции Наследник Цесаревич не вставал больше с постели. Его старался развлечь его двоюродный брат, молодой герцог Сергей Лейхтенбергский, проживавший тогда во Флоренции. Он приводил к Наследнику художников, скульпторов и артистов, которые показывали ему свои произведения или делились своими взглядами на искусство.
В январе 1865 года эскадра контр-адмирала Лесовского доставила Наследника Цесаревича в город Ниццу. Его резиденцией была вилла Дизбах на берегу моря. Вспомним, что полковник Дизбах командовал швейцарской Гвардией 10 августа 1792 года, защищая от бунтовщиков Тюильрийский дворец в Париже. Добрейший король Людовик XVI запретил своей Гвардии стрелять «в народ». Девятьсот швейцарских гвардейцев были перебиты обезумевшей толпой, а король был арестован вместе со своей семьей.