Михаил Талалай – Горькая истина. Записки и очерки (страница 62)
Правда, теперь уже не происходят кровавые бои гладиаторов, и диким зверям не предоставляется возможность терзать христиан. Но кровавые зрелища вновь вошли здесь в обиход, с той лишь разницей, что не звери ныне терзают людей, а люди замучивают и убивают затем зверя — здесь происходят бои быков: до Испании ведь тут не так и далеко!
При входе в амфитеатр мы увидели огромную афишу в красках, изображающую быков, цыганку Кармен, матадоров и пикадоров в типичных испанских костюмах. Афиша гласила: «Кармен», опера Бизе, с «преданием смерти» быка в сцене Кармен и Эскамильо. И как раз на сегодня вечером — лучше нельзя было попасть! В древние времена все зрелища происходили в солнечный день, и над ареной и зрителями натягивался огромный полотняный тент, чтобы предохранить 22 тысячи зрителей от солнечных ударов. Вечером в наше время солнце заменяется мощными прожекторами, которые дают соответствующее освещение для каждого спектакля. Было совершенно необычно «смотреть» эту оперу не в обыденных условиях оперного театра и при соответствующих декорациях, а, так сказать, в натуральных условиях на арене, где было и караульное здание, в котором дежурил дон Хозе, и стан контрабандистов, и сцены в Севилье.
Апогеем было появление Эскамильо под знаменитый марш тореадоров, сцена его с Кармен, а затем «предание смерти» настоящего быка настоящим испанским матадором, одинаково одетым с Эскамильо, с соблюдением всей инсценировки и подлинного ритуала настоящего испанского боя быков!
Едва был выволочен тройкой лошадей труп быка, взращенного в соседних болотах, и подчищена пролитая им кровь, как на сцену появилась легкомысленная цыганка Кармен, смиренная почитательница Святой Сары, а за ней покинутый ревнивый дон Хозе. После знаменитой бурной вокальной сцены последовало, на этот раз лишь изображаемое «предание смерти» роковой женщины.
III
Багряный солнечный диск медленно опускается за холмы. Бранное поле усеяно трупами римских легионеров и бесчисленных тевтонских воинов, павших при защите своего укрепленного лагеря. Римские легионы под командованием Мария (Мариуса) наголову разбили несметные полчища тевтонов, пришедших с берегов Балтики в Италию со своими семьями и стадами домашнего скота… Этой победой римского военного искусства в 102 году до P. X. был спасен не только всего лишь двадцать лет перед тем основанный римлянами в Провансе город Aquae Sextiae (ныне Aix-en-Provence), но и сам Рим.
Осмотрев равнину, где произошло это судьбоносное для Рима сражение, мы направили машину вверх по извилистым лесным подъемам, среди красавиц — пиний, вдоль пропастей и ущелий, наполненных прозрачно-голубым воздухом Прованса.
Вскоре мы выехали на обширное плоскогорье; дальше обрисовывалась горная цепь Sainte Baume (Святого Утешения), серо-желтоватая, типичная для юга Франции. Добравшись до подножия гор, мы оставили машину и двинулись пешком в гору, сначала через чарующий лес-заповедник, а потом по крутым дорожкам, подчас высеченным прямо в скале.
После полуторачасового марша мы очутились возле небольшого монастыря, как бы прицепившегося к стене горного обрыва в том месте, где некогда образовалась обширная пещера. С небольшой площадки открылся незабываемый вид на многие десятки километров. Отсюда было видно плоскогорье, покрытое сосновым лесом и пастбищем, замыкавшееся на горизонте холмами, подле которых Марий одержал свою знаменитую победу над тевтонами, спасшую великую римскую цивилизацию.
А тысячу девятьсот с лишним лет тому назад Мария Магдалина, высадившись на берегу Средиземного моря в маленькой деревушке, невдалеке от Массилии (Марселя), отправилась сюда, в эти дикие горы, в эту сырую пещеру замаливать свои грехи.
Сквозь своды пещеры просачивалась ключевая вода, жители окрестных селений приносили овощи Святой, которая часто спускалась в долину проповедовать Слово Божие. Так десятилетиями продолжалось блаженное ее существование…
Когда же она совсем одряхлела, молитвой, постом и покаянием удостоившись Божьей благодати, то семь раз в сутки ангелы возносили ее, немощную, на вершину скалы, где в божественном экстазе она внимала небесной жизни. Теперь там, на высоте одного километра над уровнем моря, стоит небольшая часовня. Доминиканские монахи вот уже шесть столетий живут в горном гнезде-монастыре, блюдя Святое место…
Все это рассказал нам облаченный в белую доминиканскую рясу отец Карлос на прекраснейшем русском языке. В прошлом, и в миру, он был польским графом Р., воспитанником лицея, воспетого когда-то Пушкиным.
Он повел нас в часовню (в пещере) к мраморной статуе Святой Марии Магдалины Кающейся, к источнику. Мы увидели трогательные подношения многочисленных паломников, а то и просто туристов: вазочки с цветами, таблички с благодарностями за исцеления…
Святая скончалась здесь в семидесятилетнем возрасте. Епископ Aquae Sextiae, Святой Максимий, спутник Марии Магдалины во время странствования ее баркаса из Иудеи к берегам юга Франции, отвез тело усопшей к месту его вечного упокоения и положил в саркофаг, который первоначально приготовил для себя.
…Подъезжая к деревне St. Maximin, мы еще издали увидели большую базилику, возвышающуюся над жилыми домами. Ее начали строить в конце XIII столетия над склепом, в котором была погребена Мария Магдалина. Храм чудом избежал разрушения в эпоху Великой Французской революции, во время которой, сказать к слову, церковное зодчество и искусство пострадали больше, чем за многие столетия войн, пожаров и землетрясений. В 1794 году председателем местного клуба якобинцев был Люсьен Бонапарт, брат будущего императора. Он назывался тогда «Брутом». Революционный комитет деревни решил разрушить базилику. Люсьен устроил в ней склад продовольствия и этим спас здание. Комитет решил переплавить старинные оловянные трубы огромного органа базилики. Но тут революционный граф Баррас посетил деревню. Местный органист по сговору с Люсьеном, встретил Барраса громовой «Марсельезой», исполненной на органе. В результате и орган избежал варварского уничтожения.
Войдя в базилику, мы спустились в склеп. По стенам стояли римские саркофаги IV столетия, т. е. после объявления императором Константином христианской религии господствующей в империи. В глубине склепа за решеткой, находится ларец, в котором хранится череп Святой, заключенный в золотую оправу. Каждый год стекаются сюда многочисленные паломники: 22 июля чтится память Святой, а 23 июля память первого епископа Aix-en-Provence, Святого Максимия.
В начале XIII столетия владения французского короля не доходили еще до берегов Средиземного моря, принадлежавших его вассалам. Между тем, Людовик Святой стремился открыть для Франции «окно на Восток», т. е. пути в Африку, Малую Азию и в Индийский океан. Поэтому король купил неподалеку от нынешнего Марселя у одного из монастырей полосу болотистого и пустынного берега и начал строить город и порт. Рабочих и жителей пришлось либо сгонять силой, либо соблазнять особо выгодными привилегиями, — никто добровольно не желал переселяться в эти гибельные места.
Началась постройка королевского средиземноморского флота. В 1248 году Людовик Святой отправился отсюда морем в крестовый поход для освобождения от неверных Гроба Господня. Совершая прогулку по сохранившимся до наших дней стенам средневекового города Aigues-Mortes и любуясь солнечным закатом, мы могли представить себе посадку крестоносцев на корабли. В те времена огромные парусные корабли могли перевозить от 500 до 800 людей или 100 лошадей.
Как и на теперешних океанских пароходах имелись три класса. Людовик Святой на адмиральском корабле занимал обширные апартаменты: большую опочивальню для себя и другую для королевы, помещение для свиты и часовню.
Пассажиры тех времен должны были являться на корабль с очень длинным сундуком, который должен был одновременно служить кроватью, а также гробом в случае смерти его владельца. Кроме того, каждый пассажир обязательно должен был брать с собой небольшой бочонок пресной воды, необходимое продовольствие, ночной горшок и фонарь.
Флотилия Людовика Святого двадцать три дня плыла до острова Кипра. Но Гроба Господня освободить так и не удалось…
Выехав из города, покидая берега Средиземного моря, мы остановились переночевать в простенькой гостинице, в небольшом городке. Владельцем ее оказался русский, «старый» эмигрант. Куда только не забросила судьба наших соотечественников! Разумеется, мы тотчас же разговорились, и он обещал угостить нас настоящим русским ужином. И, действительно, к местному французскому ужину прибавились холодная русская водка, соленые огурцы с укропом, баклажанная икра и другие русские закуски. Хозяин оказался бывшим русским морским офицером производства 1915 года. Нашлись и общие знакомые, т. е. всё было, как и полагается при неожиданных эмигрантских встречах. Он вдовец — ни детей, ни родственников.
— Что же думаете делать впоследствии с вашим отелем? — спросил я, может быть, и не очень тактично. Но, впрочем, в нашем возрасте такие вопросы напрашиваются сами собой. Он не удивился вопросу и сказал:
— Видите ли, я всем обязан России, я получил там мое образование, — среднее, высшее и военное. А потому я обращусь к советскому консулу в Париже и всё завещаю советскому правительству.