Михаил Талалай – Горькая истина. Записки и очерки (страница 52)

Внимание всего мира было тогда направлено к этим огненным развалинам, и каждый, согласно душевному своему созерцанию, переживал перипетии этой эпической борьбы. Наступил, наконец, и долгожданный день бегства красных и соединения героических защитников с наступающими войсками генерала Франко[248]. Я не берусь описывать сцены того восторга, умиления и энтузиазма, которые там тогда происходили: всякий, у кого еще бьется белогвардейское сердце, может себе это представить… Помню, и я, вцепившись тогда в мой радиоаппарат, переживал один из редко счастливых моментов моей жизни, которыми так скудно балует нас наша лихая доля побежденных…

«Как можно наградить в наш двадцатый век доблестного защитника Альказара, полковника Москардо?» — вопрошает военная реляция тех дней — «Деньгами, как это сделали англичане со своими великими людьми Веллингтоном[249] и Нельсоном[250]? Титулами, как это сделали итальянцы со своими д’Аннунцио[251] и Диас[252]? Производством в маршалы, как это сделали французы со своими победоносными генералами Фошем[253] и Петеном[254]? Нет, в Испании чистого идеализма, в Испании Дон-Кихота этот геройский подвиг награждается высшими знаками отличия ордена Святого Фердинанда Католического, который возложит на грудь полковника Москардо сам Каудильо (вождь) генерал Франко среди доблестных развалин Толедского Альказара».

По теориям так называемого исторического материализма, утверждающего примат материального начала в мире, который оформляет все социальные (а также и духовные) отношения как последствие данной экономической организации, красные, влекомые стимулами социально-экономической революции, должны были бы задавить своей «прогрессивностью», а также числом и превосходством своей материальной части, ничтожную и, разумеется, «реакционную» кучку плохо вооруженных защитников Альказара. Но победил дух испанского национального сознания; дух особой, своей национальной сущности; дух многовековой испанской культуры, предопределяя окончательную победу генералиссимуса Франко, и, опровергнув пророчества Ленина о неминуемой и скорой, первой после России, коммунистической революции в Испании, еще раз воочию доказал банкротство марксистских теорий: вовсе не материя является абсолютной причиной, наблюдаемой нами непрестанно происходящей мировой эволюции.

Мадридский военный музей

Прежде чем войти в прекрасное здание, им занимаемое, я пошел сначала осмотреть пушки, поставленные, как это полагается каждому военному музею, вдоль его фасада. При самом входе я обратил внимание на огромное зенитное орудие, с массой приборов и рычагов для регулирования стрельбы, с направленным в небо длинным телом, на колесах с резиновыми шинами. Я тотчас же заметил клеймо советского завода и русские буквы на шинах. Орудие это было захвачено войсками генерала Франко у интернационального неприятеля в 1938 году. Не является ли самый факт нахождения этой пушки в далекой Испании обвинительным актом советскому правительству, бросившему русский труд и достояние российского народа на дело, абсолютно чуждое интересам России? Допустимо ли было лишать русский народ всего самого необходимого, обрекая его на многолетнюю нужду, в целях поддержки испанских бесов и социально близкого им элемента, то есть уголовников?

Эта советская интервенция в целях осуществления «заветов Ильича», то есть мировой революции, не может даже быть оправдана какими-то туманными утверждениями о совпадении советской политики с интересами России. Ни политических, в нормально дипломатическом смысле, ни коммерческих интересов СССР в Испании не имел. Другое дело демократии — им нельзя отказать в логике: поддерживая тогда испанских коммунистов, они спасали свои рынки от итало-германской конкуренции.

Музей расположен в четырехэтажном дворце, обширные залы которого полны экспонатами, имеющими отношение к военному делу. Оружие представлено, начиная от примитивных мечей с «клинками» из кости пилы-рыбы и кончая сложным автоматическим оружием последнего образца. Нашел я и русскую шашку, и нашу трехлинейную винтовку, и наган, и пулемет Максима. Поражают средневековые рыцарские доспехи; старинные и современные формы испанских полков, каски, кивера, кирасы. Батальные картины и портреты королей и полководцев. Коллекция орденов и медалей, рескрипты и приказы, знамена и штандарты. Мечи Изабеллы Католической, Фернандо Кортеса[255], Писарро[256], походный шатер Карла Пятого… Повсюду трофеи, забранные знаменитой когда-то испанской пехотой у мусульман и от своих европейских противников. Свидетельства испанской славы, доблести и чести…

Наконец, прихожу в обширный зал, посвященный гражданской войне, и останавливаюсь с жутким изумлением перед громадной картиной во всю стену, изображающей расстрел красными испанских националистов. Больше всего поражает вид, я бы сказал, даже, пошиб испанских красных, с лихо на затылок закинутыми фуражками, из-под которых вылезают даже подобия каких-то чубов; расстегнутые ворота рубашек, намотанные пулеметные ленты, озверелые хари, так напоминают недоброй памяти образы красногвардейцев и партизан времен гражданской войны. Роковое и родственное по бесовской одержимости сходство! И в любой стране, даже самой культурной, такое зверское наваждение всегда возможно… Сбоку страшной сцены в траурной рамке висит список попавших тогда в руки красных, изображенных на картине расстреливаемых лиц, видных представителей национального (белого) движения, а под картиной многозначительная надпись крупными буквами:

«Испанцы, мы можем это простить, но не забудем никогда!»

Мы тоже никогда не должны этого забыть, чтобы это никогда больше не повторилось, помня, что почти все сто процентов российского народа оказались жертвой занесенных к нам с Запада теорий человеконенавистничества.

На видном месте висит огромный портрет генералиссимуса Франко, окруженный портретами его соратников; под стеклом в витринах лежат наиболее знаменитые сводки, приказы и реляции ставки главнокомандующего. На видном месте знаменитый последний приказ генералиссимуса, извещающий о победоносном завершении кампании.

Обходя витрины и рассматривая в них реликвии доблестных испанских войск, выигравших гражданскую войну и вырвавших Испанию из лап красного спрута, я неожиданно и с удивлением замечаю выставленные в одной из них православные русские иконы, Христа Спасителя и Николая Чудотворца, в серебряных ризах, украшенных художественной лазоревой эмалью.

Это тот отдел музея, где хранятся вывезенные из России Испанской Голубой Дивизией предметы воспоминания об участии Испании в освободительной (во всяком случае в испанской концепции) войны против большевизма: развороченный в виде какого-то фантастического растения, огромный стакан советского снаряда, простреленная германская каска с накрашенным на ней щитком испанских национальных цветов, такой же нарукавный знак с надписью «Espana», нашивавшийся тогда на германские мундиры, которые носили испанские добровольцы Голубой Дивизии. Нередко и ныне можно встретить испанского военного с нашитым на испанский мундир таким нарукавным знаком, и отличить, таким образом, добровольца Голубой Дивизии. Выставлены немецкие железные кресты; лежит «Устав строевой службы для унтер-офицеров» по-русски и еще по старой орфографии, «Устав для авиационных войск РККА» (это уже по новой!) и много других интересных экспонатов, напоминающих далекую и, увы, всё еще не освобожденную Россию. И если несколько десятков героических русских добровольцев из состава белой эмиграции приняли участие под своим трехцветным национальным знаменем в борьбе за освобождение Испании от интернациональных захватчиков, то и белые испанцы в составе Голубой Дивизии приняли впоследствии участие в освобождении России от тех же интернациональных захватчиков.

С чувством глубокой симпатии встретился я в Мадриде с русскими добровольцами, поддержавшими на поле брани в испанской гражданской войне не только честь белой русской эмиграции, но и честь русского имени в его целом: они явились живым и действительным символом дружбы на поле брани испанского и русского, пока еще подъяремного, народа в общей борьбе за освобождение.

После победоносного завершения гражданской войны, в боях которой русские потеряли половину своего состава, уцелевшие были вызваны к военному министру генералу Аранда, который от имени генералиссимуса Франко выразил им восхищение испанской армии и благодарность испанского народа за оказанную русскими жертвенную и идеологическую помощь, и предложил им принять, в знак признательности, покровительство испанского народа, то есть испанские паспорта, до неминуемого и счастливого возвращения в освобожденную Россию.

Ныне, эти чистейшей воды белые русские работают на радиостанции «Мадрид» по выпуску информаций на русском языке для народов Советского Союза. Более идейных и подходящих людей трудно было найти. Это — испытанные ветераны двух гражданских войн против большевиков, сначала в России, потом в Испании… Можно с уверенностью сказать, что в их передачах не проскальзывают ляпсусы по «русскому вопросу», которыми так богаты иностранные радиопередачи, обращенные к российским народам. А ведь эти ляпсусы сводят на нет всю работу тех радиостанций…