Михаил Талалай – Горькая истина. Записки и очерки (страница 45)
Когда же окончилась последняя война, многие левые эмигранты, уверовав в эволюцию большевиков в сторону демократической прогрессивности, обратились в советских патриотов, а их лидеры стали писать дифирамбы сталинской мясорубке. То же самое произошло и со многими правыми эмигрантами, уверовавшими в эволюцию большевиков в сторону русского национализма. Но вскоре, по мере вращения мировой политики на 180 градусов эти мудровертящиеся советские патриоты демократического происхождения вновь «переменили вехи» и опять «выслали себя» в стан демократии, где и были приняты с распростертыми объятиями. Возьмем, хотя бы, Тэффи[222]: до революции сотрудничает в журнале Ленина, потом в парижском правом «Возрождении», затем в прогрессивных «Последних Новостях», затем в 1945 году в советской газете в Париже «Русские Новости», а теперь она вновь в стане прогрессивной демократии, где ее чествуют с небывалым энтузиазмом в стихах и в прозе. То же и Георгий Адамович[223], литературный критик: из лона союза советских патриотов в объятия «Нового Русского Слова». Объятия демократии этим товарищам раскрываются автоматически и широко. Не иметь врагов слева… Всё же они родные человечки, эти блудные товарищи! В «правый» же лагерь возврата из советского эдема нет.
И вот теперь в Италии, по случаю американского генерала, милые, демократы и коммунисты, бранятся только тешатся и в трогательном единомышлении травят блок монархистов декретами. Не иметь врагов слева… А изумленному наблюдателю еще лишний раз дается картина смычки во всей своей наготе демократии с коммунизмом!
С такими думами, вспоминая разговоры с представителями итальянского «пролетариата», брожу я по несравненной Венеции. И кажется мне, что бронзовые византийские кони на фасаде Святого Марка лишь хитро ухмыляются, угадывая мои мысли: им-то уж доподлинно известно, как они были украдены в Константинополе рыцарями-грабителями под предлогом освобождения от неверных Святой Земли.
Но иногда очковтирательство перестает вдруг быть эффективным и… южные итальянские полунищие, населяющие лабиринты хотя и живописных, но узких и грязных неаполитанских улиц, начинают голосовать за «правых»!
PS. Из сверхдемократической Франции пришло известие о выпуске из тюрьмы секретаря компартии Жака Дюкло[224]. Этого надо было ожидать. Но можно совершенно категорически утверждать, что если на месте Дюкло оказался бы какой-нибудь «правый», обвиняемый лишь в подобии деяний Дюкло, то его не только не выпустили бы из тюрьмы, но непременно отправили бы в места не столь отдаленные. А, может быть, и в такие, где души, освободившиеся от своего бренного «оформления», живут уже совершенно бесплотно… Не иметь врагов слева…
Кабак
Гражданский раздор — это червь,
разъедающий внутренности государства.
Как ни приманчива свобода,
Но для народа
Не меньше гибельна она,
Когда разумная ей мера не дана.
Вся политическая история мира, известная нам с времен глубокой древности, выражается, в сущности, взаимоотношением двух начал: свободы, в разумной доле, или в изобилии, переходящем в хаос, и порядка, т. е. организации, опять-таки в разумной доле, или в изобилии, переходящем в деспотию. Вся политическая мудрость и сводится, собственно говоря, к удачному и жизненному дозированию этих двух кардинальных столпов всякой государственности, обеспечивающему ей наибольшую стабильность и длительность.
В истории, да и на практике быстроходных темпов современной жизни, мы видели многогранную гамму всевозможных форм политических режимов, нарождающихся, развивающихся до своего апогея, приходящих в упадок, исчезающих, вновь появляющихся и снова проходящих жизненный этап рождения, жизни и смерти.
Сейчас мы живем в очередную эпоху обожествления Демократии, ее апогея, но, как и подлежит закону эволюции, всё чаще и чаще начинают раздаваться голоса о ее кризисе, т. е. вступления этой формы государственности в очередной период упадка. Не трудно убедиться в этом хотя бы из сообщения из Италии о делах парламентских этой страны, возвращенной к непогрешимым принципам святейшей Демократии, после всех пережитых ею «ужасов фашизма».
Рим, 4 декабря 1952 года.
«Потрясающая драка произошла сегодня вечером в итальянском Парламенте, во время которой многие депутаты были тяжело ранены. Парламентский пристав, пытавшийся разнять дерущихся депутатов, получил такой удар по голове, что был отправлен в госпиталь с проломленным черепом. Стулья, чернильницы и башмаки служили снарядами во время этой драки, продолжавшейся четверть часа, которую надо считать еще небывалой в парламентской истории. Драка завязалась в тот момент, когда в парламенте начал обсуждаться проект христианских демократов, предлагавший продолжить заседания до субботы и воскресения, чтобы обсудить другую версию законопроекта. Г-н Пьетро Ненни[225], глава Итальянской социалистической партии (прокоммунистической) заявил, что нет никакой уважительной причины для продолжения заседания, тем более, что зачастую скамьи правительства пустовали во время обсуждения даже гораздо более важных законопроектов. После этого выступления г-на Ненни, некоторые христианско-демократические депутаты покинули свои скамьи и, устранив парламентских приставов, которые пытались преградить им дорогу, направились к скамьям коммунистов.
Коммунисты, заметив, что их враги начинают атаковать их, в свою очередь покинули свои скамьи, чтобы тоже перейти в наступление. Схватка была весьма горячей, и противники прибегли к кулачному бою, поощряемые другими депутатами, которые начали бросать в сторону дерущихся крышки от парт, чернильницы и свои башмаки. За всё это время председатель ассамблеи понапрасну звонил своим звонком, чтобы привлечь внимание сражающихся. Вступление в свалку депутатов неофашистов еще более ожесточило драку и большинство коммунистов, оставив христианских демократов, атаковали этого нового противника. Вот в этот момент и был ранен парламентский пристав, старавшийся их разнять. Но поле сражения осталось в конце концов за представителями порядка. Парламентские приставы, специально подобранные по признакам высокого роста и широких плеч, разняли всё же дерущихся. Матч продолжался 15 минут».
Таковы парламентские навыки у демократии латинской расы. Правда, существуют демократии англо-саксонского образца, германического, финского и даже были славянского: керенщина, чехословацкая, болгарская и сербская. Есть и китайская генералиссимуса Чан Кайши… на острове Формоза!
Немецкая послевоенная демократия отличается, по-видимому, своим ясным перевесом организации над свободой. Ближайшие соседи Германии, у которых перевес замечается как раз резко в обратном направлении, уже начинают тревожиться от перспективы вероятного возрождения германской силы, как экономической, так и военной.
Мне пришлось недавно присутствовать на одном небольшом собрании, где в интимной обстановке обсуждались всевозможные способы превентивного обуздания возрождающейся Германии. И какие только меры не предлагались! Раздробление Германии на ряд национальных республик (самоопределение вплоть до отделения!), перманентный экономический контроль, включая взрыв фабрик и заводов, военная оккупация Германии чуть ли не на сто лет и т. д., и т. п. Проекты запрещений, удушений, давлений, контролей и прочих зажимов Германии сыпались как из рога изобилия!.. Когда все эти испуганные представители латинской ветви правоверной демократии наговорились всласть, даже устав под конец от своего сладострастного германофобства, один старик до того внимательно слушавший, но не проронивший ни одного слова, сказал: «Господа! Вы высказали много прекрасных проектов обуздания Германии, но большинство из них вообще неосуществимо, или представляет огромные затруднения. Я могу, в свою очередь, предложить, господа, очень простой способ, как можно веками держать Германию в бессильном и унизительном положении: обязать ее иметь такое же правительство, как и наше, будьте уверены: никогда больше не будет и речи о германской опасности!»
Перед таким аргументом все присутствующие сначала как бы онемели, но потом послышались всё же слабые возражения, а также и хихиканья, но было совершенно очевидным, что лучше нельзя было и сказать.
Теперь зададим себе вопрос — предстоит ли России демократическая прививка и в какой степени? Керенщина в энной степени плюс единица? На правах «самоопределения вплоть до отделения»? И, может быть, даже «без аннексий и контрибуций»? С парламентом, скажем, вроде итальянского? Будем честны, не станем играть в прятки или изображать из себя наивных дурачков, а скажем просто и ясно: России тогда вовсе не бывать.
«Пиковая дама»
Во Флоренции можно пребывать по-разному. Особенно, если бросаться в крайности. Одни, искренне, по наклонности, или по соображениям культурной необходимости, посещают лишь церкви, дворцы, музеи и картинные галереи, правда, нигде еще в мире не превзойденные. Часами сидят в часовне Медичи или вперяют свой неподвижно-восторженный взгляд в какое-нибудь знаменитое произведение волшебных мастеров Возрождения. Другие, не посетив ни одной церкви и ни одного музея, любят без заранее намеченной цели блуждать среди стен этого бесподобного города, когда на каждом шагу и из каждого камня как бы просачивается и история Медичи, и гений Микеланджело.