Михаил Талалай – Горькая истина. Записки и очерки (страница 28)
Леонид Кутуков в Северо-Западной армии генерала Н. Н. Юденича
«Суворовец» и письма Богоявленских при моих «Записках» приложены.
В 1967 году в Ленинграде вышла книжка чекиста А. Сапарова «Битая карта (Хроника одного заговора)» на тему о заговоре Белого Меча. Книжка эта при сем прилагается[156].
Я (Николай Кремнев) составил отзыв об этой книжке, здесь прилагаемый, который был напечатан в «Часовом», в «Нашей Стране» и в «России».
Один экземпляр «Часового» с моим отзывом был послан автору-чекисту в Ленинград по адресу издательства.
Благоприятное удивительное для меня стечение обстоятельств:
1. В избу, в которой я спал на половике, ручная граната не была брошена.
2. Унтер-офицер, замахнувшийся на меня штыком, меня не заколол.
3. Последовав за отступающими белыми, я спас себя от выдачи Кюрцем.
4. Отказавшись вернуться в красный Петроград, я спас себя от возможного моего расстрела белыми.
Приложение
Рецензия на книгу А. В. Сапарова «Битая карта»[157]
Шумно отпраздновав 50-летие захвата власти в России в октябре 1917 года, советское правительство, то есть КПСС, празднует теперь пятидесятилетие Чрезвычайки, ибо, если не было бы ЧК, то давно не было бы и советской власти.
В эту «славную годовщину» учреждения советской мясорубки, советская пропаганда превосходит себя в неубедительном вранье и вылезает из кожи, чтоб внушить подсоветским людям, что уже 50 лет тому назад, во времена оплевания и разрушения России, чекисты были великими патриотами, с «чистыми и золотыми» сердцами, геройски защищавшими свою родину от про исков капиталистического окружения и продавшихся им русских белобандитов-изменников. В своем изложении автор книжки и старается это внушить подсоветским читателям, описывая заговор в красном Петрограде во время двух наступлений на него армии генерала Юденича в мае и в октябре 1919 года.
Хотя главное руководство заговора «Белого меча» и было в русских руках, но автор книжки сосредоточивает внимание читателя на двух представителях иностранных разведок — француза из Эльзаса-Кюрца и агента Интеллидженс сервис — англичанина Дюкса, стараясь этим доказать измену и предательство русских участников заговора.
Подступы к Петрограду преграждала 7-я советская армия. Ее начальником штаба был полковник генерального штаба царской армии, член организации «Белого меча». Благодаря его сотрудничеству генералу Юденичу удалось, начав наступление на Петроград в октябре с берегов реки Луги и из Эстонии, наголову разбить эту 7-ю советскую армию, в 10 раз превосходившую силы белых. Путь на Петроград оказался свободным. Заговорщики были готовы поднять восстание в Петрограде.
Белым тогда не удалось взять Петроград. Причины неудачи были неоднократно изложены в эмигрантской печати. Во всяком случае, никакой заслуги Чрезвычайки в этих событиях не было: автор книжки свидетельствует, что заговор был раскрыт в ноябре, уже после начала отступления армии Юденича из-под Петрограда.
Если конспирация заговорщиков была весьма примитивна и лишена соответствующего опыта, то работа Чрезвычайки, обладавшей неограниченными возможностями, была ниже всякой критики, не сумев вовремя раскрыть столь опасный заговор. Парадоксально можно утверждать, что Чрезвычайка даже способствовала осуществлению заговора, ибо практикуемый ею дикий террор вынуждал участников к сугубой осторожности.
После раскрытия заговора, Кюрц выдал чекистам всех его участников. В книжке напечатано, что расстреляно было чекистами всего лишь несколько человек, главарей, а второстепенные участники заговора были сосланы в трудовые лагеря до окончания Гражданской войны. Действительность была совсем другая. Спастись, бежав заграницу, удалось не более десяти участникам заговора, которые и поведали, что расстреляно было не менее трех тысяч человек.
Кюрц сделал блестящую карьеру у большевиков. Был директором Интуриста. Во время пресловутой поездки в 1922 году по СССР французского премьера Эррио, сопровождал его, когда тот обнаружил в Советском Союзе кисельные берега и молочные реки. Будучи эльзасцем, Кюрц одно время был президентом Немецкой республики Поволжья. Во время ежовщины был всё же «ликвидирован»…[158]
Автор книжки награждает заговорщиков следующими эпитетами. Заговорщики — это «черная пропасть измены, предательства изощренного и подлого двурушничества». «Предательство их вызывает чувство омерзения». «Подлые оборотни» и т. д.
Эти формулировки могут вызвать только улыбки, если вспомнить, как ЧК служила «делу Ленина», этого величайшего предателя, разложившего в 1917 году Русскую армию на немецкие деньги, когда немецкие дивизии стояли наготове для захвата России, что и произошло после подписания «Ильичом» похабного Брест-Литовского мира с немцами. Следует еще напомнить, что Ленин плюнул тогда интернационалом в душу русского народа, а осуществление коммунизма ввергнуло россиян в голод, массовое убийство и гражданскую войну.
По сведениям автора книжки, — чекисты, это просто рыцари чести и милосердия. «Грозная Чрезвычайка, карающий меч пролетарской революции, нагоняла страх на врагов советской власти… Было бы, однако, противно самому духу Чрезвычайной Комиссии и нравственным законам, в ней принятым, если бы карающий этот меч обрушивался на безвинных, на слабых и немощных».
Напомним, что книжка написана автором в 1967 году по поводу годовщины 150-летия основания ЧК. А потому вышеприведенная трогательная характеристика чекистов относится и к эпохе Ежова[159], Ягоды[160] и Берии[161]. Тем же русским эмигрантам, а также и иностранцам, которые веруют в то, что «в России теперь всё переменилось», автор книжки очень основательно напоминает, что работа ЧК продолжается:
«Что же касается солдат Дзержинского, людей революционного долга, то они продолжали и
Солдаты Дзержинского Союз берегут».
И будут беречь до тех пор, пока не наступит деленинизация…
А. И. Солженицын. Письмо к Л. Н. Кутукову
30.8.1977
[
Дорогой Леонид Николаевич!
Я очень рад, что Василий Васильевич[163] передал Вам мою благодарность за Ваши лейб-московские воспоминания, и повторяю ее еще раз. Подробности первофевральских дней были для меня бесценны (еще найдут место позже и штрихи разложения полка). Теперь — Ваше письмо от 5 августа. Я не знал, что Вы можете выслать и более подробные воспоминания о «Белом мече», да и вообще «юденческих» днях под Петроградом. (
Меня очень подбодряет Ваша оценка «Августа» (в письме отдельного отзыва не вижу) — кто ж, как не офицеры того времени только и могут указать мне на ошибки и удачи? «Август» я еще буду чуть доредактировать для собрания сочинений, а также и расширяю его в предыдущее [подчеркнуто автором] время.
Если позволите, я иногда еще спрошу Вас кое о чем.
Не совсем понял, что значит «другие русские книги с добавочными оглавлениями», — но если Вы что-то выслали, то посмотрю и отзовусь.
Желаю Вам здоровья и работоспособности!
Всего Вам доброго!
Мой адрес таков:
Исторические и автобиографические очерки
Гвардейский Московский полк в русской истории
Из потешных преображенцев и семеновцев императором Петром Великим была основана его лейб-гвардия. Хотя название это и показывает, что целью этих отборных частей была охрана особы Императора, однако на практике лейб-гвардия исполняла боевые задачи, как при основателе ее, так впоследствии и при его преемниках. Как и всякая воинская часть, гвардия переносила лишения во время походов и несла потери в сражениях. Таким образом ей приходилось исполнять два задания: охрана особы монарха, то есть императорского режима, и выполнение боевых задач наравне со всеми полками России.
В продолжении двухсот лет гвардия справлялась как с охраной отечества от врагов внутренних, так и с нанесением поражения войскам врагов внешних, вторгавшимся в пределы России. В начале нашего двадцатого века, ввиду изобретения автоматического оружия, лейб-гвардии делалось не по силам выполнять успешно одновременно оба задания, поставленные ей двести лет тому назад. И действительно, кровопролитные бои Первой мировой войны выбивали отборный верный престолу состав мирного времени; заменялся он людьми случайными, которых хотя и возможно было подготовить для исполнения боевых задач, но от которых трудно было ожидать быстрого освоения девиза гвардии «За веру и верность».