Михаил Строганов – История и поэзия Отечественной войны 1812 года (страница 83)

Вдруг получается извещение, что генерал Дохтуров поспешным отступательным маршем из Фоминского достигший Малого Ярославца и едва предупредивший прибытие туда неприятеля, вступил с ним в жаркое дело и что присутствие генерала Милорадовича там необходимо, во-первых, для того, что он имел с собою большую часть кавалерии, а во-вторых, и потому, что войска его могли б быть отрезаны в случае, есть-ли б неприятель прорвался за Малый Ярославец. — От Тарутина до Малогo Ярославца считают по крайней мере 35 верст.

Некоторые же войска были верстах в 10 за Тарутиным, а кавалерия еще далее. Но генерал Милорадович, выступив в 9 часов утра, сократил отдаленность быстротою хода.

Более 15 верст вся кавалерия неслась на рысях. Сам генерал Милорадович вел ее. Пехота также прошла в сей день до 40 верст. Скорое прибытие сих войск, приведя в приятное удивление светлейшего князя, немало изумило и неприятеля, разрушив все предприятия его их отрезать.

Приведя кавалерию к городу, где сражение уже пылало, генерал Милорадович устроивает ее на полях и, угрожая чрез то неприятелю, обеспечивает дорогу, по которой шла пехота и тянулись обозы.

В сей день в присутствии обеих армий, неприятельской и нашей, два корпуса имели жаркое дело, чрез целый день продолжавшееся. Предметом сражения был город, восемь раз занимаемый нашими восками и столько же уступаемый опять сильному стремлению неприятеля; но наконец удержанный за нами.

Пожар, начавшийся еще днем, сделался к вечеру обширнее и сильнее. Горящий город, пылающие окрестности, багряное зарево среди темной ночи и неумолчный гром пушечной пальбы — все сие вместе возобновило в глазах войск страшную картину — разрушение Смоленска.

Малый Ярославец, занятый войсками генерала Милорадовича, представил глазам их позорище еще ужаснейшее того, которое видимо было на биваках французских после сражения 6 числа.

Улицы, кровью политые, усеяны обезображенными трупами. Сотни французских раненых, умерших и умирающих раздавлены и по членам раздроблены были собственною их артиллериею. Все церкви ограблены и поруганы. На одной из них читали надпись: конюшня генерала Гильемано! — Здесь взято в плен 100 человек разных наций, в числе коих один офицер, по квартирмейстерской части находившийся при короле Неаполитанском, и шталмейстер императора Наполеона.

До сих пор войска, действующие под начальством генерала Милорадовича, известны были в сем описании под именем арьергарда. Теперь неприятель бежит. Генерал Милорадович, преследуя его, идет вперед. А посему и войска его получают уже полное право именоваться авангардом. В сем новом звании, как и прежде, увидим мы их увенчивающимися блистательнейшею воинскою славою и по лаврам и трупам врагов достигающих берегов Немана.

Журнал авангарда

16 октября. Авангард, полагая неприятеля в Медыни, взял свое направление чрез селения: Чернолокня, Самсы-кино, Бабичево и Адамовское. Козаки же авангарда оставлены в 8 верстах за Малым Ярославцем для наблюдения за движениями неприятеля. Он отступал с поспешностию, ломая обозы, бросая тяжести и подрывая пороховые ящики.

17 <октября>. Сведения, от жителей полученные, открыли генералу Милорадовичу, что неприятель находится в 6 верстах за Егорьевским в селе Марьине. Почему авангард, оставляя Медынь влеве и чрез то сокращая путь 10<-ю> верстами, идет из Адамовского чрез погост Архангельский, Клиновое, Одуевское на Кременское к Егорьевску, где присоединяется к нему идущая из Медыни 26-я дивизия генерал-майора Паскевича.

18 <октября>. Прибыв в село Егорьевск, генерал от инфантерии Милорадович получил известие, что неприятель вышел к Колоцкому монастырю.

Теперь уже сделалось явно и всем известно, что неприятель бежит к Смоленску.

Чтоб предупредить бегущего неприятеля, генерал Милорадович ведет авангард свой прямейшими дорогами к Гжатску чрез Сосновское, Губино, Слощево и Семеновское. Здесь прилагается и подробный маршрут сего флангового марша.

Быстрота и неутомимость необходимы были для достижения неприятеля. Для сего должно было забыть о пище, отдыхе и сне.

Генерал Милорадович, разъезжая пред войсками, ободрял их примером и речью, напоминая всем и каждому прежние походы с Суворовым и трудные пути Альпийских гор, и поощрял чрез то преодолевать всякое препятствие, забывать всякую нужду и помнить только о единой славе и свободе Отечества. Таковые увещания были не напрасны; солдаты с удовольствием внимали им — и теплые осенние ночи, влажные студеные туманы, скользкие проселочные дороги, томительный голод и большие переходы не могли остановить рвения войск, кипевших желанием настичь бегущего врага. Солдаты наши желали мстить; но мщение становится страстью благородною и похвальною, когда оно имеет целию обиды отечества. Притом и сладкая надежда о скором возвращении прежней славы немало подкрепляла войска авангарда среди неописанных трудов. Всевозможные меры, однако ж, к сбережению больных и раненых были приняты попечительным начальством; следующий приказ служит тому доказательством.

20 октября авангард, сообразуясь с движением неприятеля, оставил Гжатск в стороне и с Семеновского принял влево к Цареву-Займищу. — Сего числа генерал Милорадович, остановясь в деревне Сельце, приказал играть подле себя музыке из полков и приветствовал все проходившие мимо его войска.

В сей деревне нашелся человек, который по подвигам своим принадлежа к числу лучших из партизанов наших, по справедливости заслуживает, чтобы имя его столь же известно было у нас, как имя Гофера в Германии. Это был Федор Потапов, по прозванию Самусь, гусар Елисаветградского полка. Будучи ранен в одном из арьергардных дел на Московской дороге, он ищет убежища в окрестных деревнях. Крестьяне принимают и укрывают его в лесах.

Чрез несколько времени, получа некоторое облегчение от ран и жалея, как он сам говорил, о ранах своего отечества, о бедственной участи поселян, а более всего кипя негодованием на злочестивых врагов за оскорбление святыни, он сообщает чувства и намерения свои добрым крестьянам.

Многие пристают к нему. День ото дня число сообщников умножается, и наконец все они вместе, ополчась чем можно было, единодушно общим голосом избирают в начальники над собою храброго Самуся. Сия верная дружина дает присягу биться до смерти за веру, государя и землю Русскую, и быть во всем слепо послушными начальнику своему. Таким образом составился отряд, который, несмотря на то что почти всякой день ходил на сшибки с неприятелем, повседневно увеличивался и наконец состоял уже из двух тысяч. Сии храбрые крестьяне более всего дорожили всякого рода оружием, которое старались доставать от убитых ими неприятелей.

Большая часть из них одеты были в латы французских кирасир. У них была даже и пушка. По справкам оказалось, что ополчение сие истребило до 3000 человек французов.

Благоразумный Самусь ввел удивительный во всех подчиненных ему деревнях порядок. У него все исполнялось по знакам. Иногда при приближении неприятеля в превосходных силах по первому знаку все деревни становились пусты; другой знак вызывал опять всех из лесов в дома. Различные маяки и колокольный звон возвещали, когда и в каком количестве, на конях или пешими идти на бой. Сими средствами нанесший величайший вред неприятелю, он сохранил в целости почти все имущество храбрых своих крестьян, которые любили его как отца и боялись как самого строгого начальника.

Генерал Милорадович много выхвалял сего храброго гусара и, произведя его в унтер-офицеры, представил о дальнейшем награждении вышнему начальству.

В сей день авангард ночевал в 14 верстах от Царева-Займища.

Назавтра предположена атака. Генерал Платов теснил неприятеля с тылу. Генерал-майор Паскевич с 26-й дивизиею угрожал обойти его, а наш авангард должен был ударять во фланг.

21 <октября>. Предположенной общей атаки не было. Весь сей день проведен в приготовлениях. Авангард, идя во фланг неприятеля не выпускал его из глаз, и генерал Милорадович, всходя на высокие места, сам прилежно рассматривал положение окрестностей и силы неприятельские.

24 <октября>. Генерал Милорадович, прибыв c авангардом в Саилево, сменил генерала Платова, который, следуя прежде сею дорогою, устлал ее трупами неприятелей, падших под дротиками храбрых донцов.

Генерал Платов взял направление вправо. Авангард же генерала Милорадовича, имея всякой день перестрелки, следовал по большой дороге.

К вечеру неприятельские аванпосты задержались в селе Чоботове, а авангард остановился на ночлег при деревне Зарубежье. Среди множества разбросанных трупов найдена и взята была нами оставленная в воде бегущим неприятелем пушка.

25 <октября>. Неприятель был преследован до сумерек 5 верст за Болдин монастырь, где наши передовые посты с кавалериею расположились. В сей день неприятель подорвал 38 ящиков, не успев их увезти.

В Болдином монастыре сжег он много лафетов и бросил одну пушку в колодезь.

Следуя по большой дороге, авангард терпел крайнюю нужду в продовольствии.

Бегущий неприятель, желая прикрыть тыл свой огнем и разрушением, отряжал нарочно команды, чтобы все селения за собою жечь.

Черные тучи дыма и багровое зарево указывали издали место, где был неприятель; смрад пожаров и проклятия разоренных неслись за ним вслед.