Михаил Строганов – История и поэзия Отечественной войны 1812 года (страница 81)
13 <сентября> неприятель в больших силах тянулся на Подольск, отделя часть на Чириково. Покусившись переправиться чрез реку Десну, он встречен был полком Грекова, который, сделав стремительное нападение, переколол 40 человек, взял в плен ротмистра и адъютанта польской гвардии, 14 уланов и 19 человек голландской гвардии.
14 <сентября> неприятель, перешед реку Пахру в Подольске, с значительными силами тянулся прямо по дороге в Чириково.
15 <сентября> в 11 часу пополудни неприятель, показавшись по большой дороге от села Ватутина, начал сбивать передовые посты; но регулярная кавалерия наша и казаки, встретя и атаковав его в правый фланг, движением сим и быстротою атаки опрокинули и преследовали с большею для него потерею за село Ватутинки. Того же числа другой неприятельский отряд, вероятно, из тех войск, которые тянулись из Подольска к Чирикову, прокравшись позади Красной Пахры, где находилась главная квартира генерала от инфантерии Милорадовича, учинил внезапно нападение на оную. Капитан де Юнкер, адъютант генерала Милорадовича, собрав конвойную команду, ударил на неприятеля; к нему присоединяется эскадрон гвардейских улан, и неприятель, обращенный в бегство, заплатил за дерзость свою немалою потерею людей. По сему случаю генерал Милорадович отдал приказ следующего содержания:
«Главная квартира деревня Голохвастово 15 сентября Французская кавалерия в самом дурном положении; имеет изнуренных лошадей. Сие более удостоверяют пленные, кои при малейшем нападении берутся в плен. Сими обстоятельствами должно пользоваться.
Наша кавалерия, делая решительные и приличные ей атаки, должна неминуемо истреблять кавалерию неприятельскую. Сего я ожидать буду при первом случае.
Наиприятным долгом поставляю отдать справедливость в полной мере господину полковнику Потемкину и адъютанту моему де Юнкеру.
При первом появлении неприятеля полковник Потемкин сделал благоразумные свои распоряжения, которые и остановили первый отряд неприятельский; адъютант же де Юнкер атаковал оный с конной командою, опрокинул и взял несколько человек в плен.
Хвала и честь решительности их! Конвойной команде по рублю на человека».
16 <сентября> арьергард, оставя передовые посты у реки Пaxpы, отступил несколько назад.
17 <сентября> с самого утра неприятель начал дело у Десны с находившимся там отрядом графа Орлова-Денисова.
Около же 4 часов пополудни сделал он нападение на деревню Чириково и занял было оную.
Корпус графа Остермана, находившийся верстах в 5 на правом фланге арьергарда, атакован был также со стороны Подольска. В том и другом месте сражение началось почти в одно время. Сильное стремление неприятеля по большой дороге заставило арьергард выдержать жаркой бой; но храбрость войск решила оный в пользу нашу.
Охотники из ополчения, с примерным мужеством бросясь в штыки, выбили неприятеля из Чирикова.
Искусно устроенные батареи встретили его наступающего и провожали обращенного в бегство с большою для него в том и другом случае потерею.
В сем деле взят в плен адъютант князя Понятовского ротмистр граф Потоцкой и бригадный генерал Фертье, начальник штаба короля Неаполитанского с находившимся при нем офицером по квартирмейстерской части.
День сей достопамятен еще и тем, что король Неаполитанский Мюрат принял в оный сам начальство над большим авангардом французской армии.
Сего числа отдан следующий приказ по арьергарду:
«Действие батарей в сегодняшнем деле вообще достойно похвалы.
Нахожу нужным, чтобы все егерские полки подали мне немедленно рапорты о числе рекрут, имеющихся в тех полках. На случай же дела всех рекрут оставлять в резерве. Малое число храбрых егерей не требуют пустых рекрутских выстрелов».
18 <сентября> неприятель не предпринимал никакого движения, и передовые посты арьергарда, бывшие всегда в тесном сношении с постами графа Остермана, оставались по всей линии спокойны.
19 <сентября> арьергард отступил в ночь к селу Воронову, где и соединился с 4-м корпусом графа Ocтepмaнa, следовавшим дотоле стороною для обеспечивания правого его фланга. Передовые посты отступили к деревне Голохвастово.
Здесь получено от начальника штаба генерала Коновницына следующее:
«Отдавая совершенную справедливость храбрости войск, кои под начальством вашего высокопревосходительства удержали стремление неприятеля 17 числа вечером, его светлости угодно иметь подробное описание действия сего, с тем чтобы поощрить отличившихся в нем, также и ратников, бывших с 20-м егерским полком, при занятии деревни».
20 <сентября> неприятель, сделав движение по всей линии, маневрами своими принудил передовые посты отступить к селению Воронову; в то же время большими силами остановил барона Корфа, стараясь, по обыкновению своему, обойти наш правый фланг и тем воспрепятствовать нам на перерыв в селении Воронове, отрядив между тем часть своих войск к селению Богоявленскому.
Генерал от инфантерии Милорадович, проникнув замыслы неприятеля и имея в тылу своем трудную переправу, приказал всей пехоте отступить за село Вороново, а кавалерии стараться удерживать стремление неприятеля, что генерал-адъютант барон Корф и исполнил с большим успехом, невзирая на сильные неприятельские батареи, и к вечеру только отступил к селению Воронову, близь которого устроя на выгодных местах свою артиллерию, воспретил неприятелю следовать далее. Передовые посты остались у села Воронова. Расположение прочих войск было следующее: 7-й корпус пред деревнею Львoво, 4-й же и 8-й корпусы находились перед селением Спасским для обеспечения дороги, по которой неприятель мог пройти в оное прямо чрез село Богоявленское.
Сверх того, на сей же конец генерал Милорадович отделил особый отряд из 3 полков егерей и 4 кавалерий под командою полковника Биcтpoмa, отряду сему поручено занять село Богоявленское и быть оберегателем тыла.
В сегодняшнем деле взято в плен до 200 рядовых и, по словам пленных, истреблено 7 полков, из коих 4 французских, 2 польских и один виpтeмбepгcкий. Те же пленные объявили, что следующие еще 7 полков французских: 11-й и 12-й конно-егерские, 5-й и 9-й гусарские, один виртембергский, другой прусский и третий польский уланские, все вместе не имеют более 700 лошадей. Поздно вечером на передовых неприятельских постах слышны были музыка и восклицания: вероятно, что Мюрат или Понятовский проезжал передовую линию.
В ту ж ночь с 20 на 21 <сентября> генерал Милорадович приказал сделать на неприятельские посты нападение, которое имело желанный успех, доставя нам до 100 человек пленных.
И того же числа от генерал-лейтенанта Коновницына получено следующее:
«Его светлость приказал вам доложить, что он весьма доволен распоряжениями вашими по авангарду, за что вас очень благодарит.
Армия завтрашнего дня имеет отступить к селу Тарутину за реку Нару, для чего отправлена уже ее артиллерия. Подобную диспозицию вслед за сим вашему высокопревосходительству буду честь иметь препроводить».
21 <сентября> в час пополудни неприятель стал сильно наступать к селению Богоявленскому, равно и по большой дороге. Для сего и приказал генерал от инфантерии Милорадович 7-му корпусу и отряду полковника Бистрома, удерживая несколько неприятеля, следовать к селу Спасскому: 8-му корпусу остановиться в 2 верстах за оным на возвышениях, а 4-му и 7-му следовать к селу Чернишни, или более известному под названием Винкова. Кавалерия же под командою барона Корфа оставлена пред селением Спасским.
К вечеру неприятель, устроя сильные батареи по большой Калужской дороге, атаковал под прикрытием оных нашу кавалерию из лесу несколькими колоннами пехоты. Но подполковники Захароневский и Семанж верными и удачными выстрелами своих батарей сбили неприятельские, подбив три орудия и взорвав четыре ящика, и тем остановили стремление колонн.
В то же время Сумской гусарской, Харьковской драгунской и казачьи полки под командою генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова, расставленные перед рвом около Богоявленской дороги, атаковали показавшихся из лесу 7 полков французской кавалерии и быстрым нападением смяли и опрокинули оные, взяв в плен 10 офицеров и 150 человек рядовых. Атака сия была блистательна. Неприятель, повсюду отраженный, отступил, а передовые посты наши остались при селе Спасском.
Должно было положить предел его дерзости, и фельдмаршал поручил сие сделать генералу Милорадовичу. По всем обстоятельствам ожидали большого дела, и во ожидании сем не ошиблись.
Король Heaпoлитaнcкий, лично предводительствовавший авангардом французской армии, сей воин, издавна привыкший пользоваться победою, должен был на сей раз уступить ее храбрости наших войск и мужеству начальствовавшего им.
Передовые посты наши остались на месте сражения; арьергард же расположился у села Тарутина, по сю сторону реки Нары.
Последствием сего сражения было прекращение всех наступательных движений со стороны неприятеля в течение многих дней, что и доставило армии совершенное успокоение. На другой же день после оного, то есть 23 <сентября>, приезжал в наш укрепленный лагерь французский генерал Лористон испрашивать мира.