Михаил Строганов – История и поэзия Отечественной войны 1812 года (страница 57)

Но можно ль, в угождение правилам свободной системы, быть в неволе и, в угождение терпимости, терпеть над собою господство?[106] Нет! Русские не потерпели ига татарского; не потерпели нашествия галлов и двадесяти языков; они, конечно, не потерпят и владычества чуждых речений в священных пределах словесности своей!..

<…>

Часть III

Письмо первое

Прочитав (во 2 части), что героическая смерть Энгельгардта, Шубина и прочих будет перлою в истории 1812 года, ты говоришь: «В таком случае не должно говорить глухо о прочих, а называть по имени тех, которых имена драгоценны для историка и потомства. Страдальцы за Отечество, — продолжаешь ты, — должны жить в сердцах сограждан своих: память и могила их священны Отечеству». Ты совершенно прав, а я, чтоб не быть совсем виноватым, сообщаю тебе краткое описание о благородном подвиге и смерти Ивана Анисимовича Голенки. Будучи беден и одинок, он жил и умер как истинный русский, то есть как благородный и честный человек!..

Подвиг Ивана Анисимовича Голенки

Без родных, без состояния, но имея все те качества, которые привлекают приязнь и дружбу, Иван Анисимович Голенка до нашествия французов жил как друг в доме одного смоленского помещика. Его уже нет в живых; он умер как истинный россиянин во дни всеобщего злополучия. По приключившейся ему болезни не мог он уехать вместе с хозяевами дома. Чрез несколько времени, когда получил некоторое облегчение, первое старание его было о том, чтоб сберечь по возможности имущество своего друга. Толпы своевольных крестьян набежали было на дом с тем, чтоб разграбить оный; Голенка силою простых, но убедительных увещеваний умел их остановить. С тех пор среди всеобщих пожаров жил он довольно спокойно в глубоком уединении под защитою лесов. Уже начинал он надеяться, что успеет сберечь собственность своего друга и что доживет до той сладостной минуты, в которую после всех мятежей и превратностей заключит его в объятия свои.

Вдруг в один день наскакала толпа неукротимых злодеев. Французы, ворвавшись в дом, вломились в дверь и нашли Голенку очень покойного, сидящего у стола за книгою. «Дай нам ключи и деньги!» — закричали злодеи. «Я здесь гость, а не хозяин, — отвечал Голенка, не вставая с места. — Хотите ль быть также добрыми гостями?.. Я предложу вам все, что имею. Хотите ль бесчинствовать? Можете: вы сильнее!» Он говорил это самым чистым французским языком. Какая находка для злодеев!.. Они обрадовались и приступили с лестью склонять его к себе в переводчики. «Никакие сокровища не склонят меня к сему, — отвечал Голенка. — Все способности и познания свои привык употреблять я к пользе отечества моего: никакая сила не принудит обратить их во зло ему». Раздраженные сими словами, враги грозят пистолетом. «Стреляйте! — говорит Голенка, приподняв рукою густые волосы свои. — Вот вам и цель!» — прибавил он, указывая на лоб. Злодеи не имели духу отнять у него в то же мгновение жизнь, но, обременив тяжкими ударами, повлекли в соседний дом, где сей несчастный после двухнедельного страдания умер как истинный христианин и верный сын Отечества.

Письмо второе

Я послал тебе Родомысла, одно из превосходнейших художественных произведений нашего времени и тем драгоценнейшее для нас, что отличный художник, творец оного, есть русский! Будучи несравненно лучшим меня знатоком в художествах, ты, однако ж, совершенно одобрил мой вкус и согласился с мыслями моими. Сердечно рад, что и этот случай оправдал то, о чем я тебе так часто говаривал, доказав, что довольно одной любви к изящному, чтоб, не будучи художником, отличать всегда прекрасное от посредственного. Я смотрел на Родомысла глазами любителя, а не знатока художеств и восхищался красотою изобретения и отделки. Щит более всего обратил на себя внимание и удивление! На нем представлен в иносказательном виде Лейпцигский бой. Город Лейпциг, как обыкновенно, в виде женщины. Борцы и воины изображены чудесно!.. В этой едва приметной для глаз картине столько жизни и движения, что, кажется, тут в самом деле махают мечами, устремляют копья и пущают стрелы… Все члены так правильны, все мускулы так чисто отделаны!.. В едва приметных людях (по чрезвычайной малости размера) приметны напряженные жилы и, что еще удивительнее, видны страсти в движениях и на лицах!.. Одни с мужеством наступают; другие с ужасом уклоняются; радость озаряет чело победителей; все ужасы смерти видны на лицах поверженных под копытами бурных коней.

Ф. Толстой

Медаль в память Родомысла

Вот что видел я в Родомысле как простой любитель прекрасного, а ты как знаток нашел в нем еще множество других красот — тем лучше!.. Скоро увидишь ты новые произведения того же художника. Граф Фед<ор> Пет<рович> Толстой, сделавший имя свое известным во всей Европе изданием в свет Родомысла, предпринял важное намерение обессмертить себя и великие события последних походов в прекрасных, подобных Родомыслу, медалях. Я видел рисунки оных и сделал наскоро описания, которые тебе препровождаю. — Имея живое, пламенное воображение, ты и по несовершенным описаниям сим постигнешь совершенство подлинников. Порадуемся, любезный друг, что изящные художества в таком блеске начинают появляться в отечестве нашем!.. Да! У нас много есть отличных художников, из которых одни познакомили уже себя с Европою, а другие ожидают еще ободрения и известности, будучи в полной мере достойны оных[107].

Описание медалей

№ 1. Народное ополчение (в 1812 году)

Необычайная война угрожала России в 1812 году. Наполеон Бонапарт, возведенный счастием на высшую степень могущества и славы, управлял судьбами народов и волею государей Запада. Он воздвиг небывалое доселе в Европе ополчение, из полумиллиона состоящее. Войска 20 народов следовали под знаменами его. Война, как темная туча, востекая от запада, несла громы и молнии свои в священные пределы царства Русского. Все народы Европы прорекали погибель России. Но при восставшей буре военной, когда берега Немана уже пылали, среди пожаров и опустошения областей, раздался голос, знакомый русским сердцам: «Народ русский! Храброе потомство славян! Ты неоднократно сокрушал зубы Львов и Тигров! Соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках: никакие силы человеческие вас не одолеют!..» От Немана до Волги, от моря до моря и по всем краям Русской земли повторяется глас Отечества во гласе Александра I. Миллионы восстают и ополчаются. Оставляют грады, селы и сокровища, прося оружия и боя. Все души сливаются в одну; весь народ становится огромною ратию. Россия не успевает раздавать мечей и копий. Дворянин, купец и поселянин, друг пред другом теснясь к алтарю Отечества и жадно простирая руки, просят и требуют — мечей. (Сие изображает картина.) Жены, старцы и отроки повергают у подножия алтаря злато и сокровища (изобр<ажение> барельефа). Мужи русские, по славному примеру предков, готовы заложить жен и детей, чтоб искупить свободу Отечества!

Ф. Толстой

Народное ополчение (в России)

№ 2. Битва Бородинская

Давно, а может быть, и никогда еще не видала Европа столь многочисленного войска, какое привел Наполеон, и столь ужасной битвы, какая происходила 26 августа при селе Бородине. Более 300 000 воинов сражались на самом тесном пространстве. 2000 орудий гремели беспрерывно. Огнем и дымом покрыты были укрепленные холмы; воздух наполнен громом; небо пылало, и с тяжким стоном колебалась земля. Но русский пребыл непоколебим. Неприятель втрое сильнее. Трое стремятся на одного, и один стоит противу трех!.. Одного поверг, с двумя еще сражается (изобр<ажение> картин<ы>), наконец тройственная сила отражена, и росс не побежден! Цвет воинов Европы исчезает в битве сей, и тут-то узнает надменный разоритель царств, что вождь и войско русское достойны России. Потеряв 42 генералов, 1500 офицеров и до 50 000 лучших солдат, Наполеон восчувствовал, что никогда не выйдет победителем из земли, населенной столь мужественным народом.

Ф. Толстой

Битва при Бородине

№ 3. Освобождение Москвы (в 1812 году)

Армия Российская, преисполненная великих надежд и ожиданий, занимала укрепленные высоты Тарутина. Неприятель не смел отважиться на открытое нападение. 50 000 под предводительством короля неаполитанского Мюрата составляли передовое войско. Главнокомандующий российских армий светлейший кн. Кутузов, сделав приличные великой мудрости и опытности своей распоряжения, поручил г<енералу> кавалерии Бенингсену напасть и разбить Мюрата. Поручение исполнено. Неприятель разбит, и освобождение Москвы было непосредственным следствием победы сей. Русский с надеждою на Бога пришел и вырвал из рук нечестивых столицу и матерь священных градов России. Освобожденная пленница, стоя на пепле дымящихся развалин и сложив крестообразно руки на грудь, подъемлет восхищенные очи к небесам. Левая рука Победителя поддерживает ее, еще колеблющуюся, еще не уверенную в бытии своем. С сердечным умилением смотрит он на раны и страдания освобожденной и мощной десницею рассекает мечом оковы ее. Усердный русский воин снимает их. Москва свободна и счастлива. Оружие и бури гонят тьмочисленных врагов из священных пределов царства Русского.