Михаил Строганов – История и поэзия Отечественной войны 1812 года (страница 44)

Двадцатиградусный мороз трещит! И русские сердца трещат от правой мести! Кто ж воин сей с отвагою такой, В крови, с подвязанной рукой, С дружиной ломится в вороты? Вот груды золота в разбитых сундуках: Пусть гинет золото в снегах, Ему важнее есть заботы, Чтоб славу скользкую держать в своих руках… Героям древности он благородством равен, Душой прямой россияни́н, О нем вещал бы нам и предок-славянин: «Се — славен!»

Партизан Давыдов

Усач. Умом, пером остер он, как француз, Но саблею французам страшен, Он не дает топтать врагам нежатых пашен И, закрутив гусарский ус, Вот потонул в густых лесах с отрядом — И след простыл!.. То невидимкой он, то рядом, То, вынырнув опять, следо?м Идет за шумными французскими полками И ловит их, как рыб, без невода, руками. Его постель — земля, а лес дремучий — дом! И часто он, с толпой башкир и с казаками, И с кучей мужиков, и конных русских баб, В мужицком армяке, хотя душой не раб, Как вихорь, как пожар, на пушки, на обозы, И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан. Но милым он дарит, в своих куплетах, розы. Давыдов! Это ты, поэт и партизан!..

Достопамятные поцелуи

Француз жестоко напирал, А наши не давали поля; Уже близка была постыдная неволя; Уж город Дрогобуж пылал. На благочестие грозилося бесчестье… Церквам и утвари готовился позор; К нам злей татарина француз вломился в двор — И русский дворянин, отдав огню поместье, Мужик избу; и все — пока пройдет гроза, — Пошли скитальцами, куда глядят глаза… И мещанин — я видел в Дрогобуже — Жену с грудным вперед услал, Иконы древние волнам Днепра отдал; И, в новом домике своем, бедняк, он тужит: «О, по грехам нас наказует Бог! Он уражен безверьем и лукавством… И вот злодей идет с своим самоуправством». И с словом сим, скропя слезами свой порог, Бедняк, припав, целует И пол и каждую ступень крыльца… Но вот палят! Француз дерется и штурмует! И изгнанник, моля о помощи Творца, Бежит искать жену и дряхлого отца.

Черта при сдаче Москвы

Гремит уж день, гремит другой, все громче И с каждым разом днем слышней и ближе, ближе Незримая гроза! — Вдали дымится… Не видно черных туч, на небе тихо, И ветр к сырой земле дубрав не клонит, А некий шум и гул в лесах все ходит И что-то в глубине долин вздыхает… Везде бледнеет жизнь, и смерть и страхи Скитаются кругом Москвы священной.